Анатомия бабника (ЛП)
— Подловил, — призналась она. — Мисс Серьезная Журналистка на все времена. Ты, должно быть, хорошо справился с теми эссе, раз сейчас здесь.
— Бостонский Колледж не заставлял меня писать эссе. И, к счастью для меня, они смотрели на мою хоккейную статистику, а не на притянутые за уши оценки, — на последних годах учебы в школе я, действительно, старался, потому что, тогда принял решение поступить в колледж, во что бы то ни стало. Но, так же, как и сейчас, я с трудом поспевал за всеми. Тогда жизнь дома добавляла больше стресса, чем часы тренировок, и мне приходилось сидеть на скамейке запасных на протяжении двух игр из-за плохих оценок.
Теперь есть возможность, что история повториться. Несмотря на то, как сильно я старался, чтобы этого не случилось. Несмотря на то, как много миль я проехал, чтобы оказаться подальше от дома.
— Я начинаю беспокоиться насчет своих оценок в этом семестре, — неохотно выговорила она. — Занятия чертовски сложные. Не представляю, как справлюсь одновременно с ними и работой. Как ты все успеваешь? С занятиями и хоккеем?
Я остановился на очередном светофоре. Вопрос затрагивал ту проблему, о которой я не переставал волноваться. А так как обычно я притворялся, что мне все равно, я не был уверен, стоит ли с ней этим делиться.
— Я бы не сказал, что получается. Прямо сейчас лучшее, что я могу делать, это стараться.
— Не надо стараться. Ты либо делай, либо нет, — Уитни сморщила свой маленький нос, а затем засмеялась. — Извини, иногда рандомные цитаты из фильмов приходят в голову, и…
— Никогда не извиняйся за идеально подобранную цитату из «Звездных войн».
Она снова засмеялась, а с ней засмеялся и я.
— Мы с папой часто смотрели старые фильмы. Когда я приводила цитаты из них, люди просто с непониманием пялились на меня.
— Но «Звездные войны» вне времени. Все это знают.
— К сожалению, не все.
— Абсурд!
— Я знаю!
Мы снова засмеялись, и я выругался, когда светофор переключился на зеленый, потому что, не хотел, чтобы эта поездка заканчивалась.
Уитни подвинулась ближе к окну и указала на жилой комплекс справа.
— Вон там я живу.
Каким-то образом, она перевела разговор на другую тему, уклоняясь от моих вопросов о хоккее. Я и забыл, зачем вообще начал этот разговор.
Как только я остановился на парковке, она положила руку на ручку двери.
— Спасибо, что подвез. Увидимся на следующей игре.
— Подожди.
Она медленно повернулась ко мне.
— Послушай, Хадсон. Я, правда, благодарна за то, что ты меня подвез, и мне понравилось болтать с тобой. Не скажу, что не рассматривала возможность позабыть о правилах, но… как будет выглядеть со стороны, если я пересплю с хоккеистом? Все подумают, что я освещаю хоккей, чтобы клеить парней, как те «белочки», только уровнем выше. Тогда никто из команды не будет воспринимать меня всерьез.
Закончив монолог, она немного отдышалась и скрестила руки на груди.
— Восхищаюсь твоей решимостью и преданностью работе, но я только хотел сказать, что твои ключи выпали из кармана, — я поднял металлический ключ с… розовой блестящей туфелькой. Зачем девушке, которая ходит исключительно в лодочках, носить брелок с туфлей на шпильке? К тому же, очень яркой. Все интереснее и интереснее. — Подумал, тебе они понадобятся до следующего матча.
Милый румянец появился на ее щеках. Несмотря на темноту, я смог разглядеть его благодаря фонарям возле комплекса.
— О, да. Мне они понадобятся. Э-эм, спасибо.
Дрожащей рукой она потянулась за ключами. Я вложил их в ее ладонь, а затем сжал их ее же рукой и провел большим пальцем по запястью.
— Не за что. И если все-таки решишь нарушить парочку правил, ты знаешь, где меня найти.
Глава 19
Уитни
Божечки, божечки, божечки. Поднимаясь по лестнице своего жилого комплекса, я прокручивала в голове наш разговор с Хадсоном и чувствовала раздражение, стыд и влечение одновременно. Мне было так комфортно, и я предположила, что он попробует подкатить ко мне.
Честно говоря, я сомневаюсь, что Хадсон один из тех парней, которые пытаются. Да, он, конечно, упомянул, что «старается» подтянуть свою успеваемость, но я была уверена, когда дело касается ухаживаний за девушками, он никогда не упускает своего.
Кстати… Он практически признался, что его приняли в колледж, из-за его игры в хоккей, а не потому что он хорошо учился. Интересно, какие у него оценки? А у всей команды? Заслужили ли они их, или профессора просто поставили их не глядя?
Я отложила эти мысли на потом, и решила дальше чувствовать себя полной дурой, вспомнив фразу Хадсона о том, что если я когда-нибудь решу нарушить правила, то знаю где его найти. Этим он будто кинул мне кость.
Ладно, плохой пример. Это заставило меня подумать о… ну, о теле, о котором не следует думать. Он уже не в первый раз флиртовал со мной, но я видела девушек, обвивающихся вокруг него в начале вечера. Почему он выбрал меня, а не близняшек? Неужели отдавать предпочтение правильным нелепым девушкам было неким вызовом для парней вроде него?
Я зашла в квартиру, направилась прямиком в свою комнату и сразу же посмотрела в зеркало. Наряд был таким же скучным, каким я его помнила, а едва заметный слой туши терялся за фальшивыми очками.
Мне не хотелось быть похожей на маму, которая всегда полагалась на свой внешний вид, но черт, я чувствовала себя мешком картошки, особенно по сравнению с теми девушками на вечеринке. И не только чувствовала, я и выглядела как этот мешок. Скучная и неуклюжая. Ни цвета, ни блесток. Я, конечно, не выглядела ужасно, но также знала, как могла выглядеть с правильным макияжем. Знала, как коррекция лица и подходящий хайлайтер могли акцентировать внимание на моих лучших чертах. К тому же, мне нравились яркие цвета и немного блесток, как в одежде, так и в макияже.
Как бы мне ни хотелось признавать, но теперь я поняла, почему мама была так одержима внешностью и почему она зашла так далеко в попытке сохранить ее.
Я ненавидела себя за это, но факт остается фактом.
Когда Хадсон упомянул блестящий розовый блокнот, радостное ощущение разлилось у меня в груди. Ведь у меня, действительно, был такой блокнот. Я всегда носила его с собой, изучала в школе одноклассников и пыталась угадать, какие секреты они могут скрывать. Затем я записывала все эти ценные сведения, используя кодовые имена, конечно, потому что смотрела фильмы, где подобные вещи находили, и их владелец становился изгоем.
Но радостное чувство быстро исчезло, когда Хадсон отступил назад и сказал, что я была слишком серьезной для такой блестящей розовой ерунды. Во-первых, это была не ерунда, ведь лишь взглянув на эту вещь, я моментально становилась счастливой. А во-вторых, это означало, что он не видел меня настоящую. Следователь-журналист во мне должен испытывать гордость, и где-то в глубине души я действительно ее испытывала, но кроме нее была еще и девушка, которой льстило, что Хадсон бросил легкомысленных близняшек и не погнался за другими девчонками, которые так и хотели накинуться на него. Эта девушка, которую он подвез до дома, была разочарована.
Если бы я только была в своей обычной одежде с шикарной прической и макияжем, я бы с легкостью смогла составить конкуренцию всем этим девушкам. Он бы даже не понял, что попался в сети. Немного флирта и пара взмахов кисточкой для блеска, и он бы не смог оторвать глаз от моих губ, а всю дорогу домой думал бы о том, как поцеловать меня.
Блеск для губ безотказно привлекал внимание парней, в том числе и тех, кто думал только о поцелуях и сексе, не желая по-настоящему узнать меня или завязать серьезные отношения.
Так что это даже хорошо, что я выглядела именно так, а разговор касался только нейтральных тем, как факты о нью-йоркских газетах или цитатах из фильмов.
Я не могла не вспомнить его низкий, гортанный смех и то, как я подумала, что он действительно понимает меня! На какое-то время, я забыла о расследовании и «Анатомии бабника». Мне хотелось, чтобы эта поездка тянулась как можно дольше, и мы могли продолжать и дальше говорить, и смеяться.