Единое правление (ЛП)

Ублюдки отправили гребаное сообщение, и оно было получено. Громко и ясно, бл*дь. Они хотят войны. Войны, которую я, бл*дь, выиграю.
— О Боже! — Вздох Холли выводит меня из состояния внутренней ярости, в которую я погрузился.
— Dolcezza, все хорошо. Все будет хорошо. — Я обхватываю ее руками и прижимаю ее голову к своей груди. Я не хочу, чтобы она смотрела на это. Я не хочу, чтобы она находилась рядом с этим гребаным дерьмом. Ни сейчас. И никогда снова.
Глава вторая
Холли
Прошло две недели с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк. Но ничего не изменилось. Я уже не та, что была, когда уезжала. Тео тоже не тот, он превращается в кого-то, кого я не узнаю. Впрочем, как и я.
Я едва могу закрыть глаза, чтобы снова не увидеть тот момент, когда я забрала чужую жизнь. Из злости. Из мести. Я могла бы позволить Донателло разобраться с этим. Я могла бы выбежать из комнаты, не оглядываясь. Но вместо этого все во мне хотело расправы над этим человеком. Я хотела убедиться, что он никогда не причинит боль другой женщине, как он хотел причинить боль мне, как он причинил боль мне. Я не жалею о том, что сделала. Нет, мои кошмары не о том, как я убила его. Они о том, что случилось бы, если бы Донателло не пришел в комнату, чтобы помочь мне… если бы он не успел. Добавьте это к сцене, встретившей нас в городе… Трупы. Зловоние. Все это не выходит у меня из головы. Я вздрагиваю от каждой чертовой тени. Каждого звука.
Как бы я ни старалась не показывать, как это повлияло на меня, Тео видит меня насквозь. Он говорил это… бесчисленное количество раз. Но он жутко напряжен, он едва ли спит три часа за ночь. Я знаю, что что-то происходит. Чувствую напряжение в воздухе. Я подслушивала разговоры между моим мужем и Нео. То, что я не должна была слышать. Война приближается. Но каждый раз, когда я спрашиваю их об этом, я получаю одни и те же туманные ответы: «Тебе не о чем беспокоиться… У нас все под контролем…»
Если мне не о чем беспокоиться, почему вокруг нас бродит больше людей в костюмах, чем я когда-либо видела раньше? Вооруженных людей. И почему у моего мужа последние две недели какой-то отстраненный, отрешенный взгляд?
Я хочу помочь ему. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы улучшить ситуацию, хотя я уверена, что только усугубляю ее. Я — дополнительная обуза, которую он должен оберегать и защищать. Если бы меня здесь не было, ему было бы легче бороться с чем бы то ни было? Райли умоляла меня вернуться домой в Сидней. Она не знает, что здесь происходит. Я не рассказала ей о том, что случилось в Италии, но она знает, что что-то произошло. Она знает, что со мной сейчас не все в порядке.
Я подумывала о том, чтобы принять ее предложение, но каждый раз, когда эта мысль приходит мне в голову, я тут же отбрасываю ее. Мысль о том, что я снова окажусь так далеко от Ти, вызывает неописуемую боль в сердце. Станет ли моя жизнь легче, если я вернусь в Сидней? Да. Будет ли мне безопаснее в Сиднее? Тоже да. Но я бы не жила. Я предпочла остаться, стоять с мужем плечом к плечу и сражаться с исчадиями ада, вместо того, чтобы продолжать жить без него. Потому что жизнь без Ти — это не жизнь вообще.
Это буквально мой худший кошмар. Я знаю, потому что пережила его всего несколько недель назад, когда думала, что Тео погиб в том доме. Три дня он позволял мне думать, что он мертв… и ради чего? Насколько я могу судить, ничего не решилось. Его по-прежнему преследуют враги. И меня. Все, через что мы прошли за последние пару месяцев, — лишь разжигание костра, который вот-вот полыхнет в этом городе.
Мне нужно найти способ заставить Ти быть здесь. Со мной. Чтобы он доверился мне, позволил снять с себя часть забот и помочь ему. Мы — одна команда. Мы должны быть едины в этой борьбе. Это не его война. Она наша.
С новой решимостью я вскакиваю с кровати. Кровати, в которой я валялась неделями, не делая практически ничего. Сначала я направляюсь в ванную. Мне нужно привести себя в порядок. Когда я смотрю в зеркало, становится понятно, почему Ти обращался со мной, как с хрустальной вазой. Я выгляжу просто ужасно. Я даже не узнаю женщину, которая смотрит на меня из зеркала.
 
Проведя час в душе, я сушу волосы феном и впервые за две недели наношу макияж. Немного туши и блеска для губ, но это уже прогресс. Теперь нужно найти, что надеть. Я хочу, чтобы Тео обратил на меня внимание. И не потому, что я испуганная, беспомощная женщина, которой я была две недели. Я хочу, чтобы он смотрел на меня с желанием. Чтобы он снова сходил с ума по мне. Я уже собираюсь снять платье с вешалки, как вдруг в голову приходит мысль. А что, если он больше не хочет меня? После того, что случилось в Италии, он считает меня запятнанной?
Я падаю на пол гардеробной. Я в незнакомом доме. В окружении незнакомых мне людей. Жду опасность, о которой ничего не знаю… После Сонни я избегала сближаться с людьми, работающими на Тео. Проще не узнавать их имен, не знать, есть ли у них семьи, которые будут скучать по ним, когда они получат очередную пулю, предназначенную для меня. Мы даже не успели его похоронить. Где его тело? Сообщили ли его близким, что с ним случилось?
Я утыкаюсь головой в колени, слезы текут по щекам. Вот тебе и пять минут бравады. Мои руки тянут кончики волос. Мне кажется, что я схожу с ума. Мои мысли мечутся, и бесконечный список вопросов остается без ответа, потому что я не могу заставить себя их задать.
Я не могу сказать, сколько времени я просидела в гардеробной — минуту или час. Я вынырнула из своих мыслей, только когда почувствовала, как сильные руки обхватили меня и оторвали от пола. Я зарылась головой в его грудь и вдохнула знакомый мускусный запах.
— Все в порядке. Я держу тебя, Dolcezza. — Его голос хриплый, захлебывающийся от эмоций.
— Ты все еще хочешь меня? — И я тут же жалею, что позволила этому вопросу сорваться с моих губ.
Ти отстраняется, поднимая мой подбородок, пока мои полные слез глаза не встречаются с его темными.
— Не проходит и секунды, чтобы я не хотел тебя, Холли. Ты — весь мой гребаный мир. — Он вздыхает, а затем наклоняется и целует меня в лоб, гладя мои волосы. — Я знаю, что был… занят с тех пор, как мы вернулись. Но я никогда не хотел, чтобы ты сомневалась в своей значимости. Прости, если я заставил тебя чувствовать себя нежеланной. Я чертовски хочу тебя. Если бы я мог избежать наказания за то, что ты будешь прикована ко мне наручниками 24/7, я бы так и сделал.
— Мне очень жаль. Я не должна была ничего говорить, — шепчу я. О чем я думала? Я должна помогать ему, а не увеличивать бремя, которое он уже несет.
— Нет, должна была. Это не твоя вина, что ты чувствуешь себя нежеланной; это моя.
— Это неправда. Просто… мы не… ну, ты знаешь, мы не делали… этого с тех пор, как вернулись домой.
Ти приподнимает бровь.
— Секс, Холли. Ты можешь произнести это слово. Из этого милого маленького ротика я слышал и не такое. — Он смеется. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что мы должны заняться сексом. После того, что случилось, я подумал, что, возможно, тебе нужно немного времени.
Он подумал, что мне нужно время?
— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, Ти. Мне нужно потерять себя в тебе.
Я вижу похоть в его глазах. Он ухмыляется, проводя пальцами по внутренней стороне моего бедра, отодвигая полотенце вверх.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Dolcezza? Где?
— Везде, — стону я, когда его пальцы тянутся выше, слегка касаясь губ моей киски.
Ти вскакивает на ноги, и в следующее мгновение я уже лежу на спине на кровати.
— Не двигайся, — говорит он, заходя в гардеробную. Куда, черт возьми, он направляется? Однако он не заставляет меня долго ждать, возвращаясь с двумя черными шелковыми галстуками в руках. Он опускается на кровать, стратегически расположив колено между моими бедрами. У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется и рычит мне в ухо: — Руки над головой, Dolcezza.