Брандвахта (СИ)

  
Брандвахта
   
Фрагмент 1
 
На Сочинской в подвальчике разливного стерлитамакского тоже не было.
— Ничего, — объявил Андрюха, не теряя надежды. — В конце улицы Софьи Перовской, как поворачивать на колонию Матросова, купим. Там точно должно быть. Пошли на остановку.
Мне пофиг. На остановку, так на остановку. Пара полиэтиленовых мешочков, в которые нальём это самое пиво, коим непременно хочет меня попотчевать двоюродный брат, и сумка из плащовки — не такой уж и тяжёлый груз. Вон, оба засунули этот «багаж» в карманы лёгких летних курточек-ветровок, и их почти незаметно в карманах.
  
Честно говоря, мне была удивительна такая «тара» под пиво, как полиэтиленовые мешочки.
— Протекут же! — засомневался я, когда брат вручил их мне.
— С чего бы? Уже сколько лет его так таскаем, и ни разу не протекли, если мешочек новенький, не продранный. Главное — аккуратненько завязать его сверху, а потом вертикально поставить в сумку. Ну, и не ронять сумку.
Телефона в квартире у Андрея, живущего в районе «восьмиэтажки», нет. Так что ехал я к нему в гости, можно сказать, наобум. Ну, телеграммами, конечно, обменялись: «Приеду такого-то», «Приезжай». Но оказалось, что именно в день моего приезда ему заступать на дежурство на брандвахте. Это такая плавучая гостиница для персонала треста, занимающегося прокладкой подводных переходов всевозможных нефтепроводов и газопроводов через реки. По сути, баржа, но с построенным на ней одноэтажным зданием, разделённым на каюты-номера, в которых живут сотрудники, когда их «плавсредства» стоят без дела в Уфе.
Работал брат сначала в этом тресте, а потом брандвахту приватизировал бывший муж его сестры, ушедший в бизнес. Но при условии, что ещё пару лет не будет менять профиль этой баржи и оказывать прежние услуги работягам из треста, спешно избавляющегося от непрофильных основных средств ради снижения налогов. Рустам, нашедший «золотую жилу» торговли строительными инструментами (молотки, топоры, пилы, мастерки и даже простейшие побелочные кисти-«макловицы» из мочалки, на которые пока можно делать наценки в несколько раз), «подсуетился на перспективу», решив, что плавучая гостиница в его развивающемся бизнесе — не помеха. И перетащил бывшего родственника дежурить на рации раз в три дня, «сутки через двое».
Ну, а что? Сутки бездельничает на брандвахте, а потом двое «химичит помаленьку», занимаясь ремонтом телевизоров. Из всех забот — трижды в сутки (утром, в полдень и вечером) выйти на связь с трестовской радиостанцией и узнать, не направляется ли в Уфу какая-нибудь посудина, экипаж которой надо будет разместить в комнатках. Если направляется, то встретить людей, выдать им постельное бельё и не обращать на них внимания, пока не придёт пора «принимать номера». Всё остальное время — хочешь, рыбачь, хочешь, спи, а хочешь, пиво пей.
Ага! Вот рыбалкой-то он меня и соблазнил: Кузнецовский затон, в самом начале которого пришвартована брандвахта, находится у самого слияния рек Уфа и Белая. Хочешь, в одну поднимись на резиновой лодке, имеющейся в наличии, хочешь, в другую, а хочешь, прямо с палубы удочку кидай.
— Можно не удочку, можно сетёшку бросить, когда стемнеет. В сторонке от фарватера, чтобы буксиры, заходящие в затон, на винты не намотали, — агитировал меня братец. — Что поймаем — либо на мангале пожарим, либо уху сварим. Там у нас и уже сушёная рыбка есть для пива.
Пару лет назад у них в Стерлитамаке немцы поставили на пивзаводе свою производственную линию, и, по словам Андрея, «вся Уфа теперь только стерлитамакское пиво пьёт». И самое вкусное — не бутылочное, а именно разливное, ради которого мы уже три «точки» оббежали. И теперь едем в четвёртую.
Но и на Софьи Перовской случился облом.
— Возвращаться в центр уже поздно, — глянув на часы, вздохнул брат. — В общем, затариваемся бутылочным и топаем на место.
Забили бутылками не только обе наши сумки. Пиво было везде: в карманах, за поясом штанов, как гранаты у партизана, и даже за пазухой. Так что наклоняться нам крайне противопоказано: не дай бог, поллитровки начнут вываливаться — побьются же!
Нам, конечно, вполне хватит и того, что в сумках. Но пришлось брать ещё и на матроса, которому Данилыч позвонил из телефона-автомата и озадачил покупкой закуси. В дополнение к «тормозку», собранному его подружкой, к которой мы там же, в районе «восьмиэтажки», заскочили по пути на остановку трамвая.
«Подружка» — это очень условно. Пусть они и живут поврозь, поскольку у обоих однокомнатные квартиры, а у Валентины дочери от первого брака десять лет. Но скоро всё переменится: собрались делать обмен, а потом мне снова ехать в Уфу, гулять на свадьбе у двоюродного брата, с которым у нас разница всего-то два месяца. Только он после армии уже три года отгулял, а я, из-за учёбы и случившегося накануне призыва несчастья, пошедший служить не со своим возрастом, вернулся на дембель только прошлой зимой.
Как там у Маяковского?
Отряды рабочих, матросов, голи,
Дошли, штыком домерцав,
Как будто руки сошлись на горле,
Холёном горле дворца.
Но это отряды рабочих, матросов и голи при ходьбе штыками мерцали, а мы звенели стеклотарой. Дошли, бутылками дозвенев, до трёх узких, длинных, метров пять, досок, сколоченных снизу между собой поперечными планками, соединяющих берег с плавучей гостиницей.
— Пойдёшь только тогда, когда я уже на борт поднимусь, — распорядился братец. — Двоих эта сходня может не выдержать. Тем более, так нагруженных.
Ну, да. Даже под ним, более сухощавым, чем я, доски прилично так прогибались. Так что топал я очень аккуратно. И радовался тому, что не начал дегустировать пивко ещё у магазинчика.
Смена вахты заключалась лишь в обмене приветствиями, вопросе «всё в порядке?» и утвердительном ответе «стоящих на низком старте» ребят. Ах, ну да. Ещё и пояснении, что Вовка-матрос на смену выйдет, но на часик задерживается. И пока я загружал холодильник бутылками, предыдущая смена «испарилась».
Две бутылки — в морозилку, чтобы охладились, пока Данилыч проводит мне экскурсию по «вверенному объекту». Как ни хотелось отведать столь расхваливаемый напиток, но пиво надо пить холодным, а не «комнатной температуры». Пусть на улице сегодня пасмурно и вовсе не жарко, а то было бы ещё хуже.
В общем-то, ничего особенного, если не считать того, что это здание брачного типа покоится на «корыте», отлитом из железобетона. По две кровати в номере, туалет в конце коридора общий, душевая комната, вода для которой подогревается газовой колонкой. Вместимость — до тридцати человек. Генераторная на случай отключения электропитания. Тонну питьевой воды по заявке (в зависимости от «наполняемости номеров») привозит водовозка. Плита на кухне с баллонным газом. Второй бак с водой, технической, закачивается прямо из реки. На зиму есть отопление, солярочное. Что ещё? Кастелянная, старенькая стиральная машина «бочка», пара холодильников, «ленинский уголок» с книжными полками и телевизором. По торцам баржи — два свободных куска палубы, на одном из которых установили лавочки, стол и мангал. Но это — уже самодеятельность дежурных смен.
— Слушай, а как весной, в половодье?
Брат знает, о чём я: весенний подъём воды в Белой в районе Уфы достигает 8–10 метров, а от брандвахты до слившихся всего-то в полукилометре отсюда вод двух рек меньше ста метров.
— Да нормально. Баржа не на якоре стоит, а тросами к мощным сваям врастяжку привязана. Поднимается вместе с водой. А вода уходит — вместе с ней возвращается на место. Ну, приходится извращаться и добираться на борт не по сходне, а на лодке. Вон, лесенка для этого есть.
  
— О, класс! Значит, можно будет после купания по ней из воды выбраться.
— Сдурел, что ли? Какое купание? Вода холоднючая! Это же река, а не озеро, она тут прогревается только к концу месяца. В лучшем случае.
Облом! Ну, да ладно. Братец обещал хорошую рыбалку, так что придётся не самому купаться, а червяков купать. Кстати, а они есть?