Зерно граната. Гадская Академия (СИ)

— Персик-Персик, — выдохнул я и прикрыл глаза. — Что же с тобой делать то, горе ты … не мое?
Прямо вспомнил, как я на ней чуть не женился.
“Гадес” — голос богини жизни заставил меня подпрыгнуть на кровати из положения лежа. — Гадес, это ты?”
— Ты где? — замотал я головой, тут же прикусив язык. Катриона опасливо зашевелилась. Надежда поспать угасла окончательно. — Я тебя слышу, но не вижу.
“ Я не знаю. Тут темно. Гадес, я не могу дозваться Танатоса. Что с ребенком? Где мой малыш?” — Прозерпина говорила с такой скоростью, что моя голова разболелась еще сильнее. Вот только еще одной Паллады на не хватало. Я опасливо почесал голову.
— С ребенком Танатос, — растерялся я, все еще надеясь найти Персика где-то у себя в покоях. Не нашел. — Как ты себя чувствуешь? Вокруг темноты есть что-нибудь?
“Нет. Вернее, мне не видно. И пить хочется” — нервно вещала Прозерпина. Катриона открыла глаза. Всё. Прощай покой.
— Ты с кем разговариваешь? — напряглась смертная, натягивая на нос одеяло, таща за ним мою тунику. Э-э-э-э, аккуратнее.
— С Прозерпиной, — отмахнулся я, лихорадочно соображая, где эта проблема может находиться. Катя тут же подскочила на кровати и схватила меня за тунику. Да что ты к ней лезешь то все время! На тунике уже живого места нет!
— Сенька! Где она? С ней все в порядке? Что она говорит? — орала мне в ухо Катриона.
“Гадес, как мне выйти? Я не понимаю что происходит! Где я! Как мне попасть к своей семье! Я хочу к своим детям! Гадес!” — орали мне с другой стороны.
Я чувствовал, как у меня начинает дергаться глаз, а здравый смысл медленно, но верно покидает пределы своего обитания.
— Тихо! — рявкнул я на обоих. Катриона обиженно надула губы. В глазах так и читалось, что она отыграется. Запомнит и отыграется. — Танатос!
Посреди покоев тут же появился мой друг, с кричащим ребенком на руках. Да они просто издеваются надо мной. Все и сразом! Малявка в особенности! Орет прямо как Зюся. Жуть то какая. Моя что? Так же орать будет? Ужас какой? Так, где Леня? Я переезжаю к нему в поле! Приватизирую первую норку. И буду высовываться из нее. Но не весь, а частично. Чтобы юркнуть в случае опасности выноса мозга!
— Что? — с надеждой поинтересовался мой друг, замахав рукой. — Гадес?
— Персик, — отозвался я, а у Танатоса глаза стали квадратными, — Она в какой-то темноте, хочет пить и почему-то смогла связаться только со мной.
— Как она? — запоздало спросил мой друг и тут же осекся, заметив мое выражение лица.
Персик продолжала вещать что вокруг нее только темнота, что она куда-то идет на ощупь и ОРЕТ! ОРЕТ! В надежде, что ее хоть кто-то услышит. Но, видимо, кроме моих пострадавших перепонок — свидетелей концерта не было.
— Она орет. И пытается кого-то позвать. — поморщился я, а Танатос и Катриона синхронно кивнули. — Но слышу, кажется ее только я. Я не помню, чтобы в Аиде было место, где настолько темно. Даже в тартаре горят факелы и грешники.
— Она не в Аиде, — отозвался Танатос, и нахмурился. Ребенок, пригревшийся на руках отца — притих. Какое счастье то! — Скорее всего, она в пограничье. И цветок, как раз должен стать проводником.
— Куда? — синхронно спросили трое. Я, Персик и Катя. Так, уже хорошо. Она их слышит.
— Сюда, — задумчиво отозвался мой друг, поджав губы. И видимо, уже по привычке, поцеловал спящую на руках малышку. — Смотри, Гадес, ты — повелитель душ. Именно поэтому она и связалась с тобой. То есть, ты должен будешь открыть проход ей в Аиду. Ситуация осложняется тем, что боги, чаще всего, сразу попадают к Лете. А там зов и все вытекающие из реки проблемы. Нужно будет ловить ее душу на подлете к перерождению.
“Гадес! Я что-то слышу!” — насторожилась Персик. — “Это странно, но я слышу журчание. Но не вижу, ни реки, ни воды. И доносится, как будто сквозь вату”.
— Река зовет ее, — опешил я, уставившись на Танатоса. Друг был готов к такому повороту. Титан смерти просто согласно качнул головой. Намекая на то, что он был прав. — Похоже, пора.
Я встал с кровати и помог подняться Катрионе. Мы тут же переместились к этому злосчастному месту с камнями. Мне всегда было интересно, как мойры видят будущее. Да еще и настолько ясно. Осталось только научить их нормально изъясняться. И, это, видимо, самое сложное.
 
— И как дальше? Я должна тебя за руку держать? Пока будем срывать? Или надо вместе? А как это? Мы же повредим цветок! — снова прорвало Катриону. Она дергала меня за руку, второй рукой показывая на асфодель. — Гадес, как рвать то будем? И она сразу появится? Или надо будет подождать? А если она не появится? А если появится, но не такая? А что если она ничего не будет помнить? А что если мойры ошиблись?
— Подожди! — простонал я, страдальчески глядя на смертную. — Не мешай! Думаю я!
“Гадес, я чувствую вас. Кажется” — пробомотала Персик. Я закатил глаза. Еще одна. Я, кажется, понимаю, почему они подружились. Одна говорит пока вторая переводит дыхание и наоборот. “Гадес, что-то происходит. Не могу объяснить. Как-будто холодом веет. Сыростью какой-то. И пить хочется. Очень!”
— Не вздумай подходить к воде! — заорал я, а малышка на руках у Танатоса испугалась и захныкала. О,Бог терпения. Когда же это закончится! Это же закончится, правда? И я буду жить в мире и спокойствии. Долго и счастливо. Отстрою себе сокровищницу и буду все время проводить там…
Брррр….Гадес, соберись! Сейчас не самое время для истерики и приступа вынужденного одиночества.
— Рви давай! — паниковала Катриона, уже оказавшись возле цветка и склоняясь к камням. — Гадес, лучше сейчас! А то мало ли что может произойти!
А ты как-будто знаешь, что произойдет потом! — парировал я, нервно осматриваясь по сторонам. — А если ее душа тут же материализуется возле Леты? Тогда что? Я просто не успею ее поймать! А если я буду караулить там, то пойди что не так здесь — я не успею тоже! Ты хоть представляешь, что может случиться с душой за миг моего перемещения, Катриона?! Да все, что угодно!
— И что же делать? — осунулась смертная, присаживаясь на камни, придерживая уже внушительный живот. — А если она сейчас что-то сделает не так? Так мы хотя бы будем знать, что она тут!
— Не сиди на холодном, — машинально выпалил я. Катриона улыбнулась. Но с камней не встала.
— Они теплые, — отмахнулась она, а я нахмурился. Почему?! Почему меня никто не слушает в моих же владениях! Что тут происходит постоянно! Где моя Аида, где я все контролировал и откуда взялись эти мятежные Фивы!
— Встань! — рявкнул я, громче, чем хотел. Катриона поджала губы, но зашевелилась. Потом с ней на эту тему поговорим.
Так, сорвать цветок, сорвать цветок. Допустим. А что делать потом?
“Гадес, не кричи на Катю!” — раздался в голове голос Персика. — “Она просто беспокоится”
— А я по-твоему печенье перебираю, да?! О, нет, я же сокровищницу пересчитываю! — огрызнулся я, а Катя с Танатосом переглянулись. На мне скрестились два любопытных взгляда. Нервы давали о себе знать.
Я не привык, что за такой короткий срок от меня потребуется столько спасений. Я точно перевыполнил план по добрым делам, тысяч на десять. Лет. С запасом. Я мысленно позвал Гекату. Не отозвалась. Ну я ей всыплю! Как только появится! Я ей покажу потом:”Дядя, дай!” Дядя даст! Звиздюли!”
“Гадес, тут становится холодно” — торопила меня Персик, а я так ничего и не смог придумать. От напряжения рябило в глазах. Все-таки не надо было стоять рядом с Зевсом. Он заразил меня своей тупостью. — ”Очень холодно”.
— Что? — не выдержал Танатос, подаваясь вперед. Я уже двигался в сторону камня. Буду действовать по обстоятельствам. — Что там?
 
— Холодно ей. Мерзнет она! — отрезал я, присматриваясь к асфоделю и прикидывая с какой стороны его проще выдрать. Что-то мне подсказывало, что сделать это будет не так то просто. — Так, Катриона, иди сюда.
Смертная опасливо подходила к цветку. Я старался сделать вид, что контролирую ситуацию, но… Я даже представить не мог, что может случиться. На меня с такой надеждой смотрело три пары глаз, что становилось не по себе. Терпеть не могу, когда на меня возлагают какие-то надежды. Даже, если я все сделаю правильно, то каким-то божественным способом снова будет героем Танатос. Это непостижимо, но факт!