Я все еще князь. Книга XXI (СИ)

— Ты мне позвонил, чтобы я, как твой придворный пес, уладил все твои дела и устроил жизнь твоему сыну в институте как в сказке?
Голос Романова звучал спокойно, вот только даже у Горького побежали мурашки по спине.
— Я…Я…
— Горький рядом?
— Да, Петр Петрович! — крикнул директор.
— Леша, напомни, у вас же простолюдины учатся?
— Да.
— Отлично. С сегодняшнего дня у вас будет на одного простолюдина больше, — и царь положил трубку.
После позвонили юристы крикливого дядечки и сообщили, что он уволен одним днем с должности, и все активы рода прекращают деятельность.
Горький прекрасно понимал, что необходимо царю и каких людей он не терпит. Так что одним зарвавшимся аристократом меньше, и очередным молодым магом в институте больше.
Глупо было испытывать терпение царя. И уж что точно он не любил, так это когда его используют в личных целях. Тогда кара будет незамедлительной. Наплевать, кто ты и какого статуса. Царь не должен решать мелкие вопросы, тем более по блату. Он расценил это как неуважение и принял меры незамедлительно. Плюс еще и наложились внешние проблемы…
Но все же такие короткие приступы удовольствия были редкостью в последнее время. Все чаще Горький скучал по тем временам, когда его самой большой проблемой была организация Универсиады, или очередной прорыв. Когда же все покатилось с горы? Не понятно.
Неожиданно его размышления прервал стук в дверь.
— Входите, — устало выдохнул директор и сел в кресло.
На пороге показался Валерьян Валерьевич Старостелецкий. Еще один человек, который в последнее время только расстраивал Горького. Но в отличие от остальных к нему стоило прислушиваться. Все же главный эксперт по Зонам.
— Алексей Максимович, позволите?
— Входите, чего уж, раз пришли, — махнул директор на стул напротив. — Присаживайтесь.
— Спасибо.
— Ну, с чем пожаловали? Только, пожалуйста, не говорите, что с плохими новостями? — взмолился директор, посмотрев на преподавателя. — Что там опять? Прорыв? Дикая Зона расширяется? Метеорит на нас летит? Что?
— Да я бы не сказал, что плохие… — Старостелецкий почесал затылок. — Просто вот, — и положил документы перед директором.
— Хм… — Горький быстро пробежался глазами. — А как так? Хотите сказать, что прорыв, который начался ближе к Китаю, сейчас сдвинулся к Корее? Это что за миграция тварей?
— Сам не понимаю, но факты говорят вот это, — Валерьян Валерьевич постучал пальцами по бумагам. — Прорыв будет в Корее.
— И что же так провоцирует Дикую Зону? — задумался директор и повернулся к окну.
— Позвольте предположить… — кашлянул Старостелецкий. — Но это только моя теория. Она не претендует на достоверность…
— Да говорите уже.
— Что-то или кто-то концентрирует большое количество энергии. Возможно, это какой-то новый источник энергии. Как будто накопитель… Не могу точно сказать. Но он довольно большой, если Дикая Зона на него реагирует. Это что-то новенькое. Понять бы, что это.
— Что ж… разбирайтесь, Валерьян Валерьевич, — кивнул директор.
— Да я не только ради этого к вам пришел. Нашим ребятам надо сообщить!
Горький вздохнул, сделал глоток и погладил переносицу.
— Все передам, Валерьян Валерьевич, все передам…
Как только профессор удалился, Горький достал мобильный и набрал номер.
— Алло, Сергей Александрович, здравствуйте, не заняты? Я бы хотел поинтересоваться, ваш старший сын сейчас свободен?
* * *
Неприятный инцидент замяли. Командиры сказали, что подобные случаи редки, но все же случаются. Такие люди есть в каждом подразделении.
Что это? Зависть, гордыня или просто хочется повыеживаться перед сослуживцами? Непонятно, но теперь этот смельчак будет жалеть, что решил пораспускать слухи.
Однако, когда мы сидели в комнате с командирами, этот бедолага все же пришел и принес извинения. И наверное, это бы подействовало, вот только я знал, что искренности в его словах не было ни капли. Просто хотел избежать наказания.
Пришлось объяснять ему, как работает моя предрасположенность. Частично я сам соврал, сообщив, что чувствую ложь. Так что в этой ситуации я просто оказался чуточку круче, чем он.
  
— А ты когда уезжаешь? — спросила Хана, когда мы втроем с Пушкиным вышли из комнаты и направились на улицу.
— Да, когда? — я повернулся к Александру Сергеевичу.
— Хм… — он посмотрел на часы. — Через час.
— Вот как, — погрустнела девушка. — А я думала, что ты останешься еще на пару дней.
— Прости, но мне надо домой. Слишком много я провел в путешествии, — признался я. — Хочется к жене и близким.
— Ой, понимаю! Конечно!
Я чувствовал, что она хотела что-то еще спросить, но не решалась.
— Ну говори уже, — вздохнул я. — Чувствую, что это не все.
— Когда все закончится, мы с Микой приедем в гости, — зловеще улыбнулась она и погладила ладошки. — Хочу посмотреть на ее парня, хе-хе-хе.
— Милости просим, — заговорщицки улыбнулся я в ответ. — Думаю, она будет стесняться.
— Именно.
Весь оставшийся час я тупо прождал Александра Сергеевича, который собрался немного погостить у Нахимова, но собирался так, будто едет к нему на год. Он собрался два больших чемодана и несколько сумок, которые тащили солдаты.
Чану, как и мне, не надо долго собираться, так как у нас из вещей имелось только оружие и мой рюкзак с остатками презервативов. Хоть тут не спрашивали, что и зачем.
Мы все погрузили в военный автобус и, попрощавшись с Ханой и ее командой, запрыгнули внутрь.
— Что ж, господа, — весело сказал водитель. — Ехать пять часов, так что можете немного вздремнуть, если хотите.
— Отлично! — кивнул Пушкин и вырубился за секунду.
Его поддержал Чан и, откинув голову назад, засопел.
— Ладненько, у нас тоже есть дела, — Лора появилась рядом со мной. — Столько дел, столько дел! Пошли!
И мы погрузились во внутреннее хранилище.
— И чем займемся? — спросил я, матереализовав себе лежак. — Честно, я бы просто отдохнул.
— Звучит заманчиво, — кивнула она, ложась рядом на соседний лежак. — Но давай лучше разберем приемы Чана? Он очень хорош! Особенно в комнате с мебелью!
— Ладно, — заложив руки за голову, кивнул я. — Врубай.
* * *
— Все, господа, приехали! Конечная! — произнес по громкой связи водитель.
— О! Моя остановочка! — моментально проснулся Пушкин и свеженький вскочил с места.
Я выглянул в окно и увидел море. Огромное количество кораблей Империи стояли в порту, еще больше курсировали на горизонте. Иногда я видел огромные щупальца, которые не трогали ни один наш корабль.
— Кажется, Игорь подрос, — сделала вывод Лора. — Надо будет похвалить Свету за это.
— Мне кажется, это заслуга ее отца, — предположил я. — Вон как вымахал. Потом надо сравнить с Аркадием. А то вдруг, и моего стоит отправить на сборы к Нахимову.
Нас встретил целый кортеж. Самого Петра Борисовича я не наблюдал, зато нас встретил старый знакомый, с которым мы плавали в Японию, Ушаков Федор Борисович.
— Добрый день, господа! — адмирал сделал легкий поклон и пригласил всех сесть в машины. — Мой брат хотел бы с вами побеседовать.
Что ж, я тоже бы хотел с ним побеседовать. Да и выбора у меня не было. В машине Пушкин рассказал, что возможно, отправиться в Египет к одной старой знакомой, но это еще не точно.
— А как же защищать границу Кореи и Китая? — спросил Чан.
— Сейчас у Китая немного другие проблемы. Как я уже говорил, сейчас флот Австралии вместе с Настей приплыли на помощь. Она займется поисками Императора и алтаря, — пояснил Пушкин. — Моя помощь больше не нужна. Хана, эта потрясающая девушка, неплохо справляется. Да и китайцы потихоньку заканчиваются.
— Но вы же чувствовали, что в большей части солдат был хаос? — спросил я.
— Конечно, — кивнул тот. — Но теперь большая часть зараженных как раз направилась к Анастасии Петровне, а у Кореи осталась шелупонь. Все же защитить свою страну гораздо важнее, чем вторгнуться в соседнюю.