Город жажды

При упоминании имени этой волшебницы Маррилл ощутила укол вины. Она помнила портрет Анналессы, женщины с заострёнными, но привлекательными чертами. Ардент нарисовал её на одной из карт, похожих на игральные, которые всегда носил с собой. Именно из-за исчезновения Анналессы Ардент теперь неустанно гонялся за Картой. И, судя по всему, он по-прежнему искал свою подругу. Маррилл же так зациклилась на своих проблемах, что совершенно забыла, что у Ардента они тоже есть. Маррилл стало неуютно оттого, что она думала только о себе.
– Значит, ты тоже пытался понять смысл Пророчества? Чтобы найти её, Анналессу? – предположила Маррилл.
Ардент кивнул.
– Что опять-таки приводит нас к Железному Приливу. – Он наклонился и спрятал голову так глубоко в сундук, что едва не исчез в нём. Маррилл была готова поклясться, что увидела, как крышка пускает слюни. Но затем волшебник выпрямился, держа в руках стопку металлических пластин, обмотанных верёвкой. – Нашёл!
– Хм, прежде чем мы перейдём ко всему остальному, – сказала Маррилл, – я надеялась, что ты поможешь мне кое с чем.
С этими словами она открыла рюкзак и вытащила клетку для морских свинок. Трава внутри клетки была слегка помята, и Мистер Квак выглядел недовольным, но в остальном, похоже, был цел и невредим.
Маррилл облегчённо вздохнула и поставила клетку на стол.
– Похоже, Карнелиус неравнодушен к амфибиям, – начала она.
– А кто нет? – буркнул Ардент себе под нос.
– Это точно, – согласился Фин.
Волшебник вопросительно посмотрел на него: он явно снова его не узнал.
– М-да… А ты кто такой?
Маррилл прочистила горло.
– Это друг. Но сейчас не об этом. Дома произошёл несчастный случай. Мистер Квак получил травму, и я надеялась… – она прикусила губу, вспоминая, как Ардент однажды исцелил царапины на её руке. Она очень надеялась, что когда-нибудь волшебник сможет исцелить её маму. – Ты не мог бы ему помочь?
Ардент наклонился и заглянул в клетку.
– Ты не сказала, что это говорящая лягушка!
– Говорящая… лягушка? – удивилась Маррилл.
– Именно, – сказал волшебник, вытаскивая Мистера Квака из клетки и поднося его к свету. – Это такие хорошие маленькие посланники. Вы просто говорите лягушке, что вы хотите, чтобы она передала, и она идёт и говорит.
– То есть Мистер Квак, – проговорила Маррилл, – говорящая лягушка?
– Вообще-то, это саламандра, они только на вид как лягушки, – сказал Ардент, накрывая Мистера Квака ладонью.
На мгновение воздух нагрелся. Маррилл ощутила вкус мёда и грома.
Стоило Арденту посадить лягушку обратно на стол, как та заверещала:
– Железный Прилив приближается. Его нужно остановить! Остановите Железный Прилив, пока он не вышел за пределы Пристани и… Ой! Эй, смотри, куда… погоди, моя лягушка ещё вернётся сюда, ты, маленький… – Голос оборвался, и в каюте стало тихо.
Маррилл уставилась на лягушку. Та заползла обратно в клетку, разворошила траву и зарылась в неё.
– Да, – сказала Маррилл. – Это тот самый голос, который я слышала. И он сказал примерно то же самое.
– Это прекрасно согласуется с тем, что я хотел вам показать, – сказал Ардент.
Взяв в руки металлические пластины, извлечённые им из сундука, он бросил их на стол рядом с клеткой.
Маррилл склонилась над ними. На первой из пластин было написано: Куплеты Пьяного Паштета. Под этими словами виднелся портрет приземистого мужчины с торчащим подбородком и огромным носом. В свете свечей металл блестел, словно на него разлили масло.
– Круто! – сказал рядом с ней Фин. – Что это?
Ардент выпрямился.
– Это, мой молодой как бы друг, одна из самых древних историй, какие только встречались мне на Реке. Ей, по крайней мере, семь тысяч лет, судя по стилю гравюры и запаху волшебства, всё ещё сохраняющемуся в трещинах портрета.
Маррилл покосилась на нацарапанные в углу пластины цифры.
– На ней к тому же стоит дата, – заметила она.
– Увы, в высшей степени ненадёжная, – фыркнул Ардент. – Но да, это тоже подсказка. – Он махнул руками над пластинами, и они послушно расположились аккуратным рядком на столе. Склонившись над ними, Маррилл прочла вслух слова:
 
Куплеты Пьяного Паштета
О, ПЬЯНЫЙ ПАШТЕТ, ГДЕ ТЫ БЫЛ-ПАБЫВАЛ!
Я БЫЛ ТАМ, ГДЕ ИЗГИП ВАДЫ ПАВИДАЛ
О, ПЬЯНЫЙ ПАШТЕТ, ГДЕ ТЫ БЫЛ-ПАБЫВАЛ?
Я БЫЛ ТАМ, ГДЕ Я АРХ-И-ПЕЛЛ – АХ ПАВИДАЛ
О, ПЬЯНЫЙ ПАШТЕТ, ЧТО ЖЕ ТЫ ПАВИДАЛ?
ПАВИДАЛ Я ГОРАД С ВЫСОКОЙ СТЕНОЙ
ГДЕ ПРАВИТ КАРОЛЬ, И ПЕСОК, И СОЛЬ,
Я ВИДЕЛ, КАК ПАЛЗУТ И КРАДУЦЦА ОНИ,
И МНЕ СТРАШНО, ЧТО БЛИЗОК
ЖЕЛЕЗНЫЙ ПРИЛИВ
О, ПЬЯНЫЙ ПАШТЕТ, ТЫ ОТМЕННЫЙ НА ВКУС
НО СЛИШКОМ ТЫ ПЬЯНЫЙ И МЕЛИШ ЧУШ!
– Ха, – сказал Фин.
– Ха, – согласилась Маррилл.
Да, в куплетах упоминался Железный Прилив. Но они казались полной ерундой. Ардент сложил на груди руки и многозначительно кивнул.
– Верно. Просто удивительно. Я уверен, что вы уловили смысл.
Маррилл задумалась.
– Древние люди не знали правил правописания? – предположила она.
Ардент пренебрежительно взмахнул руками – и пластины вновь собрались в аккуратную стопку.
– Да, что ж… Просто представь большую картину, – сказал он. – Видишь ли, наш друг, Пьяный Паштет, возможно, был первым, но я собрал сотни подобных историй, созданных в разные времена, в разных местах и самыми разными людьми. И все они в принципе об одном и том же.
Фин кивнул.
– Когда-то я слышал что-то похожее на Пристани Клучанед. Один моряк заблудился на Реке. Он пропал, затем вернулся, но был не в себе и болтал о каких-то безумных местах и тому подобном.
– Верно, – сказал Ардент. – Именно поэтому до недавнего времени смысл ускользал от меня. «Бред, который несут пьяницы и сумасшедшие», как сказал бы Колл. Но у всех этих историй есть несколько важных общих черт.
– Железный Прилив? – попробовала угадать Маррилл.
Ардент кивнул.
– Он самый. В историях, отделённых друг от друга столетиями, даже тысячелетиями, есть три повторяющихся мотива: город на стене, Король Соли и Песка и бегство от Железного Прилива. Очень часто Прилив как будто преследует рассказчика по пятам! И никто не осмеливается вернуться туда, где видел Железный Прилив, опасаясь, что тот уничтожит его.
– Теперь даже мне скучные старые легенды кажутся увлекательными, – признался Фин. – Но как мы узнаем, что всё это правда? Ведь никто никогда не видел этот самый Железный Прилив, верно?
Ардент покивал головой.
– Верно. И всё же все пропавшие и вернувшиеся потом моряки дружно утверждают, насколько я знаю, что Железный Прилив грядёт когда-нибудь в будущем. – Он сложил пальцы домиком и со всей серьёзностью посмотрел на Маррилл, словно это она задала вопрос, а не Фин. – Что приводит меня к выводу, что Железный Прилив – это что-то вроде пророчества, которое ещё не исполнилось. И если Река вновь коснулась твоего мира и Карта предупредила тебя о Приливе, что ж, похоже, это подтверждает мою правоту.
– Что-то подсказывает мне, что Железный Прилив вряд ли может быть чем-то действительно крутым вроде флотилии зефирок, плывущих по реке из взбитых сливок… – проговорила Маррилл.
– Если честно, никто точно не знает, что это такое, – ответил Ардент. – Но рядом с ним часто упоминают слово «гибель».
 
Маррилл испуганно ахнула и посмотрела на портрет Пьяного Паштета. Выгравированный на блестящей пластине крупный нос нависал над внушительным подбородком. Он как будто навсегда был заперт в металле. Её взгляд привлёк мелкий шрифт внизу, поначалу она даже не заметила эти строчки:
Бойтесь люди во все времена
 
Ведь ПРИЛИВ грядёт
 
но я не знаю когда.