Ректор на выданье

«Эх, – вздохнула я про себя, – а ведь Черноглазка мне действительно давно уже нравится. Но женат, двое детей. Сволочь!»
– Благодарю вас, – ответил он каким-то странным тоном и блеснул на меня глазами. Все же до чего хорош, зараза. – А что ждет заключенную?
– Это зависит от ее мотивов. Я сама побеседую с ней, – ответила я. – Вам, думаю, лучше с ней не встречаться.
Я и правда отправилась навестить арестованную аспирантку, запертую в одной из комнат службы безопасности. Конечно, менталист из меня не очень. Но врет или нет магичка, существенно неопытнее меня, я определить смогу. Особенно с невидимым Снурри на плече, который усилит мои ментальные способности.
Ведь если девушка совершила это, повинуясь любви или хотя бы страсти, ее можно понять, достаточно один раз посмотреть на Черноглазку. Тогда ограничимся исключением из академии и штрафом. Если же ею двигали корыстные, меркантильные мотивы, то я считала своим долгом передать ее в руки правосудия.
Конечно, можно было поручить проверку менталистам и сотрудникам службы безопасности, но я хотела разобраться сама.
Аспирантку звали Ванес Алир, я мельком просмотрела ее личное дело, прежде чем отправиться на беседу.
Весьма симпатичная блондиночка среднего роста. Опустив голову, она сидела на аскетичной кровати и казалась совсем несчастной.
Но когда я вошла, она подняла голову, в лице мелькнули удивление и злоба. Правда, злоба тут же потухла, словно она ее спрятала.
– Ваше сиятельство, – девица встала и сделала книксен.
– Мисс Алир, – я не собиралась затягивать беседу и не стала садиться на единственный стул. Пришлось стоять и совратительнице проректора. – Экспертиза показала, что вы использовали приворотное зелье и опаивали мэтра Колбина. Я хотела бы узнать, с какой целью?
Девушка замялась. Потом ответила:
– Я хотела выйти за него замуж.
А я ощутила, что она говорит правду, и не удержалась от вопроса:
– Но разве вы не знаете, что он уже женат? Насколько мне известно, он вам об этом сообщил.
– Он не любит свою жену! – бросила мисс Алир и весьма нагло посмотрела мне в лицо.
– А кого же любит? Вас? – спокойно, но с язвительными нотками поинтересовалась я.
– Нет – вас! – зло ответила девица.
«А ведь она не врет», – пронеслось у меня в голове.
В смысле она действительно полагает, что Черноглазка испытывает ко мне чувства.
Гром среди ясного неба. Еще один Бар?
Неужели то, что я совершенно не всерьез думала про нелюбимую жену и чувства ко мне, правда? Девица ведь не сейчас это сочинила.
Но не расспрашивать же ее, почему она так считает. Это вообще не относится к делу.
– А вы любите его? – спокойно и серьезно спросила я. Собственно говоря, это и хотела узнать.
– Да, разумеется, – ответила мисс Алир.
Мы со Снурри, который переступал лапками по моему плечу и чуть слышно фыркал мне в ухо, показывая этим, что девица ему не нравится, ощутили, что она врет. В открытую и бессовестно врет. Проректор наверняка нравился ей внешне. Но не более того.
– Нет смысла выкручиваться, Ванес. Искренность сыграет в вашу пользу, – сказала я, тем самым дав девушке последний шанс. – Вас привлекли положение в обществе, состояние и яркая внешность мэтра Колбина, и вы решили удачно выйти за него замуж, поработив его волю приворотным зельем?
– Нет, что вы!
Опять врет. Значит, все же меркантильный интерес.
– Что же, Ванес. Вы даже не сказали мне правды. К сожалению, мы будем вынуждены передать вас в руки столичного правосудия. Не переживайте, теперь за низшее колдовство не сжигают на костре.
В лице Ванес злость боролась со страхом. Я вздохнула и пошла к двери.
– Ваше сиятельство, прошу вас, постойте! – услышала я отчаянный голос. – Ну поймите вы меня! Вы ведь женщина! Любая женщина хочет удачно выйти замуж. Вы сами получили титул и состояние от своего мужа. Вам самой это удалось – вы должны понять меня!
Я остановилась и медленно развернулась к ней. Только теперь я разозлилась на девушку по-настоящему.
– Да, я унаследовала титул и состояние своего мужа, – холодно сказала я. – Однако – возможно, это не приходило вам в голову – я любила его. И никогда не управляла его – и ничьей – волей через низшее колдовство. Понять вас я не могу. Прошу извинить.
  
Развернулась и ушла.
 
Глава 8
 
Нет, ну может ведь быть, что совратительнице проректора показалось? С чего она взяла, что Черноглазка любит меня?
Все утро меня преследовали мысли о Гаурине и Баре, теперь к ним присоединились раздумья о Черноглазке.
Вот ведь. Не было печали, купила ректор…
Ректор пока ничего не купила, вспомнила я. А ведь купить нужно – новые наряды, украшения. И постричься. Вот об этом и подумаю (плюс к работе) после обеденного перерыва, во время которого Бар должен проявить ко мне знаки внимания.
Честно говоря, в сад я шла с замиранием сердца. Во-первых, мне было как-то слишком интересно, что придумает Бар. Волнующее и приятное предвкушение.
А во-вторых, я в очередной раз задумалась, не зря ли я это все затеяла.
Но, так или иначе, а я уже иду туда.
В саду все было как всегда. Студенты на дорожках и на стадионах, преподаватели, стоящие отдельными группками и беседующие друг с другом. Время от времени быстрым шагом проходил кто-нибудь из высшего административного состава (то есть кто-то вроде Черноглазки).
Я направилась к центральному фонтану, отвечая улыбкой и наклоном головы на приветствия. Как раз подходила к воде, когда меня догнал выскочивший, словно из ниоткуда, Бар. Весь такой эффектный, в ослепительно белой рубашке, а поверх – черный камзол с серебряным шитьем. В правой руке – алый экзотический цветок.
«Ну хорошо, вроде пока всего лишь подарит мне цветочек», – подумала я. Подсознательно немного побаивалась возможных выходок дракона.
– Магистр Магрит! – глубоким бархатным голосом произнес он. Конечно, в присутствии посторонних мы никогда не называли друг друга на ты и по имени. – Как я рад, что в этот дивный день вы тоже вышли насладиться ароматами в саду, – глаза Бара сверкнули лукавством.
Он наклонился, поцеловал мне руку, задержал мои пальцы в своих куда дольше, чем диктуют правила приличия. И вручил мне цветок.
Я улыбалась как польщенная, но немного удивленная дама.
– Я тоже рада вас видеть, профессор Барлор, – улыбка, адресованная только Бару.
Разумеется, на нас уже смотрели. Преподаватели и студенты делали вид, что заняты своими разговорами, но я ловила массу заинтригованных взглядов, устремленных на нас с Баром.
И тут Бар продолжил (разве не закончил? В общем-то, достаточно для первого раза):
– Вы знаете, магистр, сегодня прекрасный праздник – День писца. Я хотел бы поздравить вас с ним. И в честь такого славного праздника не окажете ли вы мне честь вечером полетать со мной над морем? Не откажите мне в любезности полетать на драконе!
Все голоса, что звучали вокруг, разом стихли. Мне показалось, что даже птицы замолкли. Студенты и преподаватели перестали делать вид, что не смотрят на нас, и открыто пялились с изумлением на лицах.
Я незаметно сжала кулак. Не зря боялась его выходок. Вот оно.
Бар никогда никого не катал на себе. Иногда он принимал вторую ипостась и кружил над морем. В такие вечера горожане стремились на набережные посмотреть на полет дракона, ведь большинство проживает жизнь, так ни разу его и не увидев. Драконам нет дела до людей, они редко приближаются к нашим селениям.
Но Бар всегда летал один. Его предложение «покатать» меня могло значить только одно: он берет меня на абордаж.
Крепость можно взять длительной осадой. А можно пустить в дело таран. Бар собрался брать штурмом мои бастионы. Ведь, конечно, я всегда мечтала подняться в небо на драконе.
– Что ты делаешь? – рассерженно прошипела я ему, надеясь, что никто не услышит. – Это слишком. Кто просил пускать в ход тяжелую артиллерию?