Брандвахта (СИ)

В числе «огородниц» и Надежда Бивалькевич, «молодожёнка». После возвращения «сладкой экспедиции» просто пришедшая в каюту Данилыча и объявившая, что довольно ему убиваться по умершей жене и холостяковать. А ей — маяться, дожидаясь, когда нравящийся мужик обратит внимание на неё или кого-то ещё. «Кто-то ещё» — это Фая, единственная, кроме «Айболита», оставшаяся без мужчины. Ну, не считать же в числе таковых малолетнюю Риту? Братец мой отнюдь не педофил. Тем более — у Ритули с Васьком наблюдается интерес друг к другу. По крайней мере, частенько по вечерам на «дальнем» краю палубы «мурлычут».
  
Эх, мне бы самому чуток обмыться, но Надя пока запрещает мочить повязки на руке.
Нет, посмотрев на мою жалостливую (насколько это возможно с гадской опухолью и остатками синяка) физиомордию, сжалилась.
— Только аккуратнее. Просто оботрись влажной тряпкой.
С рациями ещё возится Данилыч, заряжая и настраивая их, поэтому просто попросил девчат передать, что я задержусь.
Снова пришлось зажигать потушенные свечки, а потом одной рукой извращаться, пытаясь достать до спины. Ну, и правую руку выкручивать так, чтобы раненой левой можно было её протереть.
В общем, порнография какая-то получилась, а не мытьё. Но что-то там помыл. Типа: «У меня только яичный шампунь». «Жаль, а я весь хотел помыться».
А на выходе с «банного этажа» коттеджа я нос с носом столкнулся с Олей Бородиной.
— Ты уже закончил, что ли? Жаль, а я хотела тебе помочь.
Хороша, зараза! В объёмах груди до Наташи, конечно, немного не дотягивает, да и бёдра поуже, но ведь слышал же я как-то: если у мужика стоит выбор между женщинами с большой грудью и с маленькой грудью, то он выберет ту, которая даст раньше.
— У тебя же Виктор, а у меня Наташа…
— Ну и что? И ему достанется, и тебе. А зачем терпеть, если прямо сейчас хочется? Тем более, я же знаю, что твоей Наташеньке сегодня нельзя. Она меня с готовкой подменила, а я её подменю в другом деле, — хихикнула женщина.
Про нельзя она не врёт. А я, сука, настолько привык к ежедневному «этому», что прошлой ночью на стенку готов был лезть от желания. Да и сейчас, при виде того, что приоткрылось под халатиком при лёгком движении Ольги плечами, «предатель» зашевелился.
— И даже спинку мне не потрёшь? По-быстренькому. Я, когда мужчина сзади, тоже очень люблю… Да не ломайся ты: когда нам ещё раз случай представится? — потянула она меня за рукав назад, в баню.
— Нет, Оля. Не сегодня — точно.
— Ну, спасибо, что хоть маленькую надежду оставил, — недовольно хмыкнула она. — Тогда храни верность своей подружке и «гоняй в кулак», если живой бабой брезгуешь.
Сука, сука, сука! Сел на первую попавшуюся ступеньку крыльца и нервно закурил, глядя в распахнутую калитку домовладения. От этого разговора хочется так, что «челюсти сводит». Но… не готов я ещё к тому, чтобы «гулять» от Наташи. Просто в глаза ей не смогу смотреть, когда сегодня будем ложиться спать. Но и рассказывать ей про этот разговор не буду, чтобы избежать конфликта между двумя женщинами: вон, что она закатила Венерке, когда та попыталась претендовать всего лишь на её брата.
— Не доверяешь, значит?
«Супруга», ввалившаяся во двор, явно настроена решительно. Мдя… Похоже, недолго она сидела на кухне брандвахты, когда узнала, что Оля пошла в баню, где я моюсь…
В глазах растерянность. Видимо, пока моя «Отелло в юбке» бежала сюда, она успела нарисовать в воображении немало очень пикантных картинок, которые её тут ждут. Вот тебе, Оля, и «по-быстренькому потереть спинку»…
— Да я просто забеспокоилась, почему тебя так долго нет. Может, случилось что…
— Мне-то хоть не ври, — приобнял и поцеловал я милую, уткнувшуюся носом в моё плечо.
— Ничего ты не понимаешь, Мохнашов. Я на втором курсе собиралась замуж выходить. За очень хорошего, как мне казалось, парня. А один раз сбежала с пары. Прихожу в общагу, а он мою лучшую подругу в нашей с ней комнате трахает… Вы же, мужики, сначала головкой думаете, а уж потом, если получится, голову включаете.
Понятно. Отсюда, видимо, и упёртость в вопросе попыток выдать её замуж.
— А у этой, — кивнула она на вход в баню. — Просто на лице написано, что ляжет под любого, кто рядом окажется.
Есть такая буква. Оказывается, не только мы с Данилычем такое заметили. Хотя, конечно, надо быть слепым, чтобы это не заметить. Вон, Лёха Минхажев буквально на второй день жизни в нашей «общаге» интересовался, насколько у Бородиной серьёзные отношения с Виктором.
— Ладно, любимая. Иди на брандвахту. Видишь же: всё в порядке. Не нужны нам скандалы из ревности. Я бы с тобой пошёл, но ты же знаешь, что нельзя вас, женщин, «во внешнем мире» без охраны оставлять. Вот договоримся с местными о том, чтобы наш «полуостров» охранялся, тогда и можно будет вам здесь почти без опаски появляться.
Именно, что полуостров. Этакий почти треугольный, образованный излучиной Белой и рекой Уфа. С каждой из сторон, протяжённостью немногим более двух километров. И три четверти этого треугольника заросло довольно густым лиственным лесом. Мне он и понравился тем, что совсем рядом от «цивилизации», но просто так к нашему «логову» не подобраться. Даже небольшое озерко есть. С тёплой, стоячей водой, на которое в самые жаркие дни повадились кататься по лесной дорожке «туристы». Именно кататься, поскольку до него от брандвахты — те же два «с хвостиком» километра. А что? Тихо, безопасно, несмотря на имеющуюся протоку в Белую, поскольку облюбованный нами пляжик с реки не видно.
Ушла. А я остался караулить. Теперь, даже если Витьке стуканут, у меня свидетель есть, что я на его бабу не лазил. Причём, такой свидетель, которого ни за что не заподозришь в том, что он меня «прикрывает».
— Зря не передумал. Я надеялась…
— Ну, извини, что не оправдал надежд. Всё, Оля, тема закрыта.
  
Фрагмент 16
 
31
Жарко стало уже с утра. Даже не столько жарко, сколько душно.
— Наверное, гроза будет, — снова принялся играть в болгарскую пророчицу Вангу наш «метеоролог». — Такая духота часто случается перед грозой.
Вполне может быть. У нас, на Урале середина августа — всё-таки ещё лето. Особенно здесь, в районе Уфы, где климат намного теплее, чем в моих родных краях, на восточных склонах гор. И осадков выпадает куда больше.
Ох, уж эти осадки! Мало того, что пришлось тщательно прятать от дождей привезённый из Прибельского сахар, так ещё и разбираться с мукОй, добытой на Мелькомбинате. Часть мешков, пролежав два месяца на барже, оказалась подмоченной, мука в них взялась прочнейшей коркой. Вот теперь мужики и пластаются без выходных, строя на одном из «наших» крайних к реке участков в частном секторе что-то навроде таёжного лабаза: склад из профнастила, стоящий «на курьих ножках». Чтобы мыши да крысы не смогли забраться с земли. Несмотря на массовое вымирание всей живности, этих тварей, которых, видимо, частично защитил от излучения слой земли, по-прежнему дохрена. Да и плодятся они стремительно.
Да хрен бы с тем, что они что-то там погрызут! Не так уж и много они способны сожрать при наличии пищи для них во всё ещё пустующих домах. Проблема в том, что район Уфы является природным очагом мышиной лихорадки, которой можно заразиться, даже попив воды из кружки, куда сунула нос или лапки хвостатая переносчица. Не говоря уже о «случайно затесавшемся» в продукты мышином помёте. Для самих грызунов она неопасна, а вот у людей и смертельные исходы случаются.
Конструкция «лабаза» простая: три ряда вкопанных в землю и «заглушенных» по низу обрезков железных труб-«соток», по верху которых приварены привезённые откуда-то (я, как калека, за ними не ездил, но подозреваю, что с никому теперь ненужной металлобазы неподалёку от аэропорта) швеллеры. Поверх швеллеров приварены листы железа, играющие роль пола. К ним же приварены и стальные уголки, являющиеся каркасом будущих стен склада. Каркас обошьётся профнастилом, снятым с заборов вокруг «крутых» усадеб. С крышей тоже заморачиваться не стали, посчитав, что достаточно будет односкатной. Как утверждает Наталья, просчитывавшая конструкцию, перекрытие выдержит давление метров трёх снега.