Отдам дракона в хорошие руки!

– Кто вы, дивное видение? Как ваше имя? – тяжело дыша в ухо, из-за спины прошептали голосом Янгеля Подлунного. – Я мечтаю нарисовать ваш портрет…
Я обернулась и одарила художника в очередном аляповатом костюме выразительным взглядом. Он смутился, кашлянул в кулак и небрежно бросил:
– Не узнал со спины. Свет приглушенный…
Малахитовые стены в зале действительно не светились, как в коридорах, но в углах и в широком проходе между двух длинных столов стояли высокие бронзовые чаши на металлических витых подставках. От камней поднималось магическое марево, и возникало обманчивое впечатление, будто пространство озарял неверный свет факелов.
  
– То есть портрета не ждать? – с иронией спросила я. – Мне просто интересно: много дивных видений согласилось?
– Мне никогда не отказывают, – высокомерно заявил он, подхватил с подноса проходящей мимо служанки два серебряных бокала и с чарующей улыбкой выдал на ломаном драконьем бранное слово.
Мы с подавальщицей знатно опешили.
– Почему она на меня так смотрит? – сквозь зубы пробормотал Ян.
– Ты выругался, – подсказала я.
– В каком смысле?
– В нецензурном, – фыркнула я и мягко объяснила служанке: – Мой друг плохо говорит на рамейне. Он хотел поблагодарить за напиток.
Та по-быстрому отошла от нас.
– Прости великодушно, милая! Ты обворожительна! – вдогонку ей высказался Ян, привлекая внимание окружающих, и с невозмутимым видом сунул один из бокалов мне: – За приезд!
Не заметив, что к нам не повернулся только ленивый, а земляки коллективно отодвинулись, он отхлебнул вино и уважительно округлил разноцветные глаза. Оказалось, чтобы запомниться в приличном драконьем обществе, необязательно надевать брюки. Можно просто встать рядом с Янгелем Подлунным, изучающим рамейн по сомнительному самоучителю. Жаль, что синих занавесок, да и любых других, на стрельчатых окнах зала не было, а так бы красиво с ними слилась.
– Кстати, отличное вино. Зря не пробуешь, – не постеснявшись еще раз припасть к бокалу, одобрил художник.
– В Хайдесе его называют «приветственным», – проговорили на родолесском с сильным акцентом.
Мы удивленно обернулись. Рядом с нами стоял светловолосый дракон с холеной юной блондинкой в алом, вцепившейся в его локоть. Открытые плечи, глубокое декольте и точеные скулы у девушки едва заметно мерцали от золотистой пудры. Не зря говорят, что драконы любят блесточки. Золотом местные дамы себя не обделяли.
Мужчина был худощав и, вероятно, по местным меркам не обладал великим ростом. Однако мне все равно приходилось поднимать голову. Взгляд то и дело цеплялся за тонкую косичку с золотой застежкой, свисающую у него с виска.
Мы представились. Их звали Ярран и Данри Элори. Друг другу они приходились братом с сестрой и действительно были внешне похожи.
– Красивое платье, – похвалила Данри на недурственном родолесском.
Мысленно я решила, что хозяйка синего платья нашлась, и осторожно уточнила:
– У вас есть похожее?
– Предпочитаю яркие цвета, – ответила она.
– Данри, следи за словами, – едва слышно на драконьем осек сестру Ярран.
– В чем проблема? – полагая, что ее не понимают, спросила она на родном языке. – Всегда считала синий – цветом простолюдинов.
С милой улыбкой она поправила на шее богатое колье.
– Зато в Родолессе синий считается королевским, – невозмутимо перешла я на рамейн.
Возникла сконфуженная пауза.
– А молва не врет, женщины с Родолесса самые обворожительные на всем континенте, – фальшиво хохотнув, принялся нахваливать Ярран. – Госпожа Егорьева, вы, должно быть, прибыли по личному приглашению владыки?
– По заданию Залесской академии магии, – подсказала я, догадываясь, что во мне пытаются разглядеть ту самую пресловутую невесту Эсхарда, о которой многие слышали, но никто не видел. – Я бестиолог.
– Вы изучаете нечисть! – воскликнул Ярран. – Какая приятная неожиданность!
– Увлекаетесь? – вежливо уточнила я.
– У брата в кабинете стоит стеклянный куб с зайфиром, – внезапно поменяв гнев на милость, проговорила Данри и с насмешкой посмотрела на родственника: – Это ящерица с двумя головами. Ярран с ней постоянно разговаривает и кормит мышами.
Оставалось только вежливо улыбнуться. Встречала я любителей-энтузиастов. И не раз. Обычно с видом знаков они несли несусветную чушь и учили меня ловить бестий.
– А я рисую нечисть, – внезапно вклинился в разговор художник. – Янгель Подлунный к вашим услугам.
Мы покосились на высокого худого парня в некотором недоумении. Никто не понимал, какие услуги он может оказать новым знакомым. Разве что портреты написать, но, учитывая любовь господина Подлунного к лишним конечностям на рисунках, рисковать не стоило.
– Прекраснейшая Данри, – не унимался он. – Ваша красота и утонченность запали мне в сердце. Давайте я нарисую ваш портрет!
Блондинка подавилась на вздохе и принялась шарить глазами по толпе, прикидывая, куда спрятаться от грядущей великой чести и художественной благодати от художника, рисующего нечисть. Однако зал вдруг затих. Все обернулись к арке. Владыка Эсхард Нордвей появился перед гостями. По правую руку от него, отступив на шаг, стоял Илайс.
Здесь, во дворце драконов, властитель был в своей стихии и выглядел ошеломляюще. Высокий мужчина с королевской выправкой и широким разворотом плеч. Волосы медного цвета свободно лежали на плечах, синий кафтан с причудливой вышивкой, надетый на белую рубаху без воротника, подчеркивал мускулистое телосложение. Признаться, на балконе королевского дворца и в гостиной моей матушки он не производил столь сильного впечатления.
– Приветствую гостей на празднике в честь наших друзей из Родолесса, – проговорил он низким вибрирующим голосом на рамейне и добавил уже по-родолесски: – Добро пожаловать в Хайдес, господа! Надеюсь, дорога была близкой и легкой.
– Мира и богатства дворцу! – прогудели в ответ драконы ритуальную фразу.
Эсхард окинул зал долгим взглядом, ни на ком не задерживаясь, и прошел мимо меня, не удостоив даже вежливого кивка. Я сжимала тонкую ножку серебряного бокала и чувствовала себя по-настоящему обескураженной. Владыка южных драконов сделал вид, что мы незнакомы.
Прозвучало приглашение к праздничному ужину. Драконы занимали места в соответствии с местными традициями, приезжим помогли сориентироваться слуги. Когда мы с художником оказались за одним столом с владыкой, а рядышком пристроились брат и сестра Элори, вдруг стало ясно, что гостей из Родолесса хитро перетасовали с драконами. Возможно, рассадили по интересам.
Начали выносить закуски. Передо мной поставили порезанный тонкими полосками лук-порей, почти прозрачные блинчики, похожие на кругляши из пергаментной бумаги, и миску с густым темным соусом. Через некоторое время в зал ввезли тележки с огромными подрумяненными со всех сторон утками, обложенными яблоками. Зал оживился.
– Вы пробовали когда-нибудь утку по-хайдески? – спросил у меня Ярран.
– Не приходилось, – с вежливой улыбкой ответила я.
– Истинный деликатес! Им приветствуют только самых дорогих гостей, – пояснил он.
– Всю жизнь мечтал попробовать настоящую драконью утку, – пробормотал Янгель. – В ресторациях ее не умеют готовить.
Одну из тележек подкатили поближе к нам. Слуги ловко срезали с гигантской тушки зажаренную кожицу, обнажив идеально прожаренное, аппетитно дымящееся мясо. Внезапно я поняла, что в последний раз ела ранним утром перед отъездом, и сглотнула слюну. Глянцевую кожу сложили на большое блюдо и торжественно водрузили на стол.
– Вайрити, заверну вам утку, – предложил слуга, ловко втиснувшись между мной и Янгелем.
  
С интересом я следила, как он положил на блинчик порей, добавил хрусткий ломтик кожи и завернул тонкой трубочкой. Пеленал утиную шкварку слуга филигранно! Собрав у меня на тарелке горку необычной закуски, он отошел. Мяса не предложил.
Я попробовала чудо традиционной кухни, исключительно чтобы не обижать хлебосольных хозяев. Очевидно, они очень старались выглядеть гостеприимными. Все лучшее гостям! На вкус утиная шкура в блинчике была ровно тем, чем и являлась: хорошенько прожаренной на огне и натертой медом общипанной кожей…