Перерождение (СИ)

Она горько улыбнулась:
— Ты… говоришь его словами. Оставь меня, пожалуйста, пока я не сделала того, о чём сильно пожалею.
Со вздохом Дима подчинился и направился во внутренний двор, а за стеной обнаружил подслушивающих Эфо и Захима. И Захим сказал самую нелепую вещь в подобной ситуации:
— Мы мимо проходили.
Дима ему ни капли не поверил. Хранители ушли вместе с ним, ведя подростка напрямую к лесу. На границе Эфо без единого комментария отсоединился и оставил товарища с юношей наедине.
— Ты оказывается, ничего о нашей расе не знаешь, — в предвкушении потёр рука об руку Захим.
Дима внутренне весь сжался, приготавливаясь к огромному количеству пошлых шуточек…
***
— Здесь у нас колыбель жизни, — Захим подвел Диму к бассейну с вязкой лазурной жидкостью, в которой уже спал подросток, оплетенный синими корешками. — Самый безболезненный и самый быстрый способ превратиться в хранителя, — он провел раскрытой ладонью над поверхностью жидкости, не касаясь её.
Дима подпёр рукой подбородок, пока слушал хранителя. Он и подумать не мог, что Захим вполне может обходиться без пошлых шуток и не сводить все темы к взаимоотношению полов.
— Я правильно понимаю, до превращения мы ничем не отличаемся от людей? — спросил Дима.
— Или тэасов, — кивнул Захим.
— Даже органы у нас такие же, как у них?
— Да, поэтому наших детей практически невозможно вычислить среди детей людей или тэасов.
— Почему так? Раз превращаться больно, не проще было бы, если бы мы сразу рождались хранителями?
— Ты сталкивался с животными, которые имитируют других животных в личиночной стадии? — прежде чем ответить уточнил Захим.
— Да.
— А для чего они это делают, ты знаешь?
— Чтобы защититься от хищников…
— С давних пор на наших детей ведут охоту: из-за кристаллов, органов и крыльев, потому что дети — легкая добыча. И то, что наши дети превращаются в определенном возрасте — результат защитной эволюции. В твоем возрасте, ты уже в состоянии сбежать от охотников или даже дать отпор, если достаточно силён.
— Значит… на нас охотятся.
— К сожалению это так, — в его голосе появилась грусть. — Наши кристаллы ценнее, чем те, которые можно добыть из красных тэасов. Хотя мы и нелегкая добыча, но находится немало людей и тэасов, готовых рискнуть, чтобы поймать хранителя. И охотятся обычно на подростков, таких как ты. Особенно мы уязвимы зимой, когда впадаем в спячку. Сильные хранители засыпают всего на пару дней… но этого достаточно, чтобы мы успели лишиться части нашей молодежи.
— А разве… вы не умеете защищаться зимой?
— Умели. Раньше, но не сейчас.
— И вы не вычисляете тех, кто охотился на вас зимой?
— Они скрывают свои личности и в другое время года прячутся от нашей мести.
Захим опустил руку в жидкость и взъерошил волосы спящему в колыбели жизни подростку. Юный хранитель не проснулся, лишь пошевелился во сне.
— Он… ваш сын? — неуверенно спросил Дима.
— Мой, — кивнул Захим, вынимая руку. — Хотя воспитывал его не я.
— Почему?
— Из-за моего пристрастия к женскому полу мне притупили инстинкты, чтобы я не так сильно их чувствовал, как другие хранители. Но я всё равно ощущаю их, в том числе и их смерть… Этому повезло. Он достаточно силен и во время зимней охоты уйдет к сердцу леса, куда ктулухи не сунутся. Но другим повезло намного меньше. Из-за этого многие из нас мечтают, чтобы людская и тэаская расы навсегда исчезли и остались только мы. Именно этим соблазнила хранителей Махарат.
— Поэтому вы принимаете человеческие жертвоприношения?
— Считай, это местью за наших детей. Первыми начали охоту не мы. Жизнь за жизнь.
Родительские воспоминания говорили Диме о другом. Изначально мир принадлежал тэасам, а хранители пришли в качестве боевой силы более древней и агрессивной расы, желавшей забрать территории и способность меняющих реальность. Люди появились после первого перерождения и расплодились как кролики. И эти люди являлись потомками ускакавших в другой мир тэасов-беженцев, соответственно и способности унаследовали от них. Существовал некий невидимый магнит, который притягивал их обратно на историческую родину. Поэтому люди со способностями к перемещению между мирами всегда попадали к тэасам, а не в другое место.
 
От потока информация Дима потёр переносицу. У него кипели мозги. Воспоминания возникали, как если бы он мгновенно прочитал энциклопедию.
— Почему вы забыли о том, что было до первого перерождения, раз наследуете память родителей? — спросил Дима, как только привел мысли в порядок.
Захим задумчиво коснулся подбородка.
— Воспоминания, которые мы наследуем, контролируются сердцами леса — они решают, что мы должны помнить. Знаешь, некоторые воспоминания могут отравить и даже повредить рассудок неподготовленного, именно поэтому после воскрешения обманщиками времени хранители зачастую не помнят о том, как погибли. Молодые хранители, погибшие от рук охотников, всегда забывают, как умерли.
Захим скосил на подростка любопытный взгляд.
— Я так понимаю, что… ты получил полный объем, раз задал мне этот вопрос.
— Не уверен, но, похоже, что да…
— Очень странно. Хотя в твоё время может что-то изменилось, ведь ты родился уже после третьего перерождения.
Дима пожал плечами. Он не знал ответа, а родительские воспоминания не подсказывали ему, какие именно произошли изменения с расой хранителей.
— Ладно, не забивай себе пока этим голову, — махнул рукой Захим. — Возвращаемся в деревню, пока тебя там разыскивать не начали.
Он превратился в туман и очень быстро устремился вперёд, но заметив, что Дима просто побежал за ним, вернулся обратно.
— Так дело не пойдет, — сказал он недовольно, — потратим немного времени, чтобы научить тебя хотя бы незримой форме.
— И летать научите?
— Мы парим, не летаем. Да и за один день хорошо, если ты научишься принимать незримую форму…
***
— Уи-и-и, — Дима как ребёнок радовался, когда проходил сквозь стены.
Захим наблюдал за ним с ленивым прищуром, греющегося на солнце кота.
— Не застрянь в стене, а то будет больно, — предупредил он, широко зевнув.
Дима не ответил, а только кивнул, продолжая играть с новой способностью. Быть хранителем ему начинало нравиться, как ребёнку, ставшему супергероем из комиксов.
В какой-то момент Дима прошёл сквозь стену ветхого здания и застал Олю и Светку за подглядыванием. При них юноша принял зримую форму, чтобы не испугать родственниц внезапным появлением.
Светка и Оля смотрели через щель с такими выражениями лиц, словно ничего более шокирующего не видели. Дима тоже решил заглянуть и сразу отстранился.
— Тётя Света! Тётя Оля! — воскликнул он возмущено. — Что вы делаете?!
— Тише ты! — побила его кулачком Светка. — Должна же я убедиться, что он её не обижает!
— О! — выдохнула Оля, не переставая глазеть с широко открытым ртом.
— Поэтому вы не придумали ничего лучше как подсматривать за ней?! — возмущался Дима. — Это клиника, тётя! И вторжение в её личную жизнь! Я думал, о такой шизе можно только в анекдотах прочитать!
— А что это вы здесь делаете все вместе? — показался заинтересовавшийся шумом Захим с уже знакомым выражением лица пошляка.
«Только не это!» — мысленно застонал юноша.
— Я не знала, что делать! Они ушли! Моя котечка и этот ваш… большой! — оправдывалась Светка едва ли не со слезами на глазах.
— О-о-очень большой! — поддакнула Оля с томным придыханием, не переставая подглядывать.
Диме сразу захотелось провалиться сквозь землю, а еще лучше свалить. Но Захим ухватил его за плечо крыльями и не позволил сбежать.
— Я мать! Я должна была убедиться, что он её не обижает и не принуждает! — не слышала сестру Светка.
— Я вас прекрасно понимаю, у самого дочери, — проникновенно прошептал Захим и взял Светку за руки.
— Моя девочка такая маленькая, а он такой огромный, — продолжала лепетать тётя.