Новая жизнь 2 (СИ)

— Спасибо. Я пошел.
— Удачи и будь умницей.
По пути в школу ко мне пристраивается Хироши, Джокер и Трикстер нашего класса. Он молча кивает мне и шагает рядом, подшагнув так, чтобы идти в ногу. Некоторое время мы идем вместе. Молча. Наконец Хироши не выдерживает.
— Как у тебя дела? — спрашивает он так, словно бы ему интересно. Я только закатываю глаза. У меня было довольно насыщенное утро, а ведь еще даже восьми нет! Так что потуги Хироши в социальную интеграцию я игнорирую.
— Понятно — кивает Хироши, вполне удовлетворенный ответом: — так я и думал. Как еще у тебя может быть? В любом случае — у меня есть идея! Ты же хочешь быть богатым и знаменитым? Ээ… нет, не так … — задумывается он.
— Я тоже рад видеть тебя с утра, Хироши-кун — говорю я, отвлекаясь от мыслей о домашних интригах и заговорах: — давай без предисловий. А то ты как начнешь флэшбэки в далекое детство рассказывать, так мы и до сути не доберемся.
— Когда я так делал? — делает вид что обиделся Хироши. Получается плохо, у него вообще с имитацией человеческих эмоций туго, никто вокруг не верит, что он такой же как мы. Уж больно Хироши на людей с планеты Земля не похож, глядя на него даже эффекта Зловещей Долины не возникает.
— Не делал? — удивляюсь я: — ну это как тот раз в далеком детстве, когда мой папа вместо того, чтобы ответить на мой простой вопрос «пойдем ли мы в воскресенье в зоопарк» рассказал что его сосед по парте в начальной школе, некий Сузуки Тайно-кун однажды просунул ладонь в клетку к горилле, а та откусила ему руку по локоть, а потом за это уволили сторожа и смотрителя, а у смотрителя было пятеро детей, из них четверо — от молочника, который подрабатывал в клубе стриптизером. Ну, смотритель пришел домой и открыл вентили в газовой плите, а спичку не поднес, лег и уснул, понятное дело что газ накопился и когда с утра молочник звякнул в звонок, искра проскочила и весь дом взлетел на воздух, хорошо, что жена его с детьми в деревню уехала. А у Сузуки рука по локоть деревянная была, на креплении таком, к культе пристегнутой, ему Вакару-сан из соседнего магазинчика смастерил несколько рук, так что тот пристегивал те, которые ему нужны были. Одна — с ложкой, одна — с креплением под ручку, а еще одна — с оттопыренным средним пальцем, для важных переговоров. И когда Сузуки вырос и стал работать в «Линк Индастриз» на должности …
— Стой, стой. — перебивает меня Хироши: — все, я понял, буду краток. Конкурс есть на местном телевидении, если ты туда запишешься, то я тебе денег дам. И они тоже дадут. Вернее — они дадут, а мы поделим.
— Конкурс? Что еще за конкурс? Тараканов на спор жрать? Голой жопой на муравейник садиться? — спрашиваю я. И на самом деле это вполне разумное предположение, если бы видели что за дичь тут на игровых телешоу творится, то и не такие вопросы бы задали. Чувство юмора среднего японца на телевидении диаметрально противоположно тонкому английскому юмору. И если на экране никому не врезали тортом по роже, никого не выкинули в бассейн с какой-нибудь гадостью или не врезали по яйцам — значит вечер прошел зря. Да, весь юмор на телевидении тут крайне незамысловат и крутится вокруг «упал-опозорился-мы смеемся». И очень много шуточек про жопу и фекалии. Нет, правда, я такого количества слов «жопа» не слышал с детского сада. С чем это связано? Бог его знает, надо будет подумать, но навскидку могу сказать, что общественная жизнь японцев уж слишком зарегулирована и возможность ржать как кони над девиациями от нормы — это наше все. Вот если бы все было разрешено, то и юмор был бы более интеллектуальный… наверное.
— Обижаешь — говорит Хироши, но на этот раз уже не делает вид что обиделся на самом деле. Понимает, что не поверю.
— Это местное отделение шоу «Токийский айдол» — говорит Хироши: — типа реалити шоу, якобы живут там все вместе и все такое. А тебе за участие сто тысяч заплатят. Вернее — нам.
— Чего? — я останавливаюсь и проверяю морду лица господина Хироши на предмет звездобольства. Не нахожу признаков оного и начинаю беспокоится. «Токийский айдол» — это очередное реалити-шоу про юных неврастеников, которые хотят быть звездами, кушать черную икру с золотых блюдечек, ездить на широких черных лимузинах с водителями и сосать писю у какого-нибудь толстосума-миллиардера взамен рекламного контракта газированных напитков или кроссовок. Я и это самое шоу, или даже люди которые в этом самом шоу участвуют — это не просто две большие разницы, как говорят в Одессе, это просто что-то чудовищно диаметрально противоположное. Основным блюдом этого шоу являются так называемые «голосования», смесь публичной порки и так называемых групповых посиделок медицинской сестры Рэтчед, как там Макмерфи говорил — «побоище на птичьем дворе». Фестиваль групповой порки начинается с того, что сперва дают всем участникам выступить с какими-то номерами, выслушивают их, а потом — приподнявшихся, закрасневшихся — порют и ощипывают. Сперва зачитывают смс и сообщения от зрителей и конечно же выбирают самые гадкие, бьющие по больным местам. Доводят кого-нибудь до слез или нервного срыва, а потом — устраивают смс-голосование. Там чтобы проголосовать — нужно деньги заплатить. Ах, да, забыл. Еще и дают каждому высказаться — нет, не при всех, просто наедине включат камеру и дают беднягам выговорится, доверительно так. Ну и конечно — потом отбирают самые гадкие высказывания друг о друге и пускают в эфир. Как там говорил Макмерфи?
  
— Стая видит каплю крови у какого-нибудь цыпленка, и все они начинают ощипывать его заживо, понимаешь, пока не обдерут до костей, не разорвут его на клочки, не разделят на кровь, кости и перья. Но обычно парочка из толпы не участвует в скандале, тогда приходит их черед. И снова парочка не участвует, и ее ощипывают до смерти, и еще, и еще. На такой вечеринке можно уничтожить целую стаю — это вопрос нескольких часов, приятель. Я такое видел. По-настоящему ужасное зрелище. И единственный способ предотвратить это — с цыплятами — надеть им на глаза шоры. Тогда они не могут видеть. 
В общем самое такое японское шоу. Пробуждающее хорошее, доброе, светлое в каждом участнике и зрителе. Ай молодцы.
— В жопу себе такое предложение засунь, Хироши — вежливо предлагаю я своему однокласснику: — и протолкни поглубже.
— Да ты не понял — говорит Хироши: — я ж в курсе, что ты не то что до приза — до второго голосования не дотянешь! Тебя на первом же выкинут! Ты ж… насрешь им на все шоу с самого начала! Ты не понял, деньги заплатят сразу же — просто за участие. И веди себя как хочешь, выкинут тебя на первом голосовании и все. Деньги пополам.
— Деньги сразу заплатят? — хмурюсь я: — а в чем подвох?
— Ты параноик, Кента-кун! — на этот раз уже Хироши закатывает глаза: — да нет тут никакого подвоха и …
— … — я молча поднимаю одну бровь, мечтая, чтобы у меня это выглядело хотя бы в половину так круто, как у мамы. Это действие производит на Хироши впечатление, и он вздыхает.
— Ладно — говорит он: — все равно же узнаешь. В общем твоя эта запись как ты А-куна с его дружками метелишь — в сеть попала. И люди из студии захотели тебя на своем шоу иметь — ну типа как местного фрика. Такие вот вещи добавляют шоу привлекательности, как помнишь, Бьянка-тян в прошлом году? Не помнишь? Ты вообще телевизор смотришь? Нет? А… — и Хироши пускается в объяснения. В прошлом году наш филиал Токийского шоу нашел в нашей тмутаракани девушку, которая прославилась тем, что на камеру заглатывала … да проще сказать что она не заглатывала, чем перечислить, что заглатывала. Стала в некотором роде знаменитостью в сети, а эти выяснили что живет у нас в городе. И ее тоже в тот раз пригласили. Сезон вышел — бомба, правда вылетела она на полдороги, ну и что, зато какие ей комментарии зачитывали…
— И все равно иди в жопу, Хироши-кун. — говорю я, подумав. Какое нахрен реалити-шоу?
— Деньги — говорит Хироши: — хорошие деньги. Ладно, давай агентские тоже пополам поделим, от сердца отрываю. Тебе и делать ничего не придется — пришел, пожил там сколько… несколько дней, а на первом же голосовании домой уехал. Хоть домашние от твоего занудства отдохнут.