Ректор на выданье

Потом мы снова любили друг друга, с плавностью и лаской, что приходят после первых утоленных порывов. Я вынырнула из последней долгой, тонкой и сладкой волны и сама не заметила, как заснула в его объятиях.
Проснулась я, когда серебряное дерево померкло, а солнце только-только начало всходить. Спала от силы пару часов, хотелось вновь провалиться в теплый сон на груди любовника. Но я осознавала, что нельзя.
Если я не уйду сейчас, он проснется и может опять заговорить о новой встрече. А я…
Нет, я не готова завести одного эпизодического любовника. Наша связь не приведет ни к чему хорошему. Маска «Магги Грейн» была на один раз, чтобы вспомнить, как это – быть с мужчиной.
Никому из нас не нужны отношения, построенные на лжи.
Это оказалось на удивление больно и тяжело. Я шла против своих желаний.
Он не маг, не заметит следы силы, поэтому применить магию сейчас можно. Накинула на комнату полог сна – не воздействие на его разум, а купол особой сонной атмосферы. Это не даст ему проснуться, когда я начну собираться, и позволит спокойно проспать еще несколько часов.
Сходила умыться, привела себя в порядок, оделась, проверила сохранность своей иллюзии. Тихонько прошла в холл съемных апартаментов и выскользнула за дверь. Захлопнула ее за собой.
Прислонилась спиной к стене и рассмеялась сквозь слезы. В теле еще пела истома нежной и страстной ночи. А в душе искрились боль и радость.
Мой «первый раз» в новой жизни оказался прекрасным, как сказка. И мужчина был великолепен – за одну ночь он пустил маленькие, но цепкие корни в моем сердце. И вырывать их было больно. Но нужно.
Я вытерла непрошеные слезы и отправилась домой. В академию.
Гаурин Бригс, мы больше не увидимся. Но я благодарна тебе за все.
Прощай.
Может быть, когда-нибудь, в другой жизни. Когда я на самом деле буду простой девушкой Магги Грейн, а не графиней Сайорин и ректором академии.
Общественные экипажи в тот ранний час еще не ходили, поэтому, чтобы вернуться в центр, я наняла частного извозчика. Вышла из кареты на некотором отдалении от академии, скользнула за ближайший угол, оглянулась, нет ли прохожих. Было пусто. Я накинула полог невидимости – прямо поверх своей иллюзии – и, незримая, пошла по дороге, ведущей к западным воротам.
Улыбнулась. Крадусь к себе домой, как вор. Авантюристка несчастная. С довольным телом и душой, полной неги и саднящей светлой боли.
Ладно. Я просто буду помнить его. И благодарить за то, что стал для меня воротами в новую жизнь.
Пару раз мелькала мысль, что я зря ушла. Нужно было хоть попрощаться.
Нет, говорила я себе. Это лишнее. Не нужно рвать себе сердце. Даже самое удачное развитие отношений, при котором Гаурин узнал бы правду обо мне, принял ее и простил обман, принесло бы мне в конечном итоге слишком много боли. Ведь немаги живут так недолго, редко дольше ста тридцати лет. Один раз я уже стала вдовой. Достаточно.
И вообще пора выбросить из головы этого мужчину!
Я не слишком торопилась, наблюдала, как просыпается город. Как на улицу выходят первые прохожие и спешат по делам. Заметила троих студентов, возвращавшихся в академию после ночной вылазки. Улыбнулась им, хоть они и не могли меня увидеть. Молодежь всегда гуляет по ночам. В мое время было так же.
Раздался перестук колес, и первая карета проехала по дороге, потом еще одна вывернула из-за угла. В доме напротив открылось окно, в него выглянул мистер Срон, булочник, у которого почти вся академия покупала ни с чем не сравнимые рогалики. Даже через дорогу я ощутила аромат свежих булочек, захотелось купить парочку. Подумала, что нужно послать слугу за ними – пусть принесет к завтраку.
Было приятно. Давно я не встречала новый день, невидимкой идя по улице.
Вдруг я, как совсем недавно на набережной, ощутила на себе взгляд. Но это был не человеческий взгляд Гаурина, в нем чувствовалась магическая мощь. Причем очень большая, сносящая все на своем пути.
– Магрит! – услышала я негромкий оклик.
  
Остановилась, с досадой оглянулась. Тот, кто смотрел с необыкновенной мощью, был магом сильнее меня, он легко сумел проникнуть и под полог невидимости, и под иллюзию. Для него они словно не существовали.
И как я сразу не догадалась, кто это такой сильный!
Ко мне решительным шагом спешил профессор Барлор – один из старейших сотрудников академии и мой достаточно близкий друг.
Впрочем, старым он не был, выглядел как маг примерно двухсот лет, просто работал в академии еще в те времена, когда не родился даже мой отец. Крепкий, высокий, с уверенными, но плавными движениями хищника, с черными до синевы волосами, смуглой кожей и чуть мрачными, колоритными чертами лица, он был мечтой многих юных студенток.
А еще он был единственным в нашей стране драконом.
Дело в том, что Барлор любил магическую науку. Ему нравилось изучать магию, проникать в ее суть. А у драконов, в их стране на острове Верту, не было ни одного научного магического учреждения. Им это не нужно.
Лишь Барлору хотелось ставить изощренные эксперименты и исследовать магию как явление природы. Поэтому когда-то, уже много сотен лет назад, он прилетел в Эйдорин, договорился с нашим королем о возможности поступить в академию. С тех пор он работал профессором тонкой магии, изредка отлучаясь, чтобы слетать на родину.
К власти и влиянию не стремился. Давно мог бы занять, например, ректорский пост или престижную должность при дворе. Но Барлора все это совершенно не интересовало.
За счет своей драконьей природы он был, возможно, самым сильным магом и менталистом в нашей стране. Но об этом редко вспоминали. Ведь он вел спокойную жизнь академического профессора.
Никакой фамилии у него, как у всех драконов, не было, поэтому в академии он так и числился: профессор Барлор.
Мы с ним познакомились, когда я поступила в аспирантуру. Тогда я была немыслимо увлеченным ученым – это импонировало профессору. Мы сошлись на почве науки, потом нам стало просто интересно и приятно общаться. Он почти не держал со мной дистанцию, принятую между преподавателями и студентами, вскоре мы перешли на ты, и я оказалась одной из немногих, кто мог похвастаться дружбой с драконом.
После того как я вернулась в академию и заняла ректорский пост, виделись, конечно, реже, но иногда я заходила к нему на кафедру поболтать.
– Бар! – выдохнула я. – Напугал. Что ты здесь делаешь так рано?
– Прогуливаюсь, я же сплю меньше вас, – ответил он странно нейтральным тоном. Подошел совсем близко и сверху вниз посмотрел на меня. Как строгий, рассерженный папочка. – Мне куда интереснее, что ты делаешь здесь в такое время? Магрит?
– Прогуливаюсь, – рассмеялась в ответ я. – Что в этом такого?
– А иллюзия тебе зачем? Недостаточно просто полога? – удивился он, и его брови гневно сошлись на переносице.
– Это допрос? – Я тоже стала серьезной. – Я считала необходимым всячески замаскироваться и спокойно погулять, не привлекая внимания. Это мое дело.
– Ночью? Магрит, у тебя что-то произошло. Я вижу. И от тебя пахнет сексом!
Господи, ну надо же так вляпаться! Умудриться встретить того, кто и силен достаточно, чтоб заметить меня под пологом, и запахи чует за две мили, а при желании может даже мысли прочитать.
– Не понимаю, какое тебе до этого дело. У меня все в порядке. А запах… Бар, я взрослая, свободная женщина. И вообще, – вдруг получится свести все к шутке? – я здесь главная. Отставить допрашивать ректора!
– Не отставить. Расскажи, что произошло, иначе я буду вынужден прочитать твои мысли.
И вот тут я разозлилась не на шутку.
– Тогда я тебя уволю, – выпалила я, сама не веря, что говорю это Барлору, своему доброму другу.
Но его допрос был просто оскорбителен. Кто дал ему право лезть в мою личную жизнь? Я взрослая, самостоятельная женщина, ректор, и никакой дракон мне не указ.
– Увольняй. Но я не могу позволить, чтоб с тобой происходило нечто опасное, – ответил дракон.