Волхв пятого разряда (СИ)
О происшествии Несвицкий рассказал и деду.
– Странная история, – заметил адмирал. – Так нагло клеветать на цесаревну… Хотя… Князь Эдуард Артемьевич известный германофил. Сына Генрихом назвал. Но как агент противника в списках, которые добыли вы с Борисом, не засветился, поэтому и избежал ареста.
– Недвижимость в Германии имеет? – поинтересовался Николай.
– Дворец близ Дрездена, – ответил дед. – Еще один в Монако.
– Вот и ответ. Пригрозили – конфискуют, вот он и послал князеныша порочить цесаревну. Мутная история. За пару дней до покушения Генриха слегка побили возле ресторана. С синяками на бал не явишься – отличная отмазка. А пригласительный билет Голицына оказывается у террористов. Ну, якобы украли, во что ни капельки не верю. Голицын – агент влияния Германии. Таких не вносят в списки и не берут у них расписок о получении вознаграждения. Этого не нужно. Агент будет служить хозяину по доброй воле или за обещание сохранять его недвижимость.
– Ты так считаешь? – дед сощурился.
– Почти уверен.
– Разберутся, – ответил адмирал, – а Генрих больше не отмажется. В Уголовном уложении имеется статья за клевету на лиц царствующего дома. Давным-давно не применялась, но ее не отменяли. Князь Эдуард Артемьевич, видать, о ней забыл. Напомним, тем более, свидетелей хватает.
– Наказание серьезное? – поинтересовался Николай. – Не штраф какой-нибудь?
– Государственное преступление. Не ссылка даже – каторга. Еще лишение прав состояния.
– Что это означает?
– Что князем Генриху не быть. Еще теряет право на наследство.
– Пусть поработает, ему полезно, – согласился Николай.
– А если выяснится причастность князя к покушению – сгниет на рудниках, – добавил дед. – Такого не прощают…
На следующий день все трое отправились на награждение. Адмиралу, как оказалось, тоже причитался орден – Святой Георгий первой степени за подготовку наступления в Нововарягии. Впервые в жизни Николай вступил в Георгиевский зал Кремля. Он, может быть, и отличался от того, оставшегося в прошлой жизни, но впечатление производил незабываемое. Отделанные белой штукатуркой стены с позолоченными мраморными досками, на которых высечены имена геров, колонны, лепнина, огромный свод, с которого свисают позолоченные люстры. Паркет, ковры… Притихшие Несвицкие и Марина присели там, где им указал распорядитель. Осмотрелись. Неподалеку оказались князь Касаткин-Ростовский, Акчурин, знакомые и незнакомые Николаю офицеры из экспедиционного корпуса. Чуть в стороне – Синицын, Горчаков и женщины в черных платьях. Все ясно – вдовы, матери погибших во дворце охранников.
Не успели толком осмотреться, как в зал вошел царь и… великая княжна Екатерина. Все встали. Оркестр из военных музыкантов грянул гимн Варягии. Когда он смолк, царь сделал знак всем сесть. Церемония началась. Проходила как обычно: распорядитель объявлял имя награжденного, тот выходил к царю и, получив свой орден, говорил: «Служу империи!». Вручали по старшинству воинских чинов, поэтому Несвицкий-младший был в числе последних. Царь приколол к его мундиру восьмиконечную тяжелую звезду из серебра с косым крестом на белом медальоне и пожал руку.
– Служу империи и Нововарягии! – рявкнул Николай, повернувшись к залу.
Царь усмехнулся и указал рукой на стул – присаживайся князь-нововаряг. А после объявил:
– В этом зале присутствуют герои, спасшие великую княжну Екатерину и ее гостей от террористов, а также близкие погибших при том нападении офицеров. Я решил доверить честь их награждения цесаревне. Прошу, великая княжна!
Царь направился к гостям и сел на пустовавший стул. Наследница дала знак распорядителю.
– Малым знаком ордена Святой великомученицы Екатерины награждается военный врач вооруженных сил Нововарягии Мережко Марина Авенировна.
Марина встала и отправилась к наследнице. К той подошел служитель, держа в руках поднос. Екатерина взяла серебряную восьмиконечную звезду на красном банте с золотой каймой и приколола к мундиру капитана медицинской службы.
– Служу империи и Нововарягии! – звонким голосом произнесла Марина, повернувшись к залу, после чего вернулась к своему месту.
Дальше покатилось по уже знакомой колее. Пока шло награждение, Николай разглядывал Екатерину. Лицо слегка осунувшееся, похудела, но выглядит довольно бодро. Помогло его лечение. В противном случае царевна лежала бы под капельницей в госпитале. Церемония не затянулась. Ордена Георгия третьей степени получили Борис, князь Горчаков, Синицын, близкие погибших офицеров. Распорядитель объявил:
– Орденом Святого Георгия второй степени награждается имперский князь Несвицкий Николай Михайлович, майор вооруженных сил Нововарягии.
Несвицкий встал и подошел к наследнице. Екатерина взяла с подноса у служителя крест на георгиевской ленте и завязала ее на шее позади новоиспеченного кавалера. Вторая ступень ордена в отличие от третьей представляла собой нашейный знак.
– Служу империи и Нововарягии! – отрапортовал Несвицкий.
– Князь, не спешите уходить и встаньте рядом, – произнесла наследница и обратилась к залу: – Господа! В тот злополучный день Николай Михайлович пришел на бал с гитарой-укулеле и подарил мне песню. Как мне сказали, инструмент пострадал при нападении и больше не пригоден для игры…
«И это знает?» – удивился Николай. По случайности в оставленную им возле стола укулеле угодила очередь из автомата и разнесла гитару вдрызг. Увидав ее после того, как террористы кончились, Несвицкий лишь рукой махнул. Жаль, конечно, но хорошо, что эти пули попали в инструмент, а не в людей.
– Поэтому примите мой подарок, – закончила наследница и подала ему гитару, которую поднес служитель.
Несвицкий взял ее и рассмотрел. Шикарный инструмент! Деки не фанерные, а выделанные из массива и покрыты лаком. На верхней инкрустированная надпись перламутром: «Князю Несвицкому от царствующего дома». Колковый механизм из позолоченной латуни. Он тронул струны. Они отозвались глубоким, чистым звуком.
– Спойте, Николай Михайлович! – сказала цесаревна. – Для всех нас – как вы на бале пели.
Несвицкий на мгновение задумался. Вроде бы на мероприятии, торжественном и протокольном, самодеятельное музицирование неуместно. Но Цесаревне не откажешь. Что им спеть приличествующее обстановке? Не про любовь же? Хм… Вот эту песню он и его друзья любили в прошлой жизни.
Высока, высока над землей синева,
Это мирное небо над Родиной,
Но простые и строгие слышим слова:
«Боевым награждается орденом...» [3]
На втором куплете подключился оркестр. Сначала струнные – виолончель и скрипка, а после – и ударные. Музыканты в императорском оркестре оказались профессионалами высокого уровня и мигом подхватили мелодию. Заканчивал Николай уже под громко звучавшую под сводами музыку:
Это значит, что в этом суровом бою
Твой ровесник, земляк, твой сосед
Защищает любовь и надежду твою,
Наших окон приветливый свет.
Охраняя все то, чем мы так дорожим,
Он ведет этот праведный бой,
Наше счастье и труд, нашу мирную жизнь
От беды заслоняя собой…
Завершив песню проигрышем, Николай поклонился. Смолк и оркестр. Присутствовавшие в зале зааплодировали. Хлопал и царь. Затем встал (все тут же поднялись на ноги) и подошел к Несвицкому.
– Благодарю вас, князь, – сказал и пожал Николаю руку. – За песню и за цесаревну. Ваш орден – малая награда за то, что вы сделали для империи и ее царствующего дома. Но место на мундире вашем еще есть и, полагаю, пустовать ему недолго. Служите нам как до сих пор служили, и награды воспоследуют. Так, господа? – он обернулся к залу.
Собравшиеся вновь захлопали.
– А песню вашу я прикажу оркестру разучить и исполнять при всяком награждении военнослужащих империи, – закончил царь.
***
Награды отмечали в ресторане – большой компанией: Несвицкие, Марина и ее подруги Наталка и Галина. Последняя приехала в Москву с Акчуриным, и, судя по довольным лицам волхва и врача, у них все сладилось. Присоединились и другие волхвы – прежние друзья и новые. Было весело и шумно. Произносили тосты, танцевали, Николая попросили спеть. Праздновали в отдельном кабинете, где не мешали прочим посетителям, и он не отказался. Подарок цесаревны он взял с собою в ресторан – инструмент был удивительно хорош, с ним не хотелось расставаться.