Эй на Груманте (СИ)

*Белой и Красной каждая часть называлась по цвету парадного обмундирования.
 Глава 81 
А Европейская война по-прежнему тлела не шатко, не валко… В гавань Триеста вошла Венецианская эскадра с которой был высажен десант, цесарцы с облегчением сняли осаду, но далеко не уходили, тем более турки через генуэзцев стали поставлять им продукты. Генуэзцы оказалась тут в самом шоколаде. Имея статус Вольного города подтвержденный всеми дальними и ближними соседями, они платили не обидную дань Али паше и торговали со всеми воюющими сторонами полным диапазоном товаров необходимым для войны.
  
Турки и Венецианцы поделили Кипр пополам и подписали Вечный мир (тут хорошо поработали дипломаты герцога Пикуля, за что он получил орден Боевого Красного Знамени (которой по слухам не снимал даже ложась спать).
Французы тем временем увязли в Сицилии и вошли в клинч с испанцами в Гаскони, где объявилось сразу два короля (один соответственно пропарижский, а второй, что характерно склонный к Эскуриалу, и тут тоже подсуетились наши тайные соколы). В Италии тем временем между Папскими войсками и их противниками, так же наступило равновесие. Косинеры Свободы освободили часть Флоренции и тут же разделились на две фракции со столицами в Милане и Модене и сразу же попали в тенета иезуитов и начали готовиться к войне друг с другом.
А мы беря пример с Генуи сплавляли воюющим сторонам трофейное оружие, которого у нас скопилось не мало. Одним хламом холодняка из шведских арсеналов, можно было вооружить туземную армию. Сначала я хотел пустить его на переплавку, благо металлургия Груманта шагала вперед семимильными шагами, но мои финансисты во главе с одной из моих супруг княгиней-боярыней Ириной, доказали, что выгоднее будет их продать в ту же Италию и Испанию. А тут один из моих инженеров изобрел универсальный мушкетный штык, крепящийся на любой ствол сложным креплением, причем было сделано два варианта штыка, съемный и откидной и продукт пошел в массовые продажи. Появились конечно подражатели, но наша сталь была вне конкуренции и потребители быстро осознали, что лучше малость переплатить, чем остаться без штыка в бою. Кстати штыки стали называть везде «Грумантскими копьями». А Иван Васильевич, попросил изготовить для своей личной гвардии, мушкеты с алебардами вместо штыков, что мы с удовольствием сделали, причем денег с императора Руси я не взял, но Иван Васильевич отдарился большой партией мехов. И попросил продать за меха пару сотен моих каронад (он просил и митральезы, но этот товар был непродажным), уж больно ему нужно было повысить свою огневую мощь для зачистки Дикой степи. Иван Васильевич не стал пока вторгаться в Крым, чтобы не провоцировать турок, но заблокировал Крымский перешеек устроив свой Перекоп. Учитывая то, что Запорожцы взяли Азов, Султану, который итак настрадался с чемоданом без ручки по имени Греция, было не до стонов Крымского хана.
Ну а Польша и Германия бурлили по прежнему, крули, гетманы, бароны, князья, курфюрсты увлеченно осаждали замки друг у друга, а в мои земли буквально хлынули потоки беженцев. Пейзан и мастеровых с семьями я расселял по свободным землям в своих владениях, а шляхтой, наемниками и кнехтами занимались Багряная палата и СМЕРШ, пополняя ими свои иррегулярные отряды, помогавшие им ловить рыбу в мутной воде Европейской войны или же сплавляя их к Императору Ивану в Дикую степь в качестве наемников. Как там мрачно-иронично говаривал в нашем Мире начальник отдела III В Кайзеровского Генштаба (Военной разведки) незабвенный полковник Вальтер Николаи: «В разведке нет отбросов, в разведке есть кадры».
Благодаря работе Тайного приказа, влияние Ватиканской агентуры в Польше снизилось почти до нуля, а ксендзы теперь просто шарахались от политики.
Но тут пришла новость, откуда не ждали…
 Глава 82 
Мурманский форт понемногу расширялся. Пирсы и причалы, береговые укрепления, город-крепость с инфраструктурой. Караваны с Груманта пребывали сюда раз в месяц и это были не просто транспорты, а и разве дыхательные рейды. В квадрате, где наш Готландский караван в свое время попал в этот Мир, теперь постоянно патрулировали корабли с тревожными группами из морпехов и ученых. Ученые создали целый комплекс аппаратуры для того, чтобы засечь параметры данных аномалий. Несколько экспедиций постоянно барражировали в районе Ангара и Мурманска (рядом с Мурманском в наше пространство выкинуло траулер без экипажа, с портом приписки Киль ХХ века). И вот Мурманскому патрулю свезло… во время одного из дежурств с кораблей засекли геометрически правильный куб тумана подернутый молниями. Вся научная аппаратура и компаса сошли с ума, в рациях ударил Белый шум, а когда туман рассеялся на спокойной поверхности Баренцева моря, осталась россыпь красных и синих бочек с маркировкой «Property of the Royal Canadian Navy». В бочках оказалось машинное масло высокого качества, краска и… спирт. В экипаже большого рейдера, бывшего сухогруза Игарка был дисциплинированный и выдержанный экипаж. Но штрафных вахт и нарядов моряки и морпехи за этот рейд нахватали достаточно. И тут была одна полезная затыка. Ученые постоянно ведущие наблюдения, наконец создали алгоритм предпоявления портала. Был создан соответствующий прибор и установлен на патрульных судах и начался целенаправленный поиск. Пришлось распечатать НЗ из ЗИПа и сделать пять серьезных комплектов с загоризонтной дальностью обнаружения. Четыре поисковых отряда постоянно находились в рейдах, пятый комплект я приказал установить на Доке. Док кстати находился в гавани Ангара, где его, применяя тамошние мощности и кое какие агрегаты и конструкции из Императорского авианосца, модернизировали и укрепили и главным было то, что на нем появилась раздвижная верхняя палуба (спасибо лифтам с авианосца). В складском отсеке авианосца обнаружился новенький разобранный автожир Kayaba Ka-1 из за которого у моих супруг, которые все имели дипломы пилотов чуть было не дошло до драки, ну мне пришлось цыкнуть, и объявить, что автожир приписывается к Доку, но пришлось прикрепить к нему экипаж из летной школы Прекрасная Елена, которой руководила моя одноименная жена. Так что в экипаж Дока были включены пять летающих девиц (два экипажа и командир), что вызвало у экипажа легкий ажиотаж. На корабле уже были женщины в зенитных расчетах, но все они имели мужей в экипаже, так что холостые лейтенанты распустили свои хвосты, как морские павлины. Но учитывая могутность зенитчиц, служилых женщин на корабле уважали, а когда увидели, что пилотессы не чураются возни с движком и оружейкой, их приняли за своих. Ну а капитан-лейтенант из технарей, участвующий в демонтаже рядя нужных для реконструкции Дока японских агрегатов, нашел там в своей каюте пригоршню знаков Императорской морской авиации и очень удачно презентовал их Старшей пилотессе, чем покорил ее сердце. А девицы теперь гордо щеголяли в этих значках и даже настояли на том, что бы на автожире остались «фрикадельки»*, только на хвост добавили наши звезды. Док находился в суточной готовности к выходу и дождался наконец оной. От одного из научных рейдеров, наконец пришел доклад о замеченной активности портального поля.
Док, который мог считать себя теперь супер-линкором (в него вмонтировали четыре дюжины контейнеров с тяжелыми ракетами, пол сотни батарей наших новых легких ЭрЭсов и учитывая неоднократно модернизированное штатное вооружение он мог смело вступить в бой с любым флотом. «Щуку» я с ним не пустил, как не настаивал Маринеско, но командующим экспедицией пришлось его назначить. Док загрузился четырьмя рейдерами и под звуки оркестра наяривавшего на верхней палубе «Прощайте скалистые горы» (в этом Мире Банковский и Букин, написали эту песне незадолго до выхода в поход Голландского конвоя) вышел в «Суровый и дальний поход».