Неидеальное свидание

– Если хочешь попытаться выиграть, придется уговорить маму починить крышу.
Нет ни малейшего шанса, что наш двор когда-нибудь заметят. Комитет по благоустройству состоит из кучки богатых снобов, которые никогда не посмотрят через улицу. Но приятно дать Джеффу надежду, тем более он так усердно работает ради осуществления мечты.
Он понуро опускает плечи.
– Я ей так и сказал. Мне нужно, чтобы крыша выглядела идеально. Из-за этой сломанной черепицы нам никогда не видать победы. Думаю, как-нибудь я позову мальчиков и приведу ее в порядок, пока твоя мама на работе. Сначала действуй, потом проси прощения.
– Очень умный подход.
– Как работа?
Я шла к двери, но сейчас замерла на месте. Сохраняя улыбку на лице, говорю:
– Отлично. Просто обычный день. – Да, обычный день блужданий по улицам Лос-Анджелеса с целью убить время до возвращения домой, потому что я знаю, что мама и Джефф осведомлены о моем расписании, и если бы я приехала домой раньше обычного, у них возникли бы подозрения. На этот раз мне повезло получить совет купить колготки, который дал милый бездомный, хмуро смотревший на мои голые ноги. Желая утешить себя, я купила мятное мороженое, которое стало жертвой летнего калифорнийского солнца и стекало по моей белой блузке, а затем вдобавок ко всему я споткнулась о ливневую решетку и оторвала каблук от моих туфель Jimmy Choo позапрошлого сезона. Именно поэтому я иду в дом босиком.
Обычный день, ага.
– Повышение через неделю, верно? – спрашивает Джефф. – Ты волнуешься? Наконец-то сможешь найти собственное жилье.
Вставьте здесь глубокий вдох.
Поднимаю большой палец вверх.
– Да я вообще счастлива.
Больше не говоря ни слова, я открываю дверь в дом, и мне в нос сразу же ударяет аромат маминых домашних рыбных палочек. Господи, только не снова!
Она никогда не успокоится.
– Джефф, ужин почти готов.
– Мам, это я, – сообщаю о себе, направляясь в свою комнату, но не успеваю пересечь коридор, как мама выглядывает из-за двери на кухню.
– Лотти Баг, ты как раз к ужину.
Машу рукой.
– На самом деле я не голодна. – Поглаживаю живот. – Поздно пообедала, может, позже съем яблоко.
– Не говори глупостей. Иди мыть руки. – Да, она все еще заставляет меня мыть руки перед едой. – И переоденься. Я поставлю для тебя тарелку.
Вздохнув, произношу:
– Спасибо, мама. – Иду в свою комнату, закрываю дверь и сползаю по ней вниз, пока не оказываюсь сидящей на полу. – Боже, мне нужно выпить. – Достаю из сумочки телефон и пишу смс сестре.
Лотти: Нужна выпивка. Завтра днем, когда мама и Джефф уедут. Ты со мной?
Келси, моя ирландская близняшка, как любит называть ее мама, младше меня всего на двенадцать месяцев и является подающим надежды организатором пространства – да, я тоже была в замешательстве, когда она сказала мне, как это называется. По сути, она начала свое собственное дело, где ходит по домам разных людей и показывает, как более целесообразно организовывать хранение в их кладовках и шкафах – то есть как не превратиться в барахольщиков. Я спросила ее, чем она отличается от всех остальных, присоединившихся к тренду TheHomeEdit, и ее ответ поразил меня – потому что у нее все действительно как следует продумано. Она фокусируется на рациональной организации. Вместо того, чтобы призывать всех своих клиентов использовать прозрачные пластиковые контейнеры, она сотрудничает с компанией, которая предлагает подобные товары из экологически чистых материалов, а также товары, изготовленные из полностью переработанных материалов. Лучше для окружающей среды, лучше для вашего дома. Понимаете? Потрясающе. Очевидно, она в шаге от того, чтобы стать еще более востребованной. Я верю ей. Сейчас она зарабатывает достаточно, чтобы развивать свой бизнес и позволить себе небольшую однокомнатную квартиру в Западном Голливуде.
Телефон сигналит, сообщая о входящем смс.
Келси: Разве тебе завтра не надо на работу?
Я поднимаюсь на ноги, расстегиваю блузку, а затем отправляю ответ.
Лотти: Надо, но…
  
Кладу телефон и раздеваюсь, бросая одежду в корзину для белья и не беспокоясь о пятне. Ущерб уже нанесен. Надеваю шорты и майку, а длинные каштановые волосы завязываю в высокий пучок.
Келси: Только не говори мне, что сучка тебя уволила.
Лотти: Считай, что я безработная.
Келси: Я же, черт подери, говорила, что так и будет. Она такая… Боже, Лотти, если ты еще раз заговоришь с ней, я отрекусь от тебя. Слышишь?
Лотти: Поверь мне, что бы там Анджела ни думала, для меня она умерла.
Келси: Дай угадаю, эгоистка все еще думает, что вы останетесь друзьями.
Лотти: Угу. В любом случае, я не планирую сообщать Джеффу и маме, пока не смогу что-нибудь придумать. Они все еще думают, что на следующей неделе я перееду, когда получу «повышение»… а вернее, стану безработной.
Келси: Со мной твой секрет в безопасности. Я приду около девяти с текилой и ингредиентами для «Маргариты».
Лотти: А можешь захватить блокнот с идеями?
Келси: Уже положила. Я с тобой, сестренка.
Лотти: Люблю тебя.
Келси: А я тебя. И не волнуйся. Мы со всем разберемся.
Почувствовав облегчение, я кладу телефон на комод, потому что если мама видит телефон рядом с обеденным столом, она хватает его и швыряет в туалет. Лишь один-единственный раз я стала жертвой подобной выходки. После того, как твой искупавшийся в туалете телефон всю ночь сушится в рисе, быстро учишься никогда больше так не делать.
Я иду по коридору в столовую, где вижу, как Джефф целомудренно целует маму в щеку. Он шепчет ей «спасибо», а затем садится. Он тоже переоделся и вымыл руки после стрижки газона. Я знаю, что после ужина он сразу же вернется на улицу, но ценю его внимание к маминым правилам за столом.
– Вкусно пахнет, мам, – вру я, садясь в кресло. Джеффу нравятся ее рыбные палочки. Я же их терпеть не могу. Но ем, потому что еще в раннем детстве меня научили: ешь то, что лежит у тебя на тарелке, и не жалуйся. Радуйся, что у тебя вообще есть еда.
– Спасибо. На десерт я приготовила твой любимый коблер.
Вот ради этого я могу затолкать в себя рыбные палочки.
– Ты невероятная. Спасибо.
Мама садится, и затем, как образцовая семья из трех человек, мы складываем ладони и склоняем головы, мама произносит молитву, а после мы начинаем есть. К счастью, меня ждёт небольшая порция. Я легко могу умять ее за обещание свежего коблера.
– Как работа, милая? – спрашивает мама, накладывая соус тартар на свою тарелку. Она передает миску Джеффу, который тоже берет соус, а затем мне. Я наполняю тарелку тартаром, потому что только так смогу прожевать рыбные палочки.
– Все отлично, – отвечаю я, почти физически ощущая, как ложь обжигает язык.
Когда тебя растит сильная, независимая женщина, быстро усваиваешь три вещи: не врать, не жульничать и всегда добиваться желаемого. Да, я только что солгала, но я не могу заставить себя сказать правду. И мама, и Джефф говорили, как и Келси, что это плохая идея – соглашаться на работу у Анджелы. Непостоянная Анджела. Самовлюбленная и неуравновешенная Анджела. Они настаивали на том, что я должна подождать: и для выпускницы Калифорнийского университета в Ирвайне со степенью магистра в области бизнес-администрирования что-нибудь да найдется.
Что-нибудь найдется.
Что угодно.
Но ничего не нашлось.
Ни единой вакансии.
Я впала в отчаяние.
Студенческие кредиты требовали погашения, обязательства давили на меня.
Мне нужна была работа.
Анджела была моим единственным вариантом. Она предложила мне временную работу с низкой зарплатой, и чтобы остаться в Южной Калифорнии, я была вынуждена жить с мамой, а еще получила обещание, что если буду хорошо выполнять свою работу, то через год моя зарплата вырастет в три раза – ага, в три, именно на такое сокращение зарплаты я согласилась, – и она предложит мне постоянную должность. Мама и Джефф сказали, что я сваляю дурака, если соглашусь. Что она кинет меня.