Путь Скорби (СИ)

Орсини поджал губы и я понял, что это его личное спонтанное решение, когда он увидел на улице девушку рода Колонна. Поскольку я не собирался выпячивать собственную значимость и накалять обстановку, то решил дать ему возможность выйти из ситуации с честью.
— Сеньор Джованни, — снова мирно обратился я к нему, — если хотите поговорить, то мы можем с вами встретиться и позже, за ужином в приятной компании вашего дяди. Если у вас есть ко мне вопросы, я с радостью готов буду вам на них ответить, но не на весьма прохладной улице, где я боюсь подхватить насморк из-за этой проклятой погоды.
Орсини, который в непонятной ситуации с непонятным человеком явно не хотел вмешивать в семейные разборки ещё и третью сторону, тут же схватился за поданную ему соломинку.
— Это отличная идея синьор Мендоса, — важно кивнул он, — как насчёт этого воскресенья? Я предупрежу дядю, что вы будете у нас в гостях, уверен, он будет рад вас видеть.
— Договорились сеньор Джованни, — я склонил голову перед ним, и он сделал ровно тоже, — я обязательно буду.
Он тут же показал жестом своим людям уступить нам дорогу и отошёл в сторону сам. Я показал едва живому от страха Бартоло, сесть обратно на лошадь. Когда я оказался на высоте с молчавшей весь наш разговор с Орсини девушкой, то меня встревожил её взгляд, которым она посмотрела на меня. Он был задумчиво-восхищённо-оценивающий, тот каким обычно себе кошка выбирала жертву из копошащихся, но ничего не подозревающих о зависшей над ними угрозе мышей.
— До встречи сеньор Джованни, был рад знакомству с вами, — вежливо попрощался я с Орсини, который лишь задумчиво кивнул мне, показывая, что услышал меня.
Остаток дороги до дворца рода Колонна мы проделали молча, поскольку были слишком встревоженные случившемся и не желая этому повторения. Я молчал по тому, что сейчас отвечал за девушку и эта ответственность висела на мне, как её провожатым, поскольку был бы я один, то всё было гораздо проще. Но наконец мы проехали открывшиеся перед нами ворота, и я доехал до самого крыльца, провожая девушку.
— Вы дома синьорина, — обратился я к ней, — так что прощайте, был раз знакомству с вами.
— Я в безопасности, только благодаря вашей храбрости синьор Иньиго, — она улыбнулась мне, — вы настоящий рыцарь.
— Я позор рода, синьорина Колонна, — мне даже стало смешно от её слов, — не вздумайте сказать эти слова рядом с кем-то из рода Мендоса, не то вас поднимут на смех.
— С вашего позволения, я останусь при своём мнении синьор, — обиделась она на меня.
— Доброго вечера синьорина Анна, — попрощался я с ней, показав Бартоло и охране, что мы уезжаем.
Девушка кивнула и направилась в дом, мы же повернули в сторону ближайшей таверны, чтобы подкрепиться. Живот Бартоло просто призывал к этому, а я и сам был не прочь перекусить. Разумеется, охрану я кормил теперь тоже из своего кармана, чему они были бесконечно признательны. Бернард говорил мне, что служить мне рвались теперь почти все из его отряда и парни даже бросали теперь жребий, кто пойдёт ко мне, когда я просил прислать себе солдат для моего сопровождения или охраны.
  
Глава 9
 
Вечером встревоженный Алонсо принёс мне письмо со словами.
— Прибыл гонец сеньор Иньиго, — он обеспокоенно посмотрел на меня, — сказал, что ему приказали дождаться ответа.
Я протянул руку и взял письмо из рук управляющего, первым в глаза бросился герб с одинокой колонной, который был оттиснут на сургуче.
— Пока я читаю, прикажи посадить гонца на кресло, дать вина и еды, а мне позови Бартоло, — попросил я его и он бросился выполнять мой приказ.
— «Добрый вечер синьор Иньиго де Мендоса, — началось послание, — прошу простить меня, что обращаюсь к вам так, словно мы знакомы, но, к своему несчастью, я не был знаком ранее со столь доблестным человеком, как вы, поэтому прошу простить меня заранее».
Я от такого количества вежливых оборотов хмыкнул, но вернулся к чтению.
— «Чтобы устранить это недоразумение, прошу вас принять моё приглашение, прибыть к нам в гости, в тот день и час, когда вам это будет удобно. О дате прошу сообщить вас с гонцом, который передаст вам это письмо. С уважением и почтением, Просперо Колонна».
  
— Ни слова о сегодняшнем происшествии или Анне, — улыбнулся я про себя, — ни титулов, не одной фразы про себя. Я начинаю заочно уважать вас кардинал.
В комнату вошёл Бартоло, вопросительно посмотрев на меня.
— Нужно написать ответ, — показал я ему на письменные принадлежности, и парень кивнул, сел за стол и приготовился меня слушать.
— Добрый вечер ваше преосвященство, — стал диктовать я ему, — я много слышал о человеке столь много сделавшего для Святого престола и Рима, как вы, но никогда даже не надеялся иметь чести быть знакомым с вами. Поэтому с благодарностью и поклоном принимаю ваше приглашение. К сожалению, на эти выходные у меня уже назначены встречи с кардиналом Виссарионом Никейским и сеньором Джованни Орсини, которые я не могу отменить даже из уважения к вам. Поэтому если вас устраивает суббота следующей недели, я с радостью и благодарностью посещу ваш дом. Иньиго де Мендоса.
— Написал синьор Иньиго, — Бартоло посмотрел на меня.
— Запечатай и отдай гонцу, он ждёт внизу, — приказал я, — и возьми у Алонсо два флорина, дай ему в награду.
— Слушаюсь синьор, — парень быстро и споро всё сделал, запечатав письмо и поставив оттиск моим перстнем, на котором пока ничего не было, кроме фамильного герба и пошёл вниз. Вскоре он вернулся и доложил, что всё сделано, как я и приказал. Гонец награждён, довольный, унёс ответ.
— Спасибо Бартоло, — поблагодарил я парня, — можешь быть свободен.
Кивнув, он оставил меня наедине с книгой.
* * *
— Кардинал Просперо, ваше мнение о дате начала объявления Крестового похода против турок? — Каликст III специально выделил на собрании курии имя своего нового союзника, чтобы лицо кардинала Орсини при этом передёрнулось от гнева. В день коронации папы, жестокий спор из-за графства Тальякоццо между графом Эверсо д’Ангвиллара и Наполеоне Орсини перерос в стычку, во время которой один из слуг Орсини был убит. В отместку Орсини разграбили дом графа на Кампо-дель-Фьори, но всё вывести оттуда не успели, поскольку появились пятисот человек от людей Колонна и отбили часть украденного. С тех пор в городе каждый день вспыхивали тут и там стычки между людьми, поддерживающими одну из фракций, что, конечно, не добавляло ни порядка в городе, ни сбавляло накала вражды между двумя домами.
— Ваше святейшество, — задумчиво заметил кардинал, — 15 мая 1455 года — прекрасная дата для этого богоугодного дела, я полностью поддерживаю ваше решение.
Каликст III спрятал усмешку в углу губ, видя, как снова дёрнулся кардинал Орсини. Заседание курии продолжилось и закончилось только поздно вечером, когда все вопросы по кандидатурам легатов, которых планировались отправить на сбор денег по всей Европе наконец закончили, и списки передали в канцелярию для оформления всех необходимых документов, а также писем, для оповещения королей о прибытии в их страны легатов папы.
Кардиналы стали устало расходиться, но неожиданно кардинал Колонна подошёл к греческому кардиналу Виссариону Никейскому, которого знал, но последнее время они не очень ладили из-за одной его просьбы.
— Ваше преосвященство можно вас на минуту? — вежливо попросил он.
— Да ваше преосвященство, — остановился тот, будучи не очень довольным этой встречей.
— Я хотел бы узнать ваше мнение о вашем ученике Иньиго де Мендосе, — попросил он, — каков он?
— Он что-то опять натворил? — насторожился кардинал, заставив удивиться Колонну.
— А он может? — тут же заинтересовался Колонна.
— К сожалению или счастью, но да, — с усмешкой вздохнул старый грек, — но об этом вам лучше спросить у его наставника кардинала Торквемады. Что же касается меня, то для меня Иньиго как сын, точнее такой, каким бы я хотел иметь своего. Он умён, жаден до знаний, гибок умом, набожен, в общем лучшего сына вы вряд ли бы смогли себе пожелать.