Академия трех миров

– Да что это! Мама!!! Что со мной?!
Увиденное меня так шокировало, что, вцепившись в края раковины, я застыла, таращась в зеркало. Позади меня в отражении мама со сложенными на груди руками прислонилась плечом к дверному косяку и озадаченно подвигала бровями.
– М-да… – в который раз протянула она. – Такого поворота я не ожидала.
 
Глава 2
   
Все, что происходило в следующие два дня, напоминало сон. Мои глаза так и остались ядерно-изумрудного цвета. Иногда они начинали сиять так сильно, что даже при закрытых веках казалось, что вокруг светло. Контролировать это не получалось от слова «совсем», особенно когда я нервничала. А нервничала я постоянно.
Разъяснения о том, что у меня есть некая сила, управляться с которой нужно учиться непременно в некой Академии Чудесных Наук, света на ситуацию не пролили. К тому же почившая кошка квартиру покидать не собиралась и время от времени с важным видом ходила из комнаты в комнату. Так что первое время я просто пряталась в кровати в спальной маске, боясь высунуть нос из-под одеяла. Никакие увещевания мамы о том, что призраки первой категории совершенно безвредны, меня не пронимали. Призраки? Серьезно? Да не может это все быть правдой.
Ночью мне приснилось, как я иду по дороге из света, а по краям разверзлась темнота. Она тянет ко мне щупальца, но пока я на световой дорожке, дотянуться до меня она не может. Куда по ней иду – не видно. Только световое пятно, увенчанное шипастой короной, далеко впереди мерцает холодной звездой.
Выйти на кухню я решилась только под вечер, убедившись, что призрачная кошка больше не дерет обои. Мама вовсю хлопотала, собирая меня в дорогу, и что-то объясняла о внутренних дарах, которые передаются по нашему роду из поколения в поколение.
Опасливо сев на край стула, я вполуха слушала о том, что проявляются эти способности обычно в возрасте двух-четырех лет. Когда у меня ничего такого не произошло, мама решила, что в этот раз дар решил уйти в спячку. Мне хотелось, чтобы это все оказалось галлюцинацией, после которой я очнусь, так и быть, схожу к психологу, он диагностирует у меня стресс после потери питомца и бюджетного места и выпишет успокоительное. А затем все станет как раньше.
Не знаю, что шокировало меня больше – призрак Рыси, который свободно разгуливает по квартире, мои горящие лютыми изумрудами глаза или же мама, мирно уточнившая, действительно ли я вижу почившую кошку. Стало быть, для мамы видеть призраков естественно? Ах, посмотрите, кошка-призрак снова ободрала обои, эка невидаль. Ну да, действительно. Ничего необычного.
Очуметь…
Мама тем временем вещала, запихивая в мой большущий чемодан на колесиках одежду:
– Такое бывает. Редко, конечно. Чаще все-таки дары проявляются в детстве. Но нет-нет, и случается, что сила выступает наружу уже в сознательном возрасте.
Чемодан жалобно скрипнул, когда она с усилием продавила в него стопку футболок, после чего выпрямилась, сдув со лба смоляную челку, и деловито посмотрела на стол. Там своей очереди дожидались судочки с едой в дорогу. Я на все это смотрела в полнейшем шоке, поскольку до сих пор не верила, что меня отправят незнамо куда.
– Но проявленный поздно дар – это куда ни шло, – продолжала разглагольствовать мама, заталкивая в углы чемодана носки. – Главная проблема в другом.
Опустившись на табуретку, я икнула и спросила по инерции:
– В другом?
Она кивнула.
– Именно. Твои глаза, Еся.
– Глаза?
– Да. Они, понимаешь… Изумрудные.
То, что они поменяли цвет, я заметила и без лишних пояснений еще позавчера, когда увидела себя в зеркале. С моей стороны, сам факт этого изменения – уже проблема. Но маму, похоже, тревожило другое.
– Дело в том, Есения, – продолжила говорить мама, – что изумрудные глаза бывают только у… черной разновидности сил.
У меня снова вырвался нервный «ик».
– Я что, зло? – совершенно ничего не соображая, спросила я.
– В магии не может быть злой или доброй силы, – наставительно пояснила мама. – Таковыми ее делают те, кто ею пользуется. Но сила бывает черной и белой. И вот это совершенно мне непонятно.
– Тогда я… Что со мной? Я урод?
Для мамы объяснения, может, и логичны, только вот в моей реальности они звучат тарабарщиной. Но несмотря на то, что я сидела и таращила глаза, мама продолжала рассказывать и просвещать меня о предстоящем мероприятии.
– Значит, смотри, – тщательно подбирая слова, заговорила мама и, цапнув со стола судочки, ловко уложила их рядками в чемодан. – Какой конкретно дар у тебя проявился, я не знаю, все, кто обладает силой, видят тонкие миры. По логике, если тебе передался дар, то он должен быть моей категории, то есть белый. Но твои глаза, Еся… Глаза. Понимаешь, они – изумрудные. Нет, дорогая, я тут одна не разберусь. А вот ректор Белозар Огневедович пускай выясняет, как это вышло. Там тебя обучат, Еся. Обучат. Утром я позвонила твоему отцу и…
Я вытаращилась на маму и икнула.
– Серьезно? И… что?
Мама с отцом практически не общались с самого развода, а было это семь лет назад. И коммуникация происходила лишь в случаях крайней необходимости, чаще связанной со мной или старшей сестрой.
Мама запихнула в чемодан пучок носков и ответила:
– Был изумлен, как и я. Потому что он шаман и тоже не представляет, как в тебе оказалась сила черноты.
– Папа шаман?! – продолжая таращить глаза, выдохнула я, все больше считая, что все сошли с ума, и я больше всех.
Мама кивнула.
– И довольно сильный. Но загвоздка в том, что если свою родословную я знаю до седьмого колена, то Древо твоего отца утеряно, и ему известны лишь его предки до четвертого колена. Однако и в них нет ни одного черносильного.
– Какой бред… – прошептала я, схватившись за голову. – И что это значит?
– Совершенно не представляю, – призналась мама. – Признаки принадлежности всегда проявляются в каждом поколении. В твоем отце и в его родителях и дедах с бабками черносилья нет. А в тебе есть. Так что тебе нужно в академию, и как можно скорее.
Голова моя соображала все хуже, я до сих пор не верила, что мама и правда собирает мне чемодан, чтобы отправить в какую-то академию. Так что вопросы задавала по инерции и не осознанно:
– Э… А у тебя тоже есть дар?
– Конечно, – с удивлением отозвалась мама и, надавив коленом на крышку чемодана, ловко вжикнула замок. – Я владею волшбой.
– Это что… волшебство? – с запинкой уточнила я. – Ты волшебница, что ли?
Мама неоднозначно покосилась на потолок, будто что-то прикидывала, и потерла подбородок.
– Ну, вроде того. Можно и так сказать. Именно поэтому я не понимаю, хоть ты что мне говори, почему ты с такими глазищами.
От новостей одна другой хлеще меня мелко потряхивало. Ладошки взмокли, как у соседского мальчишки, который при виде меня вытирает их о штанины. Хочу я этого или нет, приходится переварить все, что говорит мама, иначе крышу мою потребуется латать очень основательно.
– Должно же всему быть логическое объяснение… – прошептала я под нос, пока мама настойчиво паковала в чемодан умывальные принадлежности. – Стресс, луна в перигелии или какие-нибудь сверхмагнитные бури…
Я сглотнула и, недоверчиво оглядев чемодан, в который влезло гораздо больше, чем могло, спросила, даже не пытаясь успокоить нервно прыгающее колено:
– Ну, мам, допустим. На секунду, только на одну секунду предположим, что сказанное тобой – правда. Что ты волшебница, а мои глаза – это не результат радиации, а… то, что ты говоришь. Но почему ты сама не можешь меня, ну… Научить, а?
  
Мама ухватила чемодан за ручку и подкатила его к выходу, после чего обернулась и сообщила деловито:
– Я преподаю в другой сфере. А магию пускай преподают те, кто на это учился. Это раз. Два – там целая академия и вагон дисциплин. Уж простите великодушно, но у меня нет столько времени и ресурсов для преподавания еще и этого. Хотя если открыть филиал…