Метели, в них тени и серебряная булава (СИ)

 Наконец Варриэн вышел в одних штанах. Тело его было мокрым, по торсу стекала вода. Поймав на себе взгляд Евы, он сказал:
— Вообще я сплю голышом. Чтобы не смущать тебя, надел штаны. О большем не проси.
 Ева встала и направилась в душ. Погрузившись в горячую ванную, она расслабилась, позволяя воде успокоить уставшее тело. Прежде чем выйти, Ева нащупала сознание Варриэна и выскользнула только тогда, когда убедилась, что он крепко спит. А сама ещё долго не могла сомкнуть глаз, вспоминая все услышанное этой ночью. В конце концов, сон сморил её.
 Когда Ева проснулась, Варриэна в комнате не было. Наслаждаясь одиночеством на удобной кровати, поглаживая мягкую постель, она поняла, почему вампир спит голышом, и пожалела, что и сама не разделась. В конце концов, если бы он захотел её, помешала бы ему одежда? Ева почувствовала себя глупо. Глупо и разбито. Как если бы и вовсе не спала. Вдоволь навалявшись и приняв душ, она в одежде Варриэна босиком вышла в коридор. Пол был устлан ковролином, и прогулка не доставляла ей неудобств. С хозяином дома она встретилась в помещении, в котором царила суета. Слуги сновали туда-сюда, протирая посуду, готовя столовые приборы. Ловец не знала, царит ли тут подобная атмосфера постоянно, или намечается что-то грандиозное.
 — Проснулась уже. — Варриэн улыбнулся ей, нежно поглаживая по голове. — Ты босиком.
 Ева пожала плечами. Он подхватил её так быстро, что она даже не успела запротестовать. Поднял и понёс прочь, подальше от наблюдающих глаз, в сторону, противоположную его спальне. В одной из комнат поставил её на пол и велел всем удалиться. Помещение выглядело как гримёрка в театре. Большое освещённое зеркало, множество непонятных Еве приборов на столике. На манекене висело серое платье из ткани, похожей на бархат.
 — Сегодня у нас приём. В гости придут Татиари. Это влиятельная семья в Нифелеме. У них есть информация о булаве, и я намерен её получить. Ты наденешь это платье. И эти туфли. — Он указал на полку, где стояли чёрные замшевые босоножки на высоком каблуке. Поняв её замешательство, он прибавил: — Если не сможешь в них ходить, тебя будут носить. Только платье и туфли, никакого белья.
 — Это не платье, — выдохнула Ева. — По длине это пояс, гордо возомнивший себя юбкой! Вырез на спине до самой задницы. И спереди не меньше. И ты хочешь, чтобы я надела это? Понимаю, что лифчик тут неуместен, но трусы... Ты хочешь, чтобы я была голой?
 — Я ожидал такой реакции. — Варриэн вздохнул. — Своих наложниц я одеваю сам. Это все знают. И подбираю наряды так, чтобы хотеть женщину ещё в одежде.
 — Хотеть ещё в одежде? — передразнила Ева. — Я тебе не наложница. Мы партнёры. Помнишь? Я это не надену.
 — Послушай, милая, — Варриэн взял её за плечи и развернул к себе. — Я тебе не какой-то там голодный юнец из твоего мира. Ты прекрасно знаешь, кто я. И должна понимать — любая мечтает оказаться на твоём месте. Помогая тебе сейчас, я преследую собственные цели. Так что не вышлёпывайся, надевай платье и туфли. Без белья. — Последнее он особенно подчеркнул и отпустил её.
 — Не выш-лё-пы-вай-ся... — повторила Ева медленно, с выражением, походя на маленького ребёнка, вникающего во впервые услышанное слово.
Варриэн невольно улыбнулся. Его гнев поубавился, и он добавил:
 — Я понимаю, что это для тебя откровенный наряд, но, по сути, тебе нечего прятать. — Он смерил её взглядом. — Красивое тело, ровная спина, длинные ноги.
 — Откуда ты знаешь? — Ева сощурила глаза.
 — Разбираюсь в женских телах.
 — И через одежду видишь?
 — Я уже очень долго живу, — усмехнулся он. — Так как? Ты сыграешь свою роль?
 — Если я надену все это, ты можешь пожалеть.
 — Не пожалею. Обещаю.
 — Хорошо, — почти прошептала Ева. В глазах её отразилась печаль, но она понимала, что выбора у неё нет.
 Четыре девушки хлопотали над ней, все волосы с её тела, кроме тех, что на голове, были удалены. После на кожу был нанесён крем, который оставлял еле заметное свечение. Одна из служанок объяснила, что, благодаря этому крему, кожа будет поблескивать в освещении зала в клубе. Вот только со шрамом на спине, что был ниже лопатки, они сделать ничего не смогли. Её волосы уложили в хитрый завиток, водопадом спускающийся вдоль спины. Такое решение было принято с надеждой, что из-за волос шрам будет не так заметен. Когда ей наносили макияж, Ева все же подумала о том, чтобы надеть трусы, но мысль эту отбросила, ведь девушки точно знали, что именно должно на ней быть. Спорить с ними все равно, что показывать своё неповиновение господину, это могло привести к срыву их общего дела. Ева с удивлением обнаружила, что туфли очень даже удобны, и остаток времени провела, расхаживая в них по комнате. Когда Мавэй пришла проверить, готова ли Ева, она уставилась на шрам.
 — Не припоминаю, чтобы Варриэну нравились такие вещи... — задумчиво прокомментировала она. — Но он же его видел, так что... — Она испытывающие посмотрела на Еву. — Ведь видел?
 Ева не знала, ввёл ли Варриэн помощницу в курс дела, потому предпочла просто кивнуть.
 — Ладно, всё происходящее и так необычно. Стоит ли удивляться?
 — В каком смысле?
 — Он всегда спит один, — пояснила Мавэй с одобряющей усмешкой. — Я служу ему уже очень долго и раньше он никого не брал в свою спальню. Господин забавляется с наложницами где угодно, но только не там. Его спальня — святое место. Не знаю, что ты сделала для него, но молодец! — Мавэй погладила Еву по плечу. — Продолжай в том же духе и, может быть, станешь королевой Нифелема.
 Ева улыбнулась похвале. Ей удалось скрыть чувства, что бушевали в ней. Как она не распознала ложь, когда он говорил в спальне? Неужели отвлеклась? Но на что? Она всегда мыслила трезво благодаря своему недугу, не испытывая страха. Что же могло её отвлечь? Пообещав себе подумать об этом позже, Ева выпорхнула к гостям.
 Войдя в помещение, она замерла, осматривая все вокруг. В зале было не менее сотни гостей. Они разбились на небольшие группы, беседуя и попивая напитки. Вокруг расхаживали официанты с закусками и бокалами. Мужчины в костюмах и женщины в платьях и драгоценностях. Раньше Ева видела такое только в фильмах и читала в книгах, а теперь ей предстояло поучаствовать во всем этом. «Я как Золушка», — подумала она, сама себе улыбаясь.
 Варриэн стоял к ней спиной, беседуя с мужчиной, на плече которого висела девушка с пышными формами. Собеседник господина бросил на Еву беглый взгляд, потом, будто одумавшись, вернулся к ней. Его глаза хищно блеснули. Это заставило Варриэна обернуться и застыть. Смотря на неё как влюблённый юноша, он улыбался, и Еве казалось, что его холодные голубые глаза стали теплее. «Хорошо играет», — пронеслось в голове, когда она улыбнулась в ответ. Как очнувшись, Варриэн подошёл к ней, предлагая взять его под руку.
 — Ты сногсшибательна, — шепнул он. — Даже лучше, чем я думал.
 — Мы все старались, — ответила Ева шёпотом.
Едва ее слова стихли, путь им преградила высокая брюнетка в длинном чёрном платье.
 — Вот уже который день все в городе только и судачат о твоей женщине, — пропела она. — Ловец, да? Прошу, господин, представь нас.
 — Валентина Татиари, — сказал Варриэн, улыбаясь. — Ева.
 — Ева... — повторила Валентина, пробуя имя на вкус. — Первая. Как символично. — Она отступила на шаг, кивая. — Мы ещё увидимся.
 Валентина отошла в сторону, давая возможность паре пройти дальше. Варриэн знакомил Еву с остальными гостями, половины имён которых Ловец попросту не запомнила. Затем последовали танцы. Варриэн кружился с Евой и только с ней одной, что заметно разочаровало многих присутствующих дам. Затем всех пригласили в огромный зал, где были накрыты столы. Тут предлагалась не только кровь в бокалах и полусырое мясо. Были и изысканно украшенные птицы, рыба, блюда с фруктами и овощами. Среди гостей встречались не только вампиры. Ева обрадовалась, узнав, что Варриэн и некоторые его гости из вампиров не брезгуют человеческой пищей. Сама же она практически ничего не ела. Попробовав только круглые чёрные ягоды, по виду напоминавшие оливки и на вкус — черешню. Кусок не лез ей в горло. Хоть она и улыбалась, но все же не могла отделаться от мысли, что сидит практически голая, а оценивающие взгляды ничуть не разряжали её напряжения. Не давали покоя ещё и комментарии Мавэй, прозвучавшие раньше.