Эй на Груманте (СИ)

Кстати всем штатским технарям я дал офицерские звания, начиная от техник-лейтенанта и выше соответственно должности или специализации, с внеочередным производством уже имевших звания, с соответствующим окладом жалования и с обязательной доплатой за преподавание. Этим я прикрепил их к военно-морскому коллективу. Были открыты две школы для детей поморов и наших будущих чад. А еще я повелел устроить Университет и поручил это Всемирной Княжеской Академии Наук, моей личной хохме…
  
Как я уже рассказывал, в море был подобран баркас с учеными с потопленного немецкой подлодкой научного судна. Что характерно, спаслись исключительно МНСы числом две неполных дюжины. И я решил мотивировать этих молодых сотрудников, лучшим в мире мотиватором после секса… Самолюбием!
Я собрал эту публику, поздравил всех с чином профессора и объяснил, что в виду того, что они самые образованные люди этого мира, то они отныне считаются Всемирной Княжеской Академией Наук и следовательно они теперь Академики (золотые бляхи и мантии последуют), а президента академии пусть наши академики выбирают сами из своих рядов и пусть победит достойный и академиков проводили в корабельный кинозал.
Когда я через час заглянул туда, то застал несколько не академическое зрелище. Как выяснилось из двадцати двух академиков было выдвинуто три кандидата от групп и пять самовыдвиженцев, что вылилось в общую драку. Лишь один из академиков скромно находился в стороне и не имел повреждений в одежде и следов на лице. Это был молодой ученый из Петербурга Владимир Лукошков, его я и назначил президентом Академии наук и параллельно ректором Княжеского Университета.
В своей напутственной речи, я объяснил им (ограбив на цитаты двух вождей из своего времени), что кадры ныне решают все и все академики должны параллельно с научной работой, делать серьезный упор на преподавание и быть культуртрегерами идеи внедряемой в массы на тему, что нашим соотечественникам сейчас надо учиться, учиться и учиться. Причем учёным мужам придется преподавать и в университете, и в школе. Полное название университета, по моему приколу звучало так… Грумантский Княжеский Университет имени Лопе де Веги (это я просто вспомнил анекдот из своего времени*, а ученым объяснил что с таким названием в последствии будет проще влиться в Мировой научный мир, и народ сразу проникся.
*Идет собрание колхозников с повесткой «Как назвать наш колхоз».
Следуют ленивые предложения типа:
«Заветы Ильича», «Красный Октябрь» и. т.д. — но все это уже было.
И тут встает дремавший до этого мужичонка и предлагает:
— А давайте назовем наш колхоз имени Лопе Де Вега-.
Народ обалдевает и спрашивает этого самого мужичка:
— Ну а что это такое?
— Да я точно и не знаю, но уж больно на «е* твою мать» похоже.
 Глава 6 
С идеологией же вопрос начал решаться несколько позже и шел он по нарастающей, особенно после раскрытия «Заговора помполитов»…
В Российской республике была сохранена структура Доброфлота и туда входили практически все гражданские суда, но для политического контроля в штаты была введена должность помполита и на этих должностях было много скрытных членов распущенной РСДРП, которые и решили устроить Якобинский термидор, на отдельно взятой эскадре, но вот не учли товарищи комиссары психологический фактор. К моменту Пролетарского восстания, подавляющее число матросов были техник-лейтенантами и выше, а не имеющие технических специальностей были произведены в боцманматы с жалованьем близким к офицерскому. И когда им предложили вернуть себе пролетарскую сущность и свергнуть новых «драконов», за ними пошли единицы. Причем народ так разозлился, что часть пролетарских трибунов просто ушли за борт с привязанными к ногам колосниками. А выжившие термидорианцы пошли на шахты, кроме организаторов естественно, получивших баницию с веревкой за Измену Родине. В замкнутых социальных структурах, любая политическая Фронда смертельно опасна и если ее не уничтожить, она уничтожит эту структуру.
Диалектика борьбы однако.
А вот вопрос с государственными финансами разрешился самым неожиданным образом.
На одном из транспортов, в ящиках с маркировкой гласящей, что в них находятся, упаковки бумажных мешков, оказались сто миллионов Червонцев Российской республики в купюрах, предназначенных для стратегических закупок в той Скандинавии. Секретный груз сопровождал чиновник из Министерства финансов со знаковой фамилией Шлиман и трое сопровождающих из службы инкассации. Инкассаторы оказались активными участниками заговора и накануне изолировали Шлимана в каюте, оставив с ним одного охранника, а остальные двое ушли делать Революцию. Но товарищ Шлиман, несмотря на ботанический вид мелкого местечкового бухгалтера, имел за спиной школу Одесского эсэровского подполья времён недолгой германско-петлюровской оккупации и службу в особом отделе у батьки Махно, и понимая что ему и так, и так не жить… (победят путчисты, уберут как не нужного свидетеля, проиграют, окажется в стане побежденных с непонятным статусом), убил китайским ударом под нос конвоира (удару этому его научил в Одессе один китайский массажист) и просочился к Мазуру, с которым был дружен по совместному преферансу. Шлиман рассказал Мазуру и про деньги, и про заговор. Про заговор Мазур уже знал, Старший майор Глебовский зря свой хлеб не ел, а вот по деньгам финансиста сразу представили мне и так у нас появился Главный дьяк казначейства и своя валюта. Но где валюта, там и финансовый аппарат, и я вспомнил девушек из финансового техникума и спустил им контрольную работу, на тему привязки трудодней к червонцам, чешуйкам и производственному процессу. Бумажные червонцы Российской республики напоминали Советские червонцы тридцатых годов, но вместо Ленина на них были Пугачев, Разин, Болотников и на бумажке в один червонец Кампанелла (я так понял это была шутка товарища Спиридоновой в огород маститых теоретиков).
Чешуйками же были монеты ходящие среди поморов, в основном серебряные и золотые, но были и медные, ибо золото и серебро на Груманте присутствовали, а вот медь была только покупная из старых запасов. Технология изготовления чешуек была простейшей, делалась грубая проволока, плющилась и клеймилась двумя местными златокузнецами работавшими при Первом старосте, которых я при первой же возможности перевел в Кронштадт.
Работа по специальности для финансисток не была обязательной, но я надеялся вытянуть из их состава нужные кадры не только по финансам, и я собирался применять эти кадры и в других сферах, плюс я пропустил их через тест определения IQ с элементами психологического анализа, который они и сами должны были в дальнейшем проводить со всеми кто будет с ними общаться по служебным вопросам. Тест этот был написанный мною по памяти, ибо тестов этих в прошлой жизни я прошел по роду службы туеву хучу. Кропая тест, я вспомнил историю про одно забавное тестирование из той самой прошлой жизни*
Из восьми представленных работ я обратил внимание на семь. Одна была готовым проектом, три были вельми толковыми дополнениями к оному и еще три были занудливо добротны, а последняя не блистала, но была старательной и четырех последних соискательниц я сразу отправил к Дьяку Казначею Шлиману, а вот первую четверку вызвал на ковер и не приглашая присесть стал проводить дознание ибо подозревал по общему слогу работ, что это команда и автор идеи, это только одна из них, а остальные так сказать, на подхвате.
Я оказался прав в своих подозрениях, это была команда и старшей там была красавица Наташа Иванова (урожденная княгиня Голицина). Ее я назначил начальницей своего секретариата, а девушки стали сотрудницами оного. Они были членами тайной дворянской организации «Корде» названной в честь убийцы Марата Шарлотты Корде. Их идеей фикс была месть за Великого князя Михаила расстрелянного в этом Мире в 1917 году, тогда вместе с ним погибла тетушка Натальи. Их целью были Ленин и Свердлов, но эсэры ликвидировали эту цель самостоятельно и девушки остались не у дел и тут очень удачно появился князь Грумантский со своей черной собакой и они решили служить ему и не только служить, но и охранять. У каждой из девиц был за подвязкой изящный Walther Model 9, причем пули в обоймах были подпилены крест на крест.