Голодный космос (СИ)
Корабль тряхнуло.
***
— Системы готовы к запуску, — сообщил механический голос.
В рубке последние часа два ни на секунду не замирала жизнь — основной состав проверял работоспособность всех систем. Надо было убедиться, что они смогут быстро разогнаться, чтобы вырваться из гравитационного поля Черной звезды. Иначе им просто не выбраться. А если они запустят прыжковые двигатели сразу, без разгона, их просто разорвет на части.
— Корректировку закончил, — Джо достал ковырялку из зубов, убрав ее под стол. — Пришлось повозиться, приёмчик ловца сбил нам орбиту, — старший навигатор, бурча, оправдывался сам перед собой — остальные члены экипажа сейчас слышали только важную информацию, не обращая внимания на иногда проскальзывающую ругань.
Конечно, экстремальная посадка челнока в их грузовой отсек не прошла бесследно. Как минимум, они потеряли стабильность орбиты, и сейчас их медленно разворачивало от звезды и карамельно-коричневого планетоида, благодаря всполохам теперь видимого даже невооруженным глазом. А как максимум… Еще посмотрим. По крайней мере, маневровые работают отлично, вернув им правильный вектор направления, и экстренный ремонт двигателей завершен без эксцессов.
— Внимание, экипаж, — капитан включил громкую связь. Отдавая приказы с высоты своего мостика, предельно собранный и невозмутимый, в строгой серо-синей форме с красным стоячим воротничком, он напоминал Имперского адмирала космофлота из какого-нибудь эпического фильма. — Приготовиться к старту. Ангел, дать обратный отсчет.
— Слушаюсь, капитан. Отсчет до старта. Разогрев основного двигателя через две минуты.
Корабль вздрогнул всем корпусом — из огромных сопел основных разгоночных двигателей вырвалось по столбу полупрозрачного огня. Несуразные бочки, прицепленные по углам к первому и третьему блоку, провернулись на своих длинных стойках с рассекателями, принимая заданные компьютером углы. Бывший военный транспортник со скрипом ложился на новый курс, медленно продвигаясь вперед. Пока еще медленно — пламя из сопел становилось все ярче, толкая составной корпус вперед. Ход казался неспешным только по сравнению с его величиной — на самом деле, он стремительно разгонялся в пространстве. В Космосе нет места медлительным. Чтобы преодолевать хтонические расстояния, требуется колоссальная скорость.
— Разгонные двигатели работают на полную мощность. Расчетный выход из поля притяжения — тридцать две минуты.
— Капитан, — старший навигатор перевел на главный экран изображение звезды в видимом спектре — теперь она была покрыта паутиной багрово-оранжевых трещин, периодически выпускающих длинные развевающиеся петли. — Напряженность гравитационных постоянных возрастает. Магнитные бури усиливаются. У нас нет получаса.
Нейл Родриго обвел ЦУП хмурым взглядом.
— Нам нужен разгон, — говорил он быстро, но словно бы чеканя каждое слово. Будто бы это могло убедить людей действовать быстрее времени. — Сколько?
— До первого ‘пузыря' плазмы примерно пятнадцать минут. Он нам не навредит. Особо… Второй настигнет нас через двадцать три минуты. Мы лишимся антенн и внешних приборов. Третий нас взорвет, — ‘…к чертям собачьим!’ добавил навигатор уже мысленно.
— Мы не сможем разогнаться за пятнадцать минут, — капитан оперся руками на поручень, внимательно смотря на обзорное окно перед собой. Сразу под ним сидели близнецы. — Али сможем? Мин, Янг, фокус Первой Марсианской повторить сможете?
— А то. Обижаете, кэп, — синхронно выглянули из-за своих кресел пилоты, как всегда, дополняя друг друга. — Карт-бланш?
— Полный. Действуйте.
— А что за фокус? — Джо по своей природе был не очень любопытен. Но вот предчувствие заставляло его беспокоиться.
— Сейчас узнаешь, — еле слышно хищно прошипел один из братьев.
Джо его услышал, и прицепил дополнительный ремень безопасности.
Глава 22
Когда корабль взял разгон, вектор гравитации сменился, заставив попадать всех, кто не включил магнитки на ботинках. Например, только-только поднявшегося Орманна.
Безопасник чертыхнулся, перечисляя, где и когда он видел инженеров, строивших это корыто, и поплелся к межотсековому тамбуру. Позади раздавались стоны и затихающие вопли раненых, которым вкалывали обезболивающее. Лужи крови на металлическом покрытии, крики людей, изуродованные конечности… Как будто он и не увольнялся из армии пять лет назад.
Мысленно сплюнув, безопасник подошел к двери с двумя угловатыми ударопрочными иллюминаторами. По ту сторону тамбура виднелась его начальница в полном боевом облачении, разве что без армированного скафандра и шлема.
— Задачу выполнил… Образцы доставлены, экипаж тоже… — от усталости голос звучал глухо и хрипло.
— Плохо выполнил, — шуршание коммуникатора на двери придавало ее словам особенную интонацию. Как будто мало всепрожигающего взгляда. — Где Самус?
— Самус… Пострадал.
— Андреас?
— В порядке, — стараясь, не скрипеть зубами, процедил он.
— Профессор?
‘Видимо, связь была очень плохой, если ей не сообщили’, — подумал Орманн. — ‘ Или проклятый киборг ей ничего не сказал. На меня вину свалить хочет?’
— Профессор, — безопасник оглянулся назад, на обеспокоенный голос. Корабль снова вздрогнул, заставив его ухватиться за поручень у двери. Где-то сзади раздалось поскрипывание колесиков, потом оханье и ругательства — какая-то часть оборудования оказалась не закреплена.
— Да что ж такое?!
— Капитан, — Анна включила комм на ухе. — Принято. Есть, капитан.
— Внимание, экипаж, — механический голос корабельного искина гулко отдавался в стенах грузового отсека, создавая жуткое впечатление какой-нибудь подпольной арены в далекой колонии. — Произведен разогрев основных и разгонных двигателей. Всему экипажу приготовиться к виражному маневру. По завершении маневра будет произведен прыжок. Запускаю обратный отсчет до прыжка. Восемь минут до прыжка…
— Что? Какой прыжок?
— Слишком рано!
— Нельзя находиться в грузовом отсеке! Нас размажет по стенкам!
По правилам, в момент темпорального перехода, в просторечии называемого прыжком, люди должны находиться в гибернационных камерах или специально оборудованных компрессионных креслах-ячейках. Раненые и спящие помещались в специальные капсулы, уменьшающие предшествующие переходу перегрузки и смягчающие сам переход. В девяноста пяти процентах случаев, темпоральный нуль-переход, осуществляемый при помощи установленных на грузовые корабли двигателях и генераторах, практически безопасен для пассажиров и груза. Побочные эффекты в виде симптомов перегрузочной болезни, обмороков и тошноты не считаются. В отдельных случаях люди получают сотрясение мозга, гидравлические удары и компрессионные переломы.
В девяносто пяти процентах стартов из Солнечной системы. Не из гравитационной ловушки Черной звезды.
— Сэр! — Орманн хлопнул по стеклу ладонью. — Сэр! Открывайте двери скорее! Мы не успеем добраться до компрессионных капсул!
Паника среди людей усиливалась. Кто-то подбежал к двери, колотя по ней кулаками.
— Нет, — взгляд начальницы стал настолько холоден, что им можно было заморозить пожар в главном реакторе. — Согласно пункту один протокола номер пятьсот пятьдесят один, часть А, вы должны быть изолированы от основного экипажа и помещены в карантин. Гарантировать безопасную доставку в медблок в текущих условиях я не могу. Поэтому остаетесь здесь.
— Нет! Выпустите нас! — вокруг двери толпилось уже человек пять техников и безопасников. — Мы не спускались на планету! Мы не ранены!
— Протокол пятьсот пятьдесят один, пункт 1, часть Б, — Орманн и не заметил, как к ним приблизилась долговязая фигура синтетика, Андреас умел подкрадываться бесшумно. — Необходимо изолировать членов экипажа и пассажиров, вступивших в контакт с группой людей и предметами, означенными в части А.
— Проклятый киборг! — Орманн кинулся на невозмутимого синта. — Это ты все устроил!