Сделка. Попробуй спасти себя

Нет ничего хуже, чем эти серые и пустые стены.
 
Глава 9. Блумсберг. Год назад.
 
Крепкие пальцы врываются в мои волосы, пока я непроизвольно вытягиваю спину назад. Мой язык упорно ищет пристанище во рту незнакомца, пытаясь совладать с новыми для меня чувствами.
Внезапно, словно волна, новые ощущения трепета начали заполнять мою кровь, переполняя вены. Это было как электрический разряд, пробегающий по всему телу, заставляя сердце биться быстрее.
Каждый вдох был становился жадным, а каждая клеточка моего существа пульсировала от ожидания. Мир вокруг меня становился ярче, а душа наполнялась светом и теплом. Это было ощущение, которое я давно искала, и теперь оно стало частью меня.
Приятный и одновременно опьяняющий аромат затягивает в свои сети, не оставляя шансов на спасение. Кажется, что еще несколько секунд и я точно отдамся ему прямо здесь и сейчас. 
Легкие начинают гореть от происходящего, пытаясь насытиться кислородом, едва поступающим через щель, которую образуют наши губы. Мои ладони оказались на его стальной груди, пытаясь отстраниться. 
Но с каждой новой попыткой, я перестаю понимать происходящее. Все кажется неправильным, ненормальным. Из-за чего моя настойчивость увеличивается, закручивая меня в вихрь из тревоги.
Снова и снова давя на незнакомца, я никак не могу выбраться из его хватки. Словно каждый мой отрицательный ответ заводит его еще больше. Еще пару секунд и я потеряю сознание от недостатка воздуха. 
– Черт. – резко поднялась с кровати я, осознав, что все еще дышу.
Это просто сон. Всего лишь сон, Эмили. 
Моя старая комната была простой, но уютной. Нежно-персиковые стены украшены постерами и фотографиями со школы. На полках стоят книги, сувениры и небольшие мягкие игрушки. А у окна – письменный стол со старым ноутбуком.
В каждом углу этой комнаты хранились воспоминания о школьных годах: смех с друзьями, ночи, проведенные за учебниками, и первые робкие признания в любви.
Каждая деталь напоминала мне о тех временах, когда мир казался таким большим и полным возможностей. Я вспомнила, как мы с Сарой обсуждали наши мечты и планы, как смеялись и плакали вместе. Эти воспоминания были частью меня, и я чувствовала, как они оживают, наполняя меня теплом и светом.
Это было время, когда я училась быть собой, когда каждый день приносил что-то новое и удивительное. И теперь, возвращаясь сюда, я понимаю, как сильно изменилась, но в то же время, как много осталось неизменным в моей душе.
Стянув с себя яркое покрывало, я встала на ноги, опустившись на мягкий розовый ковер. Мой взгляд прошелся по вещам, вызывая приятные ощущения. Тепло наполнило мое сердце, пока каждая из деталей напоминала о прошлом.
– Уже проснулась? – заглянула ко мне мама. – Смогла отдохнуть?
– Да. – мой взгляд перешел на нее. – Спасибо.
– Ты приехала так внезапно…
– Я в порядке. – натянув улыбку, я наконец-то выдохнула. – Где папа?
– На работе, милая. – с ноткой грусти ответила она. – Проголодалась?
– Безумно! – заверещала я, выбегая из комнаты в кухню. – Чем это так вкусно пахнет?
– Это фасолевый суп и твой любимый пирог с курицей. – следом за мной здесь появилась и мама. – Только осторожно, оно еще очень горячее!
Моя мама – воплощение доброты и заботы. Длинные светлые волосы практически всегда собраны в аккуратный хвост, мягко спадающий по ее хрупким плечам. Голубые глаза светятся от теплоты и любви, особенно при малейшем взгляде в мою сторону.
Она не особо отличалась от простых обитательниц Блумсберга, но каждый ее день начинался с заботы о растениях, которых она лелеет точно также, как и меня. Ее пальцы, слегка огрубевшие от работы, всегда оставались ласковыми.
Кроме сада, она самостоятельно вела домашнее хозяйство. В нашем доме всегда царил порядок и тепло. Она умело создавала атмосферу уюта и спокойствия, где каждый уголок наполняла своей любовью.
  
А что говорить о ее кулинарных способностях… это всегда на высоте. Этот прекрасный аромат постоянно витает в кухне, подчеркивая ее самые лучшие качества, как хозяйки этого дома.
– Твой обед самый лучший в мире! – с восторгом расправлялась с очередным блюдом я. – Вот бы Сара доросла до твоего уровня.
– До сих пор не научилась готовить? – пухлые губы растянулись в мягкой улыбке. – Давно пора, вдруг скоро выйдешь замуж.
– Что? – аж кусок курицы в горле застрял. – Не говори об этом…
– Отца еще нет. – голубые глаза заискрились. – Поэтому, можешь честно признаться. У тебя кто-то есть? Ты приехала потому, что вы поссорились?
– Мам… – немного напряглась я. – Не неси чушь.
Мои щеки слегка покраснели, вспоминая события прошлой ночи. Они так ярко засели в воспоминаниях, что трудно отпустить это так просто. Хотя, сначала мне казалось, что это будет намного проще.
– Слышала от миссис Джонс, что Сара хорошо чувствует себя в Бостоне. – в голосе мамы ощущалась грусть. – Она даже не приедет на каникулы в этом году…
– А я в последнее время не чувствую себя нужной. – честно призналась я. – Кажется, будто этот город высосал из меня силы, оставив лишь одиночество и грусть.
– Но как же…
– Как же я могу говорить так, когда у меня есть Сара? – едва сдерживала слезы я. – У нее тоже есть своя жизнь. Я не могу влиять на то, что у меня нет никого, кроме нее. И не могу заставить собственную подругу сидеть рядом, будто она мой питомец. Так дружба не работает. Я безумно рада, что она счастлива, но я…
– Хочешь сказать, что ты вернулась навсегда? – ладонь мамы оказалась у рта, скрывая шок. – Но как же учеба?
– Разве, вы потянете еще один год обучения? – по моей щеке прошла скупая слеза. – Ваших накоплений едва хватает, чтобы сводить концы с концами. Так почему же вы не говорите о том, чтобы я вернулась? Почему я должна продолжать учиться на архитектора, высасывая из вас деньги, будто я пылесос?
– Потому что твоя мечта для нас важнее, милая. – ее ладонь оказалась на моей макушке. – Мы никогда не обвиняли тебя в том, что ты уехала. Откуда в твоей голове столько плохих мыслей?
– Я устала… – прижавшись к ее груди, я начинала рыдать, как маленькая девочка. – я так устала…
– Для этого есть мы, детка. – ее пальцы бессмысленно вытирали мои щеки. – Ты приехала, чтобы разгрузить себя. И мы поможем тебе в этом, чего бы это не стоило. Разве, ты не счастлива от того, что всего через год у тебя будет диплом?
– Я каждый день думаю о том, как вам тяжело. – отрицательно качала головой я, не в силах успокоиться. – И это сжирает меня изнутри. Как я могу быть счастлива, мама, как?
– Милая… – ее голос становился еле слышным. – Если ты захочешь бросить все, то я навсегда останусь на твоей стороне, слышишь?
Слезы текли по моим щекам, а каждое всхлипывание отзывалось в груди, как волна, разбивающаяся о берег. Тело содрогается, но в объятиях мамы это кажется не таким болезненным.
Теплые пальцы прошлись по моей спине, придавая спокойствие. Сердце разрывалось от боли, начиная утихать под нежными прикосновениями. Капли по-прежнему стекали вниз, но уже принося облегчение.
– Спасибо. – мои руки обвили ее шею. – Я очень люблю тебя, мам.
Переодевшись в топ и короткие шорты, я медленно вышла на задний дворик, наслаждаясь тишиной, которой не хватает в Бостоне. Летний сад был настоящим оазисом красоты и спокойствия.
Мама следила за каждым миллиметром, превращая это место в цветущий рай. Вдоль дорожек росли яркие цветы: розы, лилии и георгины. В воздухе была нотка сладости, а вокруг живописные картины, радующие глаза.
В самом центре расположилась небольшая грядка с овощами. Сочные помидорки, хрустящие огурцы, сладкий перец и ароматный базилик. Все это вызывало бурный аппетит от одного лишь взгляда в ту сторону.
Уголок сада наполнен фруктовыми деревьями: яблоня, груша и вишня. Их ветки усыпаны плодами, созревшими на теплом солнце. Отец самостоятельно делал ящики, а мама успевала собирать все вовремя.