Чёрный фимиам (СИ)

«Десять на десять веков миновало с той поры. Нет больше Миаджана. Не осталось его храмов, исчезли его жрецы, а земли Раскола затопило водой. Но и по сей день не плывут в ту сторону корабли, а если и выносит их штормом к проклятым затопленным землям – исчезают навсегда…»
Спектакль закончился под свист и воодушевленный топот зрителей. Алесса с бубном обежала зрителей. Монетки посыпались щедро. Балаган у Пэйта и впрямь был хорош, на загляденье. И вот, покуда близняшки суетились, собирая плату, довольный старик оглядывал сборище зевак. Тут-то его взгляд и запнулся о знакомое лицо, словно нога о камень.
Давешний странник стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел на балаганный помост. Девчонка его, замотанная в палантин, жалась рядом. Какая ещё дурная сила их сюда привела? С Пэйта будто водой смыло вчерашнюю злобу. Стало не по себе. Да ещё Эгда, дура старая, подошла, дёргает за рукав, а сама глазищами косит в ту сторону, мол, гляди, гляди!
По-хорошему, позвать бы кого из мечников, чтобы схватили колдуна и волокли в Храм. Но мечников поблизости не было.
– Деда, деда, смотри, – зашептала Хлоя.
Тьфу ты, дуры ж! А то он не видит! Старик понадеялся, что колдун развернётся и уйдёт, но тот двинулся к балагану. Чего ему надо?
– Ну как? – спокойно спросил мужчина, подойдя. – Не передумал попутчиков брать?
У Пэйта немного отлегло от сердца. Говорил чужак спокойно, не злорадствовал. Авось обойдётся всё.
– Ты это… своей дорогой ступай, не то оружных позову… – сказал балаганщик, стараясь, чтобы в голосе не сквозил страх.
– Так сильно боишься? – хмыкнул незнакомец. – Я же ничего дурного тебе не делал.
– А дорогу кто мне скривил? – хмуро спросил старик.
Чужак покачал головой:
– Ничего я не кривил. Дорогу ты сам выбрал. А ведь я предупреждал, что лучше моим путём до города ехать. Да ты не послушал.
Балаганщик зло подёргал ус.
– Чего тебе надо? Что привязался? Иди вон к другому кому.
Мужчина усмехнулся:
– Зачем мне к другому?
– А ко мне зачем? – Пэйт и впрямь не понимал. Да мало ли обозов в городе? К любому примкни и езжай, так нет же.
– С тобой одни бабы и мальчишка. Мне надо доехать до Миль-Канаса.
Старик не понял, какая между этим связь. Его собеседник, видимо, о том догадался и пояснил:
– У меня мало денег, у тебя нет крепкого мужика. Дорога неблизкая. Случиться может всякое. Вместе лучше, чем порознь.
– Не беру я попутчиков, – буркнул Пэйт. – И в Миль-Канас мне не надо.
– Доехать спокойно хочешь? – прямо спросил мужчина.
В груди у балаганщика заклокотало. Пугать, значит, вздумал?!
– Ты…
– Со мной доедешь, – просто сказал незнакомец. – Без меня – нет. Ты и сам ведь знаешь: за Фетги места лихие, дорога там приграничная… А что в Миль-Канас не надо, так врёшь ты. Куда тут ещё податься с твоим балаганом? Много вы в деревнях заработаете?
Сказал, стервец, и глядит! Как мысли прочитал! Знал всё это Пэйт. И про дорогу опасную, и про то, что по пути из окраинной Фетги впереди только один стоящий город – дальянская столица. Знал. Оттого и собирался примкнуть со своим балаганом к большому обозу, ибо идти через те холмы в одиночку было верным самоубийством.
– Я помогу в дороге. Ты за это возьмёшь меньшую плату. Доедем до Миль-Канаса и расстанемся, – тем временем продолжил незнакомец.
Балаганщик нахмурился:
– Ты не беглый ли, парень?
Он цепким взором окинул собеседника: высокий, крепкий, темноволос, но не смугл, а глаза синие, неожиданно яркие на бледном лице. Не понять, каких кровей. Да ещё и волосы короткие – в хвост или косу не соберёшь. Рабов же (если они не для удовольствий) всегда бреют наголо – от вшей и для приметности.
– Не беглый?
Незнакомец в ответ на это усмехнулся:
– Вольноотпущенник. Выкупился. Домой возвращаюсь.
У Пэйта отлегло от сердца. Вольноотпущенник баловать не будет, ибо за такими – особый присмотр. За малейшую провинность вернут на торговый помост. Не умеешь свободой дорожить, так и нечего. А лихих людишек, если подумать, мог бы он на их беззащитный балаган ещё вчера вывести в Мёртвом лесу. Или ночью, под городскими стенами.
 
Снова балаганщик оглядел странника, подмечая то, что мог упустить с первого взгляда. Но, как ни вглядывался, ничего подозрительного не увидел. Мужик, как мужик. Злобы в лице вроде нет, в душу влезть и понравиться не пытается. Не лебезит, зубы не заговаривает, на Алессу с Хлоей не пялится. Опять же, девчонка с ним.
– А это кто? – кивнул на девку балаганщик. – Жена?
– Сестра.
Лучше бы, конечно, чтоб жена, но сестра – тоже неплохо.
Тут в разговор влезла Эгда и спросила девушку:
– Как звать-то тебя?
Та в ответ беспомощно улыбнулась и посмотрела на брата.
– Безголосая она, – пояснил её спутник. – Немая. Даже мычать не может. Родилась такой.
Балаганщик вздохнул:
– Ну… ты это… обещай не баловать… – сказал он.
Как будто обещание незнакомого попутчика с темным прошлым могло иметь хоть какую-то силу!
– Обещаю, – сухо ответил собеседник. – Но узнаю, что хочешь тайком сбыть меня с рук – не взыщи.
Пэйт пожал плечами:
– Вельды – вольный народ. Мы не торгуем людьми, боги дорог не велят этого делать, – а про себя балаганщик с запоздалым пониманием подумал ещё, что незнакомец, навязавшийся ему в попутчики, небось, об этом знает, потому и прицепился как клещ. – Денег-то сколько у тебя?
Мужчина сбросил с плеча подорожную суму, пошарил там и высыпал в широкую ладонь старика скромную горстку меди. Только на прокорм и хватит. Не более.
– Ладно. Иди вон в тот возок, – кивнул Пэйт.
Его новый попутчик подтолкнул сестру к кибитке. Девушка послушно заторопилась. Она не выглядела запуганной, однако была в ней какая-то обречённая покорность воле брата. Это балаганщик заметил сразу.
* * * 
Их звали Эша и Сингур, они были родом из Вальтара и оказались на редкость уживчивыми спутниками. Эша быстро подружилась с Гельтом и близняшками. Как эти две трещотки смогли поладить с немой девкой – для их деда было загадкой, но он предполагал: потому и сошлись, что бездольная не умела говорить.
Поначалу обитатели маленького балагана держались со спутниками настороженно – тяготились чужаками. Однако брат с сестрой были спокойны и доброжелательны. Первой оттаяла Эгда.
Дело было вечером за скромной трапезой.
– С рождения вы в кабале-то были или из-за беды какой попали? – осторожно спросила Сингура кривобокая баба.
Тот усмехнулся:
– По дурости. Так тоже бывает.
Собеседница покачала головой:
– Как же не продали вас по отдельности?
Эша, сидевшая рядом, уронила взгляд в свою тарелку и словно оцепенела.
– Повезло, – ответил её брат. – Хозяин добрый попался. Эша жила с кружевницами, те обучили её своему мастерству. Она прилежно работала. Ну и я… тоже. Потом выкупились.
– Ой, – всполошилась болтушка Хлоя. – Это правда, повезло вам, повезло! Мы в Вальтаре не были – больно далеко, за морем. Говорят, у вас легко могут в неволю скрасть. Нет порядка… усобицы постоянно. В Дальянии тоже всякое случается. Помнишь, деда, у нас Ньялу скрали? Скрали, скрали сестрицу Гельтову. Но деда сразу в Храм пошёл…
Алесса тут же подпрыгнула на месте, словно её ущипнули, и перебила, найдя удачный повод для препирательств:
– Ничего не сразу! Сперва по городу ходил, даже в весёлом доме побывал, думал, если туда попала, выкупить удастся. Это уж потом он в Храм пошёл к многоликой, справедливости просить… Думал, прогонят, а она его выслушала и верных слуг отрядила.
– Вот и нет! – заупрямилась Хлоя. – К многоликой он после пошёл, когда ему сказали, что видели, кто девку скрал!
– А ну, цыц! – прикрикнул на трещоток Пэйт. – Разгалделись.
Сингур усмехнулся в тарелку, а девчонки потупились. Только старшая пнула меньшую, незаметно для деда, в щиколотку. Алесса тотчас ответила тем же. Гельт нахмурил брови. Девушки успокоились, но Хлоя все-таки показала мальчишке язык.