Солдат Рон (СИ)

 Неизвестное место. Неизвестное время 
- ... Человек поднимется... Человек упадёт... – Рон поднялся на ноги. В голове всё ещё гудела мордредова песня. – Дерьмо...
Он снова посреди поля мертвецов. Пахло сырой грязью, выпущенными кишками, гниением и кровью. Было довольно жарко, несмотря на наступающий вечер.
С собой ничего не было, ни оружия, ни палочки – ничего! Лишь проклятая пижама из колючей шерсти и тапочки с шипами.
- Мать его... – Рона только что поразило потрясающее открытие, которое он даже не успел толком обдумать, лишь применил для спасения.
В промежутках между пытками было время подумать. Но боль и страдания мешали мыслить ясно, поэтому ничего дельного, кроме кар, которые обрушатся на хреновых нацистов когда он вернется, на ум тогда не приходило. Только одна идейка, отдающая безумием и отчаяньем.
Главный вопрос в логове нацистов звучал так: Почему он не “проваливается”, несмотря на пытки, боль и страх?
Ответ: Воля. Он сконцентрировался на противостоянии физической боли и ментальным атакам. Интуитивно выстроил феноменальную защиту, которая не пускала нацистов и... “проклятье”. Ну или что-то отправляющее его в этот мир.
Нацисты поняли, что ломать ментальную защиту можно месяцами, поэтому решили основательно расшатать волю. Чем крепче Рон сжимал волю в кулак, тем меньше было шансов, что его перебросит из нацистского логова в иной мир. А нужно было лишь отпустить разум, дать карт-бланш постепенно охватывающему разум безумию. “Проклятье” тоже стучалось в его сознание, пытаясь перенести его в тот мир. И стоило ему немного чокнуться, ослабить защиту, и вот он здесь.
- Мать моя Молли Уизли... – Рон нашел ответ на главный вопрос, который мучил его с самого начала. – Поэтому я иногда и задерживался надолго в своём мире! Охренеть!
Это значит, что перемещение можно контролировать. Но это требует умения не только концентрировать волю, но и отпускать её! Нужно двигаться, неважно куда, сбросить напряжение многодневного стояния.
Он вскочил с земли, скинул с себя шипастые тапки и направился к ближайшему трупу.
- Итальянская армия? – удивленно рассмотрел он полуобглоданный труп, от которого из идентификаторов остались лишь значки, медаль и обрывок шеврона с флагом Италии. – Неужели прорвались твари?
Передвигаясь от покойника к покойнику, Рон искал одежду. В пижамке ходить совсем не дело, так как легко могут принять за психа, да и сквозь кустарник не пройдешь...
Примерно через час поисков повезло. Сам Рон, в бытность солдатом армии Его Величества, носил в рюкзаке сменную форму, на случай порчи основной. В итальянской армии таких как он было довольно много, но некоторые рюкзаки были разорваны и залиты кровью, а в других была форма слишком большого размера. Но в итоге почти подходящая была найдена.
Рон сорвал с неё нашивки и знаки отличия старшины итальянской армии. Бывший хозяин формы лежал рядом со своим рюкзаком, ему вспороли живот и выели кишечник. Судя по мучительной гримасе и отсутствию других ран, он был жив в процессе.
Кусок хлеба и баночка оливок должны были стать вечерней трапезой, но Рон совсем забыл про отсутствие зубов и не зажившие раны во рту. Боль прострелила челюсть, когда в лунку попал кусочек хлеба. Рон завыл, осев на землю и схватившись за голову.
- Анэстэзиа... – Рон указал на челюсть пальцем.
Палочки нет, но это не значит, что он совсем уж ничего не может. Боль уменьшилась, а после повторного заклинания исчезла совсем.
- Дантисимус... – прошептал Рон, которого заклинание слегка умиротворило.
С противным хрустом из дёсен начали вываливаться корни предыдущих зубов. Жуткий дискомфорт, но зато скоро появится возможность поесть. Когда зубы отросли на достаточную длину, он использовал найденное в рюкзаке зеркальце для применения “Фините”. Вообще, в медицинской практике Британии давно применяют заранее зачарованные зеркала для остановки заклинания “Дантисимус”, но зачарование на зеркале не обязательное условие. Достаточно смотреть в обычное зеркало и применить “Фините”. Примечательно, что без зеркала отмена не сработает.
  
Рост зубов остановился, Рон осмотрел в зеркале характер повреждений. Света закатного солнца как раз хватило, чтобы приблизительно рассмотреть содержимое ротовой полости. Придурок-ассистент спиливал зубы как придётся, поэтому дёсны были разрушены до основания. Незабываемое зрелище – среди окровавленных и раскуроченных дёсен торчат новенькие зубы, аккурат на нужных местах.
- Вулнера Санентур! – проговорил Рон, ткнув пальцем в верхнюю челюсть.
Холодок и слабенький, из-за обезболивания, зуд. Повтор процедуры с нижней челюстью и Рон смог довольно щелкнуть зубами. Хорошо быть магом.
Зеркальце помогло оглядеть другие раны на теле.
Нацисты не пожалели шурупов с проводами.
- Вулнера Санентур! – ощущение, будто за провод кто-то с силой потянул. – А, дрянь!
Рон ощутил неописуемое болевое ощущение, будто шуруп попытались выдернуть “с мясом”, то есть вместе с костью.
- Хреновы ублюдки! – с яростью прокричал Рон.
Было бы глупо ожидать, что заклинание для исцеления ран, сделает то же самое с костями. Создатель заклинания явно не предвидел появления в будущем шурупов-саморезов...
- Задницами на шуруп накручу... – пообещал своим мучителям Рон.
Хорошей новостью было наличие оружия при солдатах. Винтовки Каркано M1891 встречались практически повсеместно, к большей их части были прикреплены нестандартные штыки с широкими и длинными лезвиями. Рон выбрал себе карабин, явно переделанный из винтовки в заводских условиях.
С помощью штык-... меча, срезал провода в местах докуда мог дотянуться. Болезненно, но не так больно, как магические попытки исцеления. Как он понял, проблема была в шурупной резьбе – будь иначе, заклинание выдернуло бы чужеродный объект наружу без особых проблем.
С помощью странного штыка, Рон открыл банку оливок. Подняв с земли уроненный кусок хлеба, он почистил его и начал с аппетитом поедать, перемежая с оливками. Было вкусно, но мало. Мертвецов он давно не стеснялся, потерей аппетита в их присутствии не страдал, привык наверное.
Может кому-то покажется подлым, так откровенно мародерить пожитки покойников, но Рон копался в рюкзаках и ранцах не с целью личного обогащения, а с лишь ради добычи хоть каких-то пищевых продуктов и атрибутов для выживания. К примеру, он не забрал встретившиеся в процессе поиска позолоченные карманные часы, итальянские деньги и спрятанный в портупее одного из покойников серебряный портсигар. Винтовка – чтобы защититься, одежда – чтобы не замерзнуть, еда и вода – чтобы жить. Ни больше, ни меньше.
Идей, куда идти, не было совсем. Вообще, у него здесь никогда не было цели, помимо выживания, конечно же. Если с итальянцами это сделали уродцы из кургана, то нужно найти безопасное место, труднодоступное, с источником воды и еды. Хотя, в свете предыдущих событий, это может оказаться не самым рациональным решением.
Ввиду того, что он очень близок к разгадке механизма перемещения, сидеть заперевшись в какой-то келье – не самый умный ход. Мир сожрут эти твари, а он сдохнет от голода в гипотетической келье гипотетического горного монастыря. Скончание века...
Рон начал искать тело виденного ранее итальянского офицера. У него был офицерский планшет, а там точно были актуальные приказы, а приказы выходят под определенную дату.
Офицера Рон нашел, а вот в планшете он обнаружил бумаги, не способные порадовать. Нашелся непонятный документ, датированный 14 июлем 1932 года. Ещё Рон разобрал слово “Удина”. И если он не заблуждается, то это город на северо-востоке Италии.
- Дерьмо... – Рон положил документ обратно в планшет. – Вот дерьмо...
Два года. За два года могло произойти всё что угодно, но больше пугало то, что эти твари из кургана всё ещё существуют и они уже в Италии. Значит их не несколько сотен, как он предполагал. Чтобы перемолоть две противоборствующие армии, а затем вторгнуться в Италию, необходимо не меньше пары сотен тысяч уродцев. Тактическим гением они не блещут, это было ясно ещё в первую встречу, а значит атакуют напролом. А “напролом” требует большой численности.