Эй на Груманте (СИ)
Телеграф, который так и остался в документах телеграфом, стал главным средством связи во всех крупных наших землях и союзных территориях, где наши станции обладали полной экстерриториальностью. Нападения на станции Оптического телеграфа карались смертной казнью, конфискацией имущества и каторгой для всех родственников преступников независимо от гражданства. После пятого прецедента вкупе с неумолимой жестокой карой, какие-либо акции против телеграфных станций прекратились. Как сказал один английский ветеран Материковых вон: «Если на крылечке станции будет сидеть обнаженная девственница с мешком золота и бочкой эля и мимо будет проходить отряд нормандских наемников, то не девице, ни золоту, ни элю — ничего не грозит».
Но шарашку по исследованию проектов беспроводной связи, я укрепил и расширил. Целью их теперь была элементарная катодная лампа.
Глава 65
Пока в Северном королевстве готовились к моей коронации, пришло приглашение на Императорскую коронацию к Ивану Васильевичу. Он послал приглашение ко всем монархам кроме непонятных польских владык, менявшихся как калейдоскоп. Я летел на дирижабле и пригласил с собой королеву Англии и короля Шотландии (вернее ее остатков). У меня теперь было два дирижабля. Пошарив по трюмным закромам каравана и японского авианосца, наши авиастроители надыбали материала на еще один Левиафан, который получился побольше «Святой Ольги» и самое главное с более жестким корпусом, более грузоподъемным, сильнее вооруженным (для него сделали два бортовых истребителя) и более безопасным. Я назвал его «Александр Невский» и назначил Бортом №1 и приказал нанести ему на борта изображение Знака командира кавалерии РККА (ну нравился мне этот знак). И сразу ввел в Воздушный Устав правило запрещающее летать дирижаблям по одному без прямого приказа Высшего командования. Ибо материалов осталось только на ремонт и риск при рейдах должен был сохранен до минимума.
Король Фортриу Бриде IV, при вез мне бочонок старого Шотландского меда. Надо сказать, что после одного случая мой авторитет среди шотландского электората и ранее не низкий, поднялся и вовсе на невообразимую высоту, а дело было так…
На пиру с местными старейшинами по поводу «реорганизации» Шотландии, я с устатка несколько перебрал и пригубив из кубка меду, выдал на гора балладу «Вересковый мед» (в своем переводе), еще не родившегося сэра Роберта Льюиса Стивенсона.
'Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.
Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.
На вересковом поле,
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый — на живом.
Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.
В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.
Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.
Король глядит угрюмо:
'Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!'
Но вот его вассалы
Приметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.
Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, —
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.
К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.
Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.
Гневно король промолвил:
'Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мед!'
Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море катились валы.
И вдруг голосок раздался:
'Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!
Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну!' —
Карлик сказал королю.
Голос его воробьиный
Резко и четко звучал:
'Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал!
Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем…
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.
Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод —
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!..'
Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.
Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик…
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик:
'Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.
А мне костер не страшен.
Пускай со мной умрет
Моя святая тайна —
Мой вересковый мед!'
Когда я закончил, в зале наступила мертвая тишина, нарушенная королем Бриде IV проблеявшем, что это мол не он. А потом грянул восторженный рев. И несколько дней после этого, представители Шотландских родов привозили мне древние мечи, с родовыми вексиллумами на эфесах, причем делегаты были не только с моих новых земель (на эту тему я сделал зарубку на эфесе моего скипетра).
Глава 66
Этот день в Польше вспоминали очень долго… когда высоко в небе появилось два летающих корабля на земле началась натуральная паника. Простой люд прятался кто где мог, а екоторые потерявшие берега шляхтичи, отважно размахивая корабелами у входа в шинки, вызывали драконов на бой. Со стен одного из замков бахнули в сторону дирижаблей кулеврины. Это не могло принести нам вреда, но ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным, да и новые зажигательные бомбы надо было испытать на живой натуре, на пленэре, так сказать. Дюжина бомб превратила замок в пылающий костер, а на подлете к границам Киевского герцогства, кавалькада каких-то идиотов открыли по нам огонь из ружей. На них мы как раз испытали новые длинноствольные митральезы.
Забрав в Киеве князя-герцога Курбского, мы взяли курс на Москву. Там наши посольские получив от щедрот Великого князя и Государя сельцо Измайлово, они построили там загородную посольскую укрепленную базу с аэродромным полем. Что интересно, в моем детстве из прошлой жизни, там тоже был аэродром. Всю дорогу от Киева до Москвы, Князь Курбский находился в раздумьях и только на пиру прошептал мне на ухо: «Кто же вы такие грумантцы?»
Продефилировав над Москвой наш воздушный дуэт приземлился в Измайлово, потом был прием в кремлевских палатах ну и позднее сама коронация. Пир, как говорится был горой…
Жареные лебеди и целиком зажаренные быки;
Жареные павлины;
Петухи рассольные с имбирем;
Красная и черная икра (соленая и вареная в маковом молоке;
Жареные рыси с начинкой из овощей;
Жареные в меду кукушки;
Жаворонки с луком;
Перепела в чесночной подливе;
Молочные поросята на вертеле;
Зайцы в лапше;
Осетр, севрюга, белуга, сом, щука во всех видах;
Любимая уха царя Ивана из стерляди (к ней подавали черную и красную икру);
Кулебяки, блины, коврижки и пироги;