Цена Победы (СИ)

Беломорск, штаб-квартира Холдинга «Норд», 21 января (3 февраля) 1917 года, суббота, позднее утро
— Ну, что вы такого срочного надумали? — ворчливо спросил я. Не то, чтобы у меня были реальные поводы для недовольства, но наш Толик простыл и половину ночи провалялся с температурой под сорок. Так что мы с Натали заснули только около четырёх, а вставать мне пришлось ни свет, ни заря, очень уж хотелось присутствовать на испытаниях активного сонара.
  
Как выяснилось, сам прибор у Вуда давно уже имелся, вот только работал он пока лишь в лаборатории. В условиях же небольшого корабля — моментально портился. Качка и сырость убивали нежную электронику так же верно, как капля никотина — несчастного хомячка.
Когда я об этом узнал, тут же предложил упаковать электрические схемы в водо- и термостойкий компаунд. Вот только сказать оказалось проще, чем сделать. Из термостойких на выбор имелись фенол-формальдегидные смолы и эпоксидка, но в чистом виде не работал ни один из этих полимеров. То слишком хрупкий получался, то проблемы с отведением тепла возникали… Пришлось даже выделить на некоторое время мощности расчётного центра, чтобы разработать схему с оптимальным теплоотводом.
Сегодняшние испытания можно считать условно успешными, по крайней мере, четыре часа работы при волнении четыре балла, морозце под минус двадцать и промозглом норд-осте аппаратура вынесла. Затем пришлось вернуться в порт, чтобы высадить меня и Вуда. Так что, глядишь, скоро нам будет, что предложить для борьбы с немецкими субмаринами. Даже если Джавецкому так и не удастся доработать магнитные торпеды, останутся глубинные бомбы. Насколько я помнил, они были вполне эффективны даже против куда более живучих субмарин времен Второй Мировой.
В общем, у меня не было никаких причин отрываться на своих «безопасниках», решивших что-то там срочно доложить. Просто не успел перестроиться.
— У нашего Остапа есть новая идея. Но для её реализации нужна будет ваша помощь.
Шор встал, оправил на себе студенческий мундир и совершенно неожиданно широко зевнул. Та-ак, понятно! Гимназию наш вундеркинд закончил экстерном, досрочно, и уже полгода совмещал службу в структурах Артузова с учёбой на юрфаке Беломорского университета. А недавно завёл себе пассию из числа «пацанок». Судя по ширине зевка, спал он ещё меньше моего.
— Вот что, чудо, выгляни в приёмную, скажи, что я прошу срочно кофе подать, да побольше и покрепче. А пока его готовят, соберись и докладывай!
— Докладывать особо нечего. Я тут табличку составил. В первой колонке — информационный повод, который, как считает ваш гений рекламы, использовал в пропаганде именно наш подзащитный Коровко. Во второй — дата, когда этот повод приключился. А в третьей — дата первой фиксации этой реакции в слухах и сплетнях.
Он положил на стол листок с упомянутой таблицей.
— Сами видите, время реакции обычно составляет два-три дня. А в одном случае — вообще на следующий день.
— И что? — не понял я. — Мы и так знаем, что он не тугодум.
— В половине случаев, чтобы узнать об этих слухах быстро, нужно иметь доступ в высший свет Петербурга, — тут же ответил мне Иван Владимирович, с ходу понявший мысль подчинённого. — Так что, получается, наш разыскиваемый в столице и находится. Как и агенты «марсиан», ведь его личные контакты дискредитированы. Да и у господ революционеров они, если и имеются, то не так быстро работают.
— Подождите! Получается, «марсиане» добывают информацию из высшего света и прочих надёжных источников, оперативно делятся ею с Коровко, получают ответ и доносят до сетей господ революционеров? — изумился я.
— Похоже, что так, — подтвердил Константин Бенедиктович. — Причём нам важно, что «марсиане» всегда точно знают, где отыскать и его, и революционных связных. Они держат его где-то в Питере!
— И скорее всего, где-то в центре. В пригород так быстро не наездились бы, — развил мысль Шор. — Но мы его там искали. Он не появляется у знакомых и в общественных местах.
Тут внесли поднос с чашками, сахарницей и кофейником. Я слегка взбодрился кофе и родил следующий вопрос:
— И какая нам от этого польза? В центре столицы живет больше миллиона человек. Даже если оставить только квартиры, обеспечивающие привычный нашему оппоненту уровень комфорта, получится много тысяч. Как найти нужную? Ты что-то там говорил про мою помощь?
— Однажды перед вами уже стояла похожая задача. Тогда противником был некий Ян Карлович Бергман. Вы донесли до революционеров, что он — провокатор и… [183]
— И его убили британские хозяева! — криво улыбнулся я.
— Предлагаю пойти тем же путём. Устроим вам интервью с нужным журналистом. И вы ему расскажете про обстоятельства побега Коровко, напомните, что он шпион, а потом и вот эту таблицу покажете.
— Думаешь, повторится та же история? И Константина Михайловича прирежут те, кто его прячет?
Осип допил кофе и твёрдо ответил:
— Я считаю, что в текущих обстоятельствах нас устроит любой возможный итог. Если его тихо прикончат, рыдать не стану. Но особо на это не рассчитывал бы. Второй вариант — он сбежит. И вот тогда мы возьмём его на вокзале. Или ещё где. Просто потому, что будем ждать, ведь реакция последует очень быстро. Третий вариант — его перевезут. А вот переезды случаются нечасто, всего десятки в день. И в большинстве случаев дворник и швейцар хорошо знают переезжающих. Так что, если их предупредит полиция, проверять будем всего несколько вариантов в день.
— Толково! — одобрил я его мысли. — А ты не допускаешь, что у марсиан окажутся крепкие нервы?
— Это последний вариант, — согласился он. — Но если в этот момент мы дадим повод для очередной сплетни, они пойдут к связному. И вот тогда за ними будут следить. Есть не такой уж маленький шанс, что люди революционеров начнут крутиться вокруг квартиры, где держат этого Коровко, сыск-то у них тоже хорошо налажен.
— И этих наблюдателей отметят швейцар и дворник! — продолжил мысль Шора Артузов. — Те обязательно подойдут к ним с расспросами. Что ж, план толковый!
— Насчёт интервью я понял. Правда, для этого придётся согласовать с контрразведкой, что мы рассекретим обстоятельства побега Коровко. А какую сплетню мы распустим? — уточнил я.
— Ну, вы же только что с испытаний этой чудо-аппаратуры! — ухмыльнулся Иван Владимирович. — Хороший повод для торгов с британцами. Вот и допустим утечку про эту встречу.
— А мой подзащитный обязательно вывернет эту информацию во что-нибудь гадкое! — ухмыльнулся Осип. Всё-таки, привычка использовать адвокатские словечки и выражения у него неистребима!
  
Глава 31
 
из мемуаров Воронцова-Американца
'…Как ни странно, больше всего времени отняло согласование с военной контрразведкой [184]. И ладно бы с меня просто потребовали не называть имён. Нет, почему-то засекретили и станцию, на которой сошёл Коровко. Да ещё в качестве ответной услуги потребовали придумать, как активизировать работу наших структур в странах и регионах с большим количеством мусульманского населения. Я поначалу просто офигел от такого условия. Нет, оно полностью лежало в русле моей текущей стратегии: раз мои структуры вытесняют из Европы и Америки, надо углублять работу в родной стране и с соседями. А наименее охваченными являлись именно мусульманские регионы.
  
Но меня возмутила именно нелогичность их условий. Мало ли, сейчас вот этого захотели, а завтра потребуют часть бизнеса отдать. Или содействовать продвижению вегетарианства, мало ли?
Однако Натали меня уломала. Дескать, раз оно им нужно, а нам полезно, то нечего и шум поднимать. В общем, пошли мы проверенным путём — собрали несколько рабочих групп, изложил я им те крохи, что знал об исламском банкинге. Потом другие ребята, которые работали с Френкелем по Албании и с Хэ Сянцзянем — в Кашагаре и Восточном Туркестане, поделились тем, как работа поставлена сейчас и в чём суть запретов ислама. Я, кстати, впервые узнал, что шариатом запрещено не только проценты получать, но и вкладываться вдеятельность, которую ислам не одобряет, — в торговлю спиртным, табаком и мясом животных, убитых без соблюдения специальных норм, организацию проституции и азартных игр и кое-что ещё.