Что ты сделал

— Все в порядке, — отозвалась я.
— Что-то в больнице? Майк?
— Нет. Там без изменений. Приходил полицейский.
— Зачем?
Я посмотрела в его темные глаза и попыталась вспомнить, был ли он хоть раз со мной жесток, пренебрежителен или невнимателен. И не смогла. Билл не сказал бы полиции о Марте. Ведь тогда он подвел бы меня, а он на такое не способен. Нет, конечно, все это сделано руками Карен.
Билл глядел на меня, все еще держа тяжелые сумки.
— Так что же все-таки случилось? — вновь спросил он.
— Карен вышла на тропу войны.
  
Глава двадцать пятая
 
Помню, как впервые увидела шпили Оксфорда. В отличие от многих моих однокурсников, я никогда не бывала там до собеседования. В школе, где я училась, не устраивали дальних экскурсий. Там не ожидали, что кто-либо из учеников поступит в университет, не говоря уже об Оксфорде.
Я вышла из вагона поезда холодным декабрьским вечером, и дыхание тут же превратилось в пар. Вокруг не было ни души. Я искала путь по плану, который нарисовала сама, и, дойдя по маленькому переулку до площади, сразу увидела купол Камеры Рэдклиффа, чьи огни сияли на фоне темного неба. Пройдя две улицы, я добралась до колледжа и будто попала в Нарнию или роман Толкиена: маленькие ворота в каменной стене, скрытый от посторонних глаз сад, там и сям припорошенный снегом. И тогда мне захотелось всего, о чем не было позволено мечтать никогда. Я знала, что вряд ли поступлю. Все здесь держались так уверенно, говорили так громко, а я робко отходила в сторону, когда ребята выбивали шары на бильярдном столе в комнате отдыха. В центре внимания была Карен, она смело оглядывала всех накрашенными глазами. Я и представить себе не могла, что мы обе поступим и, более того, станем лучшими подругами.
Три года спустя за теми же стенами лежала мертвая Марта Рэсби. И теперь я вернулась, чтобы наконец выяснить, что тогда произошло.
— Эли!
Как постарела Виктория! Меня это очень удивило. Я помнила ее роскошной, как породистая лошадь, а теперь она располнела, в волосах серебрилась седина, и глаз было не разглядеть за стеклами очков. Канувшие в Лету годы сделали нас женщинами за сорок, а Марта осталась юной навсегда.
Мы считали, что Виктория Адамс разбирается только в верховой езде и нарядах, но потом она потрясла всех своими успехами в химии, а пять лет назад стала главой приемной комиссии нашего колледжа. Я написала ей в «Фейсбуке», притворившись, что выбираю колледж для Кэсси. Она откликнулась и любезно пригласила меня приехать. Я подумала, что многие мои ровесники при поступлении пользовались подобными связями. Их сопровождали и облегчали им жизнь. Вот что значит иметь привилегии.
Я знала, что в это время колледж не так многолюден, некоторые еще сдают выпускные экзамены, а кто-то уже расслабляется. Никто не сидел на лужайке, повторяя материал, как делали мы. Я постучала в дверь, на которой красивым курсивом было написано: «Доктор Адамс», и Виктория вышла мне навстречу.
— О, ты без дочки?
— Она сейчас сдает экзамены в школе и еще окончательно не решила, поступать ей сюда или нет.
Бедняжка Кэсси. Невероятно, чтобы она прошла конкурс, с ее-то ужасными оценками. Помню, Майк очень расстроился, осознав, что дочь далеко не отличница, и я почему-то чувствовала себя виноватой — будто мои плебейские гены помешали ей преуспеть.
— Ну, очень приятно тебя видеть. Как дела у Майка?
По тому, как Виктория это сказала, стало ясно: она ничего не знает. Может быть, сквозь эти каменные стены новости не просачиваются?
— Держится на плаву, — соврала я.
— Хочешь кофе?
Я согласилась, и она наполнила маленький чайник водой из-под крана. На стенах висели фотографии студентов разных курсов, и я поднялась, чтобы найти наш. И нашла, увидев среди прилизанных бледных первокурсников, одетых в черное с белым, себя с не-выщипанными бровями и волосами мышиного цвета, а в заднем ряду — Карен с сильно накрашенными глазами. Помнится, в тот день она надела колготки в сеточку. А вот и Марта с золотыми волосами, сияющими на солнце.
 
Виктория подошла и встала рядом.
— Сколько же времени прошло, — вздохнула она.
— Целая эпоха. Здорово, что ты здесь работаешь!
Она присела на диван, поставила на столик две чашки с кофе и жестом пригласила меня присоединиться к ней.
— Многое изменилось. Не знаю, видела ли ты буклет: у нас новый эллинг [28], новая комната отдыха…
Надо было вести игру осторожно, чтобы она не выгнала меня.
— Виктория, кое-что странное произошло на днях. К Майку приходили полицейские. — Я не упомянула, что мой муж лежит без сознания. До чего же, оказывается, легко лгать.
— О… — Она нахмурилась.
— Расспрашивали о Марте.
Виктория вздрогнула, словно я ударила ее этим именем. Марта была ее лучшей подругой. После той давней трагедии я размышляла, что будет со мной, если не станет Карен.
— Что?
— Помнишь, после бала всех допрашивали?
— Да, это было так ужасно. — Ее пальцы, державшие кружку с кофе, сжались сильнее.
— Они предположили, что Майк общался с ней, помогал прийти в себя, она ведь выпила больше обычного.
— Я пыталась ее остановить, — сказала Виктория упавшим голосом, — пообещала отвезти домой, но она… Я не смогла заставить ее уехать.
Виктория явно чувствовала себя виноватой. Мы тогда заботились друг о друге. Проверяли, добралась ли засидевшаяся допоздна подруга домой; если надо, вызывали такси. Девушки брали на себя ответственность за свою безопасность, не полагаясь на мужчин.
— Ты ни в чем не виновата. И, видимо, дело снова открыто, ведь они так и не поймали никого.
— Почему сейчас? — опять нахмурилась Виктория.
Я знала, что, как только уйду, она откроет гугл и найдет информацию о Майке, и тогда слухи распространятся по мессенджерам и электронным адресам наших однокурсников. Новость будет обсуждаться в барах и при случайных встречах на вечеринках, пока все не узнают, что я вышла замуж за насильника. Так и произойдет, если я не помешаю.
— Не знаю. Вернулись к нераскрытым делам, возможно.
— И чем я могу помочь? — Ее тон стал холодным, заставив меня поежиться.
— Мне просто надо узнать, что именно помнишь ты, и соединить со своими воспоминаниями. Очень трудно вспомнить все моменты.
Она немного расслабилась.
— Да, понимаю. Я часто прокручиваю в голове ту ночь. Как я умудрилась так надолго ее оставить? Пьешь, гуляешь, веселишься — и вот три часа пролетело, а ты и не заметил.
Я кивнула:
— Да, все как в тумане. Когда ты видела ее в последний раз?
Она отвела глаза в сторону.
— Думаю, на главном дворе. Марта танцевала в толпе, а потом споткнулась, и я предложила принести ей воды, но она отказалась. К сожалению, как раз на той неделе ее бросил Кристиан, и она, по-моему, первый раз дошла до такого состояния… Ты же помнишь Марту. Такая милая. И с ней никогда не случалось ничего плохого. Она тогда ужасно много выпила, я даже удивилась… — Виктория взглянула на меня. — И я видела ее с Майком в саду Феллоуз. Это я запомнила, потому что… обычно-то он был с тобой.
Значит, она, как и другие, заметила, что мы не все время находились вместе на балу. Может, наблюдала и нашу ссору на лужайке? Я не спросила, не она ли сказала полицейским, что Майк проводил Марту в сад. Об этом мог сообщить кто угодно.
— И как она себя чувствовала?
— Сильно напилась. Я пыталась отвезти ее домой, но она хотела остаться.
Виктория пожала плечами, и я увидела, как на нее давит вина. Прояви она настойчивость, Марта, возможно, была бы сегодня жива.
Я отхлебнула кофе.
— Майк сказал, что отвел ее туда, чтобы она протрезвела. Ей хотелось посидеть в тишине. Потом он ушел, а через некоторое время кто-то прибежал с криком, что ее нашли мертвой…
Этим «кем-то» была, разумеется, Джоди. Она всегда приносила плохие новости.