Децема (СИ)

— Да-да, все здесь уже знают эту историю, можешь не продолжать! — оборвал я его, стыдливо заикаясь. Мои уши горели. — Я не могу… не могу поверить в это, понимаешь? Я видел, как они… видел, как они убили ее. А я ничего не мог сделать.
Убрав руку, Чери повернул меня лицом к себе. Брат Гая был таким рослым, что, когда он встал на колени, то я оказался немногим выше. Я напрягся ещё сильнее, когда заглянул в эти незнакомые мне, но узнающие меня глаза.
— Больше тебя никто не посмеет обидеть, Алекс, — убежденно заявил Чери, после чего протянул мне саблю. — Ну что, примешь меня в свою семью?
  
Глава 22
 
Глядя на истинное обличье Эльзы, я с трудом сдерживал смех. Мои плотно сжатые губы предательски кривились, когда я следил за опустошающим тарелки Чери.
Этот парень, не имеющий ни гроша в кармане, ни карманов в одежде, ни самой одежды толком, уже успел отвыкнуть от вкуса потрясающей еды, пребывая в анабиозе, а после добираясь до нашей базы. Торопился, как мог. Жутко боялся, что я разнесу себе голову прежде, чем он объявится здесь.
Из его путаных объяснений, я понял, что Чери самым возмутительным образом сбежал из камеры ожидания, куда помещают вернувшихся «заключенных». Следуя протоколу, Гая уведомили о возвращении его брата с того света, но Чери сделал ноги быстрее, чем глава Тионов прибыл забрать его домой.
Мог ли Гай себе представить, что, отдавая приказ о нападении на Децему, натравливал своих людей на собственного брата?
Мог ли это себе представить я? А также предположить, что убийство Эльзы было прописано "разделителем"?
— Чего лыбишься? — спросил, не переставая работать челюстями, Чери.
— Ты как-то сказал, что ты — точно женщина.
Покривившись в неловкой улыбке, парень невнятно пробормотал, что кроме прочего он "вообще вел себя как плаксивая, неуравновешенная идиотка". Воспоминания о днях заключения больно били по его гордости.
В столовую вошла служанка, чтобы оставить полуденный чай. Руки ее дрожали, едва справляясь с хрупким фарфоровым сервизом. Причина же этого волнения игнорировала бросаемые в её (его) сторону жаркие взгляды. Взгляды, на которые я могу даже не рассчитывать.
— Видели бы тебя сейчас эти недоумки из Битерси, — не скрывая злорадства, сказал я. — А особенно, твои бывшие одноклассницы.
— На себя глянь, — ухмыльнулся Чери, на что я ответил: мол, лучше не стоит. Это вернуло гостю серьезность. — Твоё тело… ты теперь…
— С ним порядок. По крайней мере, все могло быть и хуже. Кей работает над ним, но задето очень много костей и важных органов, а главное — спинной мозг. Нервные клетки восстанавливать труднее всего. Главное, что голова цела. А сердце заменит протез.
Он слушал меня, молчаливо хмурясь. Отложив столовые приборы, Чери откинулся на спинку стула и задумался.
— Слушай, — обратился я к нему через минуту, — мы оба знаем, как ты мечтал о семье. Теперь, когда выяснилось, что она у тебя есть, и что эта семья — самая влиятельная в Эндакапее… может, тебе стоит вернуться?
Он метнул в мою сторону укоряющий взгляд.
— А ведь когда-то ты сказал, что будешь счастлив, если я останусь здесь.
— Я и не отказываюсь от своих слов, просто…
— Всё из-за того, что я брат Гая? Что я из Тиона?
— Ну… типа… да, — не видел смысла лгать я. — Поверь, мне меньше всего хочется находиться с тобой по разные стороны баррикад. Но если ты останешься… Гай расценит это как предательство.
Идиот. Разве я не должен был ликовать? Свою преданность мне предлагал любимый младший братик моего злейшего врага, это ли не отличный шанс отомстить? Я мог бы послать Чери в Таврос и целый вагон дурацких алых роз в придачу, представляя, какой фурор это произведёт. И тем, кто смеётся последним, стал бы я.
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — Чери пожал плечами. — Кроме прочего я знаю, что никогда не стану полноправным членом твоей семьи. Для всех здесь я останусь врагом. Если не врагом, то чужаком.
— Тогда зачем тебе проходить через это? Я рад, что ты пришёл и снял с моей совести груз вины. Счастлив от того, что ты живой… не просто живой, но в отличной форме. Поэтому я тем более не понимаю, на кой черт тебе оставаться здесь? Зачем тебе такая замена твоей настоящей семьи? Тебя уважают там. Ты второй после Гая в Тионе. Ради чего бросать все это?
 
— Моя жертва должна показывать степень моей серьезности. Считай это моим вступительным взносом.
— Ты понимаешь, что потом можешь пожалеть об этом?
— У меня было много времени на размышление. К Гаю я не вернусь, — отрезал Чери. — Все двадцати три года он и наш клан были смыслом моей жизни, но при этом я не был счастлив. Совершенно.
— Эй, ты просто меняешь шило на мыло. Здесь та же песня…
— Это не так. Еще там, на Земле, я понял, что ты особенный. Если я и буду сражаться за кого-то, то только за тебя. Тем более, я не смогу спокойно жить, зная, что ты постоянно подвергаешь себя опасности, а этот мутант выполняет свои обязанности из рук вон плохо.
Ну да, точно, совершенно из головы вылетело: Эльза на дух не переносила Диса. А теперь, после полной трансформации, Чери не собирался избегать его или трусливо отмалчиваться.
— Да нет, он отлично справляется. В тот раз я его не послушал, поэтому и…
— Это неважно, — перебил Чери. — Скоро ты поймешь, что он недостоин называться твоей десницей. Единственная жертва, которую он принес тебе и клану — его рука. Кроме того ему на тебя наплевать.
Я совершенно растерялся.
— Ну, у тебя могло сложиться такое впеча…
— Ему нет до тебя никакого дела, — повторил настойчиво Чери. — Он относится к тебе, как к надоедливому ребенку, и не воспринимает всерьез. Ты совсем не тот человек, которого он ждал. Ты ему такой не нужен. Ему нужна Эла, а не ты.
— Да, но разве… это… — я окончательно смешался.
— Дис носится с тобой лишь потому, что должен. А я буду рядом, потому что хочу этого.
Не знаю, чего добивался Чери, говоря все это.
— Мне все равно, как он ко мне относится, — ответил я. — Не чаять во мне души никогда и не входило в его обязанности. Так же, как и нянчиться со мной. Достаточно и того, что на нём держится весь клан, а его репутация охраняет нас лучше любой системы безопасности.
Брат Гая недовольно нахмурился, пробормотав:
— Было время, когда ты считал, что твой клан не важнее меня.
— Я и не говорю, что он важнее! — отрезал я, поднимаясь из-за стола. — Я не собираюсь выбирать между кланом, Дисом, да кем угодно и тобой. Хочешь стать частью Децемы? Любой другой глава просил бы тебя об этом на коленях, а я советую подумать еще раз. Ты же будешь сражаться против собственного брата!
— Мы с детства только этим и занимаемся: сражаемся друг с другом, — ответил Чери.
— Тебе будет необходимо перенести кучу формальностей. Самая неприятная: придется удалять татуировку Тиона и накалывать нашу.
— Да хоть сейчас.
Его безразличие к боли и трудностям сбивало с толку. Запустив пальцы в волосы, я уставился в пол, пытаясь припомнить, чем мог заслужить такую преданность.
— Нет, сейчас мы соберем совет, на котором будет объявлено о твоем вступлении в наши ряды. А потом… потом мы свяжемся с твоим братом и попросим у его величества аудиенции.
***
Пришлось долго и обстоятельно объяснять Бартлу, Раску и Анне, почему они должны терпеть сидящего с ними за одним столом Чери, то бишь родного брата человека, по чьей вине погиб Олафер и еще сотня парней.
— Я как-то дал ему слово, — под конец своего неловкого выступления сказал я, — что если он захочет, то после возвращения воспоминаний, сможет остаться здесь. Я не могу нарушить своё обещание, даже если ситуация сложилась таким образом.
 
Бартл сверлил Чери ненавидящим взглядом. Его массивные кулаки были напряжены так, что побелели костяшки. Но первым свое недовольство высказал Раск. Бедняга Раск, который еще проходил реабилитацию. Серость его лица и синяки под глазами напоминали о той бездне страданий, в которую его окунул Гай.