Имперский экзамен (СИ)

— Ух ты! — воскликнул я. — Ты пришла…
— Конечно, я пришла, — удивленно подняла Сян соболиные брови. — Ты же мой пациент.
Да что б вас! Да чтоб твою мать, тетку Фэн да за ногу! Ну, что это опять такое!
Раньше я может быть вспылил бы, взорвался. Но теперь я то ли умнее, то ли терпимее, в общем я улыбнулся и сказал:
— Круто. Теперь и помирать не страшно.
Лицо Сян дернулось, она бросила чемоданчик на скамейку бросилась на меня с рыданиями, обняла и закричала:
— Не смей! Не смей так говорить! Даже думать так не смей!
Ну, а я что, я успокаивал, целовал слепо, сначала в щёку, а потом и в губы, по спине гладил. А там и сигнал подали с арены. Выходи, мол, Чан Великолепный, бить тебя будут.
— Ну, я пошел. — сказал я Сян.
Она часто закивала мне сквозь слезы:
— Я буду тебя ждать!
И я её поцеловал на прощание, прежде чем уйти. Долго и с наслаждением.
Вот так вот. Сорвал прощальный поцелуй. А может даже вовсе и не прощальный.
Ну это еще бабка надвое сказала, кого на этой арене бить будут. Может это я бить буду.
Ну, я и пошел.
  
Глава 80
 
Простая медицинская техника
 
Ух ты! А народу-то собралось!
Я огляделся по сторонам, выйдя из перехода — трибуны забиты до отказа. От гула возбужденных голосов, казалось, стены вибрируют. Вот такой вот народ, все желают зрелища. И опять, небось, все ставками балуются.
У канатов арены меня встречал рефери, мой старый знакомец, тот, что вел мой бой с Громовой Троицей Северного Придела.
— Привет! — бросил я, приближаясь. — Людно сегодня.
— А то! — согласился рефери. — Не каждый день политический кризис на арене решают. Когда еще такое покажут.
— Ставки делают? — спросил я.
— А как же, — рефери кивнул. — Не без этого.
— Какие ставки-то? — поинтересовался я.
— Два к одному. Против тебя, — сообщил рефери. — Народ сегодня с утра прямо с цепи сорвался, все ставят на победу Ди.
— Мда, не верит в меня народ, не верит, — криво усмехнулся я. — В прошлый раз на меня все ставили.
А в этот раз наоборот. В своего будущего природного государя и не верят! Это не хорошо…
Ну ничего, в этот раз это казино целиком мое. Посмотрим, как кости лягут, лишь бы мне их на арене не переломали…
Я покрутил головой, крутанул ключицей, эх, «раззудись плечо»…
— Ну, ладно, чо, — говорю. — Пошли. Раздолбаем эту арену по новой.
— Но-но-но! — возмутился рефери. — Поспокойнее тут. У меня теперь под рукой огнетушитель! Углекислотный! Остужу в один момент любую горячую голову!
— Ничего себе у вас сервис поставлен, — удивился я
— Ну, дыкть.
Я оглядел его с головы до ног. В прошлый раз он нарядился таким злобным рок-джокером, а в этот раз, фу-ты ну-ты, прямо стиляга.
— А ты чего в костюм вырядился? — удивился я.
— Ну, так повод какой, — отозвался рефери. — Трансляция на весь мир идет. Аудитория под миллиард уже, а я в клоунском наряде?
— Понятно, — пробормотал я — Прям целый миллиард, значит…
Вот нашел же момент так обрадовать! А у меня теперь мандраж. Страх сцены, блин! Охренеть… Так, спокойно. Всё под контролем…
— Ты лучше каску надень, — недовольно посоветовал я рефери. — Зашибём ещё ненароком.
Рефери сильно над этим советом задумался.
Смотрю, из вип-ложи машет рукой дед! А там и генерал Цинь Цюн и Лунцюань, конечно, с ним рядом. Вон, мэр наш с ордой своих референтов, нервничает, дипломаты всякие, международные наблюдатели, и, вроде бы, в глубине я даже заметил лицо агента Фэн.
Все заинтересованные собрались.
Слева под трибунами, там, где собираются служители арены, я заметил встревоженную Сян с реанимационным чемоданчиком, а справа на трибунах вижу, как Дзянь организовывает волну из членов моего неофициального фан-клуба, собравшихся снова по такому клёвому поводу.
Я им там всем тоже помахал.
На огромном экране, ещё больше того, что был до него, моя равнодушно-наглая рожа, над надписью «Чан „Великолепный“ Гун, претендент». Это мировая трансляция, получается, идет. Фух, отлегло от сердца, а то я опасался, что у меня лицо от ужаса перекошено и глаза бегают. Нет, успешно держу покерфэйс, уроки тёщи-тётушки Фэн, пошли мне на пользу.
 
Рефери поднял для меня канаты ограждения. Согнувшись я нырнул сквозь них на арену.
А когда разогнулся, я увидел надзирателя Ди на другой стороне восьмиугольника. Он возвышался над канатами, как башня и в этот раз скинул всё, что обычно носил выше пояса. Впервые я видел его голый торс, и зрелище нехило так впечатляло! А какие замысловатые резные татуировки оказывается, покрывали его тело! Схватка двух драконов, не на жизнь, а на смерть. Длинные волосы завязаны в тугой хвост, лицо мрачное, глаза угрюмые. Босиком. Видать собирается при случае пробить мне пару вертушек с ноги прямо в морду.
Вот блин…
Мы не спеша, под гул трибун, сошлись в центре арены до дистанции в пару шагов. Его тень упала мне на лицо. Какой же он всё-таки здоровенный…
Рефери, уже, кстати, в жёлтой мотоциклетной каске, быстро встал между нами, поглядел на надзирателя Ди, потом на меня и произнес:
— Ну, вы и так всё знаете. Заходят двое, бой до признания поражения одной из сторон. Никакой помощи с трибун, никакого оружия и артефактов, только ци и голые руки. Сражайтесь отважно. Весь город и целый мир смотрят на вас. Приступайте господа.
Рукой меж нами махнул. И живо отскочил в сторону.
Мы стояли друг против друга, еще не в стойке, глядя глаза в глаза.
— Учитель, — произнес я, легонько кланяясь. — Вы только сильно не обижайтесь.
Надзиратель Ди криво усмехнулся и перешел в стойку, а я его тут же отзеркалил.
Надзиратель Ди, видимо, ожидал что я как обычно начну прощупывать его глухую, как кирпичная стена, оборону. Пытаться подсечь несокрушимые, как колонны, ноги, пробить пресс, сравнимый с плотностью бетона, но я не начинал. Я ждал его хода.
— Хорошо, — произнес надзиратель Ди. — Покончим с этим.
Он криво и безрадостно улыбнулся, поднял правую руку к небесам:
— Длань Правосудия! — прорычал надзиратель Ди, и один за другим от ключицы до кулака зажглась на его руке цепочка сияющих сквозь резную кожу циановых шаоданей! Роскошное и убийственное созвездие!
С каждым загорающимся шаоданем трибуны становились все тише, тише и тише…
Восемь штук ровно.
Впечатляет, сука! Как же это впечатляет… Похоже, вот сейчас мне тут кранты и придут.
— Надзиратель, жги! — крикнули с трибун.
Вот блин, а я как-то уже привык собирать безусловное поклонение публики. Что ни бой, так новые впечатления.
— Давай, Чан! — донесся до меня воодушевляющий рев моего деда. — Вломи ему! Как ты умеешь!
Ага, щаз все брошу, и как начну взламывать…
Я старался абстрагироваться от шума с трибун. Сейчас мне потребуется вся моя сосредоточенность и способности к манипуляциями ци, в которых, я могу себе признаться искренне, я очень не силен, по сравнению с истинными мастерами.
И вот тут надзиратель Ди и нанес свой удар.
Не так давно я наблюдал взрыв атомной бомбы с дистанции в пару метров.
Так вот, очень напомнило. Ну, или наверное выстрел фугасным снарядом в упор.
Моей концентрации хватило заметить как заряд ци голубой волной стек с плеча надзирателя Ди, вспыхивая всё ярче на каждом встречном шаодане. Шаодань гас, а заряд энергии вспыхивал ещё ярче влетая в следующий.
А в кулаке эта восьмиэтапная бомба уже сияла невыносимым сиянием сверхновой звезды.
И весь этот поток отправился мне в лицо.
Надзиратель Ди на мелочи не разменивался. От кого другого только дымящиеся тапки и остались бы.
Выставленный мной синий щит согнуло по краям. Рев горячего воздуха оглушил. Волосы на затылке закурчавились от охватившего меня жара. Удар сдул краску с поверхности арены, рефери просто смело ударной волной. Заряд обтек мой изогнувшийся от напора щит, пронесся сквозь канаты тянувшиеся как струны от жара, влетел в проход, из которого я вышел на арену, и взорвался там, под трибунами, подбросив скамейки со зрителями.