Перерождение (СИ)

— До зимы, сучёныш, — даже не дрогнул вожак, приказывая подчиненным двигаться дальше.
Сброшенный с ящера мужчина плюнул в сторону подростка.
— Дима… ты понял, что они сказали? — спросила перепуганная Катя.
— Хотели напасть, — коротко отвечал Дима, вылезая из кустов. — Запомни, люди здесь не друзья. Никто тебе здесь не друг, кроме меня и Петра Ивановича. Чтобы тебе не говорили, чем бы не заманивали, никому не верь. Особенно таким существам как я.
— А Пётр Иванович это кто?
— Наш прадедушка и папа бабушки Вари. Скоро я вас познакомлю.
— Ты серьезно? Он же умер…
— Кать, мы в полной заднице и мне не до шуток! — проворчал Дима, продолжив путь.
— А почему таким, как ты, верить нельзя?
— Ты книгу Оли читала? — остановился Дима в раздражении.
— Да…
— Раз читала, зачем спрашиваешь?! Забыла, какие они?!
— Так… в книге Оли ни слова правды…
— В общем, просто не подходи к ним и не заключай с ними никаких сделок! Особенно с мужиками! Вообще увидела мужика с крыльями, сразу беги! Даже не пробуй с ними разговаривать!
— П-почему?
— В лучшем случае обманут, и попадешь ты к ним на вечную кабалу, в худшем случае — убьют! Поняла?!
— Какой же ты резкий стал… ты таким не был…
Дима и сам заметил, что заразился от Кати-хранителя грубостью, которая очень часто поносила даже противников намного сильнее и страшнее, чем она. Смерти не боялась. Дима уже пару раз видел в воспоминаниях отца, как Катя сама себя подрывала в случае необходимости, заставляя Махарат откатываться. Шла на пули и на холодное оружие, имея в наличии лишь дар предвиденья. А ведь она могла однажды не проснуться… и её это не останавливало.
Лишь ближе к вечеру они дошли до деревни. Катя еле переставляла ноги. На счастье Димы она не жаловалась, хотя точно так же как он хотела пить и есть, да и устала намного сильнее его. Пару раз он предлагал Кате понести её, но она гордо отказывалась.
В деревне первым делом набрали воды в колодце и утолили жажду.
— Опа! — донесся знакомый голос и обратился к Диме на харурском: — Так это про тебя говорили, как о впавшем в немилость преемнике?
Дима повернулся на голос, а Катя встала у него за спиной. На дереве ленивым котом разлегся Дахот, прикрыв наполовину веками глаза. За неимением хвоста помахивал крыльями.
— Крепко ты разозлил Эфо, — не дождался ответа хранитель. — Отцу леса нагрубил, жертвоприношение сорвал, девицу из леса увёл.
Дима решил ответить ему на русском, передразнив манеру разговора:
— А вас в ссылку сюда за что сослали, милейший?
Дахот глаза широко открыл, но этим его удивление ограничилось.
— Почти за то же, что и тебя, — так же ответил он на русском.
— Может, поможете другу по несчастью? Ей бы переводчик тэаский, — указал на Катю Дима.
— Я людям просто так не помогаю. Так что не-а.
Дима уже не в первый раз снял с руки шагометр и протянул хранителю. Дахот лениво забрал плату крылом и бросил в Диму ошейником.
— Почему тебе можно с ними заключать сделки, а мне нельзя?! — возмутилась Катя.
— Потому что я — парень! — огрызнулся Дима, помогая ей надеть ошейник-переводчик.
— Знаешь ли, самая хреновая отмазка! Не ожидала услышать это от тебя!
— Он прав, — спустился Дахот, разглядывая шагометр. — Если не готова ноги раздвигать, то лучше помалкивай.
Катя от возмущения покрылась краской и снова спряталась за спину Димы.
— От Эфо ты так просто не откупишься, — сказал Дахот, пряча шагометр. — Я всего-то заменяю Жахо и отбываю наказание. В этом году Эфо сторожит эту деревню после Жахо. Не свезло.
— Разберусь.
— Эфо мстительный, а люди для него, что говорящие куски мяса.
— Катя, подойди вот к тому дому, — указал Дима на деревянное жилище Петра Ивановича. — Представься и скажи, что ты его правнучка. Будет расспрашивать, отвечай честно на все его вопросы. Поняла?
— Ага… — Катя поплелась к дому, постоянно оборачиваясь на хранителей. И не переставая на них смотреть, постучалась в дверь.
— Ну и? — ухмыльнулся Дахот.
— Я знаю, как вас на самом деле зовут.
 
У Дахота лицо вытянулось, и ухмылка испарилась как дым.
— И на какую букву начинается моё имя?
— На «Ю».
— И что тебе от меня надо?
— Немного помощи. Не знаю, насколько я здесь застрял, но не хотелось бы попасться к охотникам за кристаллами, пока я буду в деревне…
— Их уже закопали, — оборвал его Дахот.
— Тех с дороги? — не поверил Дима.
— Да.
— Из-за того, что они со мной столкнулись?
— Они себя выдали, а мы не церемонимся, если узнаем, что кто-то участвовал в зимней охоте.
— Значит, за мной следили…
— Ты наказан, но не изгнан из семьи окончательно. Конечно, за тобой будут следить и охранять. Эти ж ктулухи не отличают создателя леса от преемника. Хотя меня удивляет, что ты вообще лес сумел покинуть, чего ни один преемник не сделает. Такое может проворачивать только наш отец леса.
— Так я его сын…
— Так ты у него не первый. Твои братья так не могут.
— Дима! — позвала Катя. — У нас ма-а-аленькая проблемка!
— Как же я от неё отвык… — признался Дима, скривившись.
— Понимаю, — ухмыльнулся Дахот.
Дима отправился помогать Кате, оставляя фиолетового хранителя дальше нежиться на дереве. Пётр Иванович сидел на крылечке и недоверчиво разглядывал новоиспеченных родственников.
— Я сделала, как ты сказал… он мне не поверил. Считает, что это проделки вон той вредины, — она указала на Дахота.
Уговаривать Петра Ивановича Диме было в лень, поэтому он закрыл глаза и заставил воскреснуть всю сельскохозяйственную растительность на территории участка прадедушки.
— Верить необязательно, просто пустите пожить нас, — сказал устало Дима, потерев веко.
Пётр Иванович по-прежнему с недоверием пропустил их в дом. Уже зная дорогу, Дима направился наверх, сложив крылья плащом.
— Дима! — позвала Катя, как только он завалился в пыльную постель лицом в подушку.
— А?
— А как ты превратился в одного из этих? Я чего спрашиваю… может это заразно…
— Катя… у меня отец — хранитель.
— Дядя Игнат — хранитель?!
— Да. И дай поспать, я реально устал. И это… ложись рядом под крыло.
— Я лучше внизу… там я видела диван стоит…
— Катя, под крыло, — более властно приказал Дима. — Будешь ночевать внизу, могут выкрасть местные гопники.
Катя со вздохом послушалась и накрылась Диминым крылом, уставившись в потолок и чихнув. Дима же практически сразу вырубился и проспал до утра, если бы его не разбудила вылитая на голову кружка воды.
— Девку увели к озеру! — прошипел ему на ухо Дахот.
— Куда?!
— Возле деревни только одно озеро…
Дахот не договорил как Дима так резко стартанул, что вылетел в окно, едва приземляясь на ноги и руки, подобно кошке.
— Ну, у тебя и разгон! — высунулся следом Дахот.
Но Дима на всех парах уже бежал к озеру. Издали оценив обстановку, он с ноги ворвался в толпу хранителей и вытащил из воды Катю, находящуюся под действием магии. На его счастье с неё успели стянуть только футболку.
Главным зачинщиком, как Дима и думал, оказался Захим, он же Катю и раздевал. Хранитель с открытым ртом вытирал кровь, текущую из носа. Дима сам не заметил, как заехал ему по лицу.
— Шустрый, — похвалил Захим, сполоснувшись.
— Снова мешаешь, — вышел вперёд Эфо. — Ты на чьей стороне, человеколюб? Что, мало наших детей люди убили зимой, раз ты так яростно их защищаешь?
— Ты сам не лучше их! На одну девчонку толпой! Очень благородно!
— Ты думал, если помешаешь мне её убить, то я не найду способа, как по-другому свою плату взять? — сел на корточки перед Димой Эфо. — Она нам жизнь задолжала.
— Не смей к ней приближаться! — прошипел Дима, поднимаясь и ощетинившись крыльями.
— А то что? Папу позовешь? — насмешливо продолжал Эфо. — Я всё равно своё возьму, и союзник твой не поможет помешать мне её взять.