Выбор (СИ)

— О чём ты?
— Попробовать быть друзьями, — произносит Эйден.
Медленно до сознания доходит смысл его слов.
Быть друзьями. Он хочет быть друзьями.
Кажется, я окончательно теряю веру в собственную интуицию. По всем ощущениям, она вовсе отсутствует. Я не наделена подобным свойством. Тем ни менее, нахожу в себе силы не показывать разочарования. Наоборот, стараюсь быть в какой-то степени навеселе. Выгляжу нелепо. Успеваю уловить толику антипатии к Вики, которой никогда не было раньше. Я вообще стараюсь относиться к людям нейтрально. Не делю их на нравится и не нравится. Каждому своё, и некоторые — это не моё. Когда Вики влилась в их число?
Наверно, тогда, когда проявила интерес к Эйдену, и я хорошо это понимаю. Зачем пытаться обмануть саму себя? Всегда было известно: от себя не убежишь. Вся сложность в понимании. Осознании того, что ты не имеешь права требовать от других чего-то. Я не могу потребовать от Вики ничего не чувствовать к Эйдену, не проявлять к нему внимание, которое она проявляла, общаясь с ним у них в квартире несколько дней назад. Это аналогично тому, что она потребует от меня того же. Возможно, моё воображение и вовсе слишком разгулялось, показывая то, чего на деле нет. Они могут общаться, смеяться и улыбаться друг другу. Это естественно. Я делаю то же самое, но с другими людьми. Важно лишь то, что мы чувствуем по отношению к этим людям. И Эйден в числе тех, кто не может быть мне другом. От осознания, становится тошно.
— Ты был прав, — на одном дыхании произношу я.
— Прав? — удивление в его тоне звучит вполне обыденно. Он удивлён моим ответом.
— Мы не можем быть друзьями. Нам и не требуется. Мы не находимся в одной компании или группе, где необходимо делать вид. Я не хочу притворяться.
— Почему притворяться?
— А что это по-твоему? Разве не притворство? Мы просто знаем друг друга. Виделись несколько раз, но с таким же успехом мы видимся с другими людьми.
— Ты обиделась?
— Нет, — отрицательно качаю головой, ведь в действительности никакой обиды нет.
— Тогда что?
— Я думала об этом, и пришла к мнению, что ты был прав. Нам не стоит быть друзьями, в этом нет необходимости. Прости за тот раз. Он попросил помочь, а я просто могла… я не думала, что так выйдет.
— Забей, — кивает Эйден. — Дело не в тебе.
Я слабо и вынужденно улыбаюсь.
— Это самое глупое, что можно сказать. Дело не в тебе, а во мне или в ком-то, или в белом свете, или в ситуации.
— Картеру нравится всех цеплять. Ты лишь повод, чтобы он получил своё.
— Своё?
— Он любит выяснять что-то с помощью физической силы.
— И что?
— У него получилось вывести каждого. Всех, кроме меня. И пока не добьётся своего, он будет продолжать.
— Я для вас игрушка? — оскорблено шепчу я, сделав шаг в сторону.
— Ты не игрушка, Эмма, и не позволяй сделать из себя игрушку.
— Он будет продолжать, пока не получит своё, ты сам сказал.
— Я не могу отвечать за него, пойми. Возможно, ты нравишься ему, но это не отменяет того факта, что он выводит меня. Это как приятный бонус.
— А тебе? Я для тебя игрушка?
— Чего ты хочешь?
— Услышать от тебя.
— Мы уже говорили об этом, ты всё знаешь.
— Скажи мне! — мягко, но с нотками настойчивости, требую я. Впервые понимаю, что не могу выглядеть устрашающе, потому что слишком слабая для этого.
— Чего ты добиваешься услышать?
— Кто я для тебя.
— Мы никто друг другу. Не враги и не друзья, Эмма. Дело не в том, что есть необходимость. Ты права, что не стоит делать вид.
— Эйден, пойми, ты не задел меня. Я не обижалась и не злилась, не предлагала дружбу, планируя воспользоваться такой возможностью и рассчитывать на другое. Я думала, что это хорошая идея.
— Но сейчас так не думаешь?
— Да, не думаю.
— Что заставило тебя передумать?
— Реальность, с которой потом придётся столкнуться.
— С какой именно реальностью?
— Я не хочу сознательно причинять себе боль. Не хочу обманываться. Это было глупостью с моей стороны. Я даже не представляю, как это будет выглядеть. Как мы вообще можем дружить? Что я или ты должны делать? Выполнять вместе домашку или ходить в кино? Делиться секретами? Просить совет для отношений?
 
В глазах Эйдена полное понимание. Мы оба предлагаем друг другу то, что не способны дать. Выдавливаю улыбку, но она получается слишком неестественной.
— Я не могу быть тебе другом, это будет нечестно по отношению к тебе и себе. Я могу быть другом Алестеру, Жаку, даже Картеру, потому что нет нужных чувств. Но и не могу делать вид, что не замечаю или не знаю тебя.
— Почему тогда я не хочу это принимать? — хмурится он.
— Потому что ты не принимаешь другое, а я не способна из-за первого встречного человека рисковать всем.
— Иногда риск оправдывается.
— Это не та ситуация. Всё взаимозаменяемо.
— Но, если ты будешь с Картером, так или иначе нам придётся быть друзьями.
— Я не буду с Картером.
— Ты не можешь быть в этом уверена.
— Да, не могу. Я не знаю, каким человеком он станет через год или пять.
— Это не очень приятно слышать.
— Я не хочу тебе врать. Нет нужды. Не буду говорить, что мы никогда не будем вместе с тобой или с ним. Время расставит всё по своим местам.
Эйден сводит брови. Окинув взглядом комнату, он вновь возвращает внимание ко мне.
— Немного непривычно.
— Что именно? — интересуюсь я, предполагая, что он говорит об интерьере, который остаётся цветным с первого дня проживания в этой квартире.
— Честность.
Жму плечами, ведь я всегда предпочитала истину. Какой бы она ни была. Она причиняла боль и радость. В основном, боль, но, возможно, я просто не умею врать, и поэтому оправдываю правду неопытностью.
— Лучше так, — говорю я.
— Теперь я не знаю, что сказать. Думал, ты согласишься.
— И мы пойдём в ближайшее кафе есть мороженое?
— Как вариант, — кивает Эйден. — Так было бы проще.
— Если хочешь, то оно есть в морозилке.
— И мы прикинемся друзьями на вечер?
— Ты уже пришёл. Алестер и Жак тебя видели, они и сами могут предложить остаться. Алестер слишком гостеприимен.
Эйден выгибает бровь. Он склоняет голову вниз и носком подкидывает край мягкого коврика васильковым цветом, в то время как на его губах играет застенчивая улыбка. Вновь сунув руки в карманы джинс, он слишком мило кусает губу, продолжая держать уголки губ приподнятыми.
— Думаю, им некогда, — сообщает он.
Уже хочу взболтнуть вопрос, почему он так считает, но моментально затихаю. В ту же секунду до ушей доносится шум воды благодаря тонким стенам, которые словно возведены из пластмассы. То, что я слышу дальше, заставляет мои щёки краснеть, как самый яркий и сочный помидор. Они же не серьёзно?
— Я их убью, — шепчу я.
— Бывает.
В равнодушии Эйдена проскальзывают насмешливые нотки. Он явно так не считает. Но следом парень добавляет:
— Я видел его.
— Кого? Жака? Алестера?
— Того, кто обнимал тебя, когда я пришёл. Вчера я случайно открыл не ту дверь в туалете.
— И… кто это был?
— Не тот парень, что открыл дверь сегодня.
— Тебе лучше не упоминать об этом при них.
— Неполадки в раю? — интересуется Эйден.
— Дело не в этом. Алестер… он слегка непостоянен. Я не могу его судить. Они не встречаются. Это просто… секс, хоть и затянувшийся.
— Ответишь на вопрос?
— Да.
— Как часто ты пользуешься вариантом просто секс?
Новый румянец вспыхивает на щеках, хотя причины для смущения отсутствуют.
— Нечасто.
— Насколько нечасто?
— Я не прибегаю к такому варианту.
— Ты вообще прибегала к этому варианту?
— Ты сейчас хочешь предложить мне свободные отношения?
 
— Нет, это обычный вопрос.
— Уже прибегала, если ты хочешь узнать о моей девственности, — улыбаюсь я.
— Ладно, — словно смущаясь заданного вопроса, Эйден улыбается в ответ. — Согласилась бы?