Списанная со счетов (СИ)

Раньше Анриетта не позволяла себе подобного тона… или, что более вероятно, я её слишком плохо знала.
Приношу “фее” ещё одну шелковую сорочку.
Выкладываю перед другими покупательницами два рулона серого льна, потому что они спорят и никак не могут определиться окончательно.
Замечаю, как Мика прошмыгивает мимо меня, и исчезает в дверях, кухоньки.
— Всё это не то! Не то! — Анриетта отшвыривает сорочку.
Успеваю поймать её, прежде чем она соскользнёт с прилавка на пол.
Такое явное раздражение переходит границы приличия, и я уже собираюсь высказаться, но…
— Анриетта, — строгий холодный голос Рэйнхарта заставляет фею встрепенуться, а других посетительниц заинтересованно вытянуть шеи. — Все эти сорочки были ничуть не хуже тех, что ты обычно выбираешь. Но если тебе что-то не нравится, мы просто уйдём.
Анриетта резко меняется в лице, а на её губах вновь растягивается нежная улыбка.
Заигралась и забылась?
— Конечно, милый. Извини. Я немного… ммм… огорчилась… потому что хотела найти что-то… эээ… особенное… Но ты, как всегда, прав, пожалуй, нам лучше уйти.
Она подходит к Рэйнхарту и проводит рукой по его предплечью.
Не хочу на это смотреть и переключаю всё внимание на других покупательниц — отрезаю им ткань и принимаю оплату.
Пусть бы уже эта сладкая парочка… троица… скорее убралась отсюда.
— Ой! А где мой браслет?
Все взгляды устремляются на поднятое запястье Анриетты.
Браслета нет.
  
Глава 27. Игра на вылет
 
Ева
— Рэйнхарт, милый, у меня только что на руке был браслет!
— Я знаю… — Рэйнхарт хмурится.
— Наверное, милочка, ваш браслет расстегнулся, пока вы перебирали кружева, — выступает с предположением покупательница серой ткани.
— Мой браслет не мог расстегнуться сам по себе! — уверенно заявляет Анриетта, и тон её голоса мне очень не нравится.
Обхожу прилавок и смотрю по сторонам. Приседаю, чтобы проверить, не мог ли браслет случайно залететь под вешалки с сорочками или в угол.
— Я помогу, — Рэйнхарт тоже приседает и ищет браслет возле зеркала.
— Вы ничего не найдёте! — раздражённый голос сверху. — Лоривьева, не нужно изображать невинность! Я же сказала, что браслет не мог сам расстегнуться! Там надёжный замок!
— Что ты имеешь в виду? — от волнения перехожу на ты. До меня начинает доходить масштаб возможной подставы.
Обращаю внимание, что леди Ехидны в лавке нет. Ушла? С чего бы?
И это мне тоже не нравится.
Зато покупательницы серой ткани уходить не спешат. Они явно ждут развязки столь занимательного события.
— Ты обвиняешь Лоривьеву? — Орнуа поднимается и подходит к Анриетте. Он будто что-то ищет в её глазах.
— Он. Не мог. Просто так. Исчезнуть! — фея уверенно цедит слова, едва не скалясь.
В лавку как раз возвращается фира Кларис. В её руках стопка вещей для Мика.
— Что случилось? — в голосе хозяйки беспокойство.
Вот, блин…
— На моей руке только что был браслет! А эта девица его, вероятно, решила себе присвоить! — тычет в меня пальчиком Анриетта. — Я требую, чтобы её обыскали!
Да не охренела ли?
Проглатываю много отборных слов и вежливо интересуюсь:
— Зачем мне этот браслет?
— Зачем браслет? Может, так ты надеялась поправить своё денежное положение? Раз не вышло за счёт мужчин, то…
— Анриетта прекрати, это перешло уже все границы, — Рэйнхарт строго осекает её и берёт за руку. — Мы уходим.
— Что? Ты защищаешь воровку? Ниорли? — взвивается и вырывает руку, не давая себя увести.
— Я не воровка! — цежу сквозь зубы, но голос не повышаю. Не хватало ещё выглядеть истеричкой.
— Но мой браслет пропал! Его нет! А я видела, как ты на него смотрела! — Анриетта гнёт свою линию, и я вижу в глазах окружающих сомнения. — Анриетта, мы выбирали кружево для манжета! Разумеется, я смотрела на запястье и видела браслет. Но мне бы и в голову не пришло попытаться его снять!
Ненавижу оправдываться. Желудок стягивает от гадостного ощущения, а к щекам приливает краска.
Такое чувство, будто каждый сейчас пытается примерить на меня образ той самой воровки. Даже Орнуа.
  
Я бы очень хотела незаметно проверить собственные карманы, но как это сделать под пристальными взглядами?
— Вот именно! Ты сняла браслет, когда подбирала кружево для манжетов! И сделала это из зависти!! Я чувствую! — топает ножкой. — Рэйнхарт, я требую, чтобы её обыскали!!
Какой-то бред… или нет? Что если … В этот момент меня посещает догадка… А что, если это сделал Мика??
Что, если Анриетта действительно ни при чём?
Но тогда и в моих карманах ничего нет?… Ведь так?
Колокольчик дзынькает, и в лавку возвращается старшая Орнуа, за которой следует… тот самый капитан, у которого я только пару часов назад отбивала Мика.
Да они издеваются? Что ж за день сегодня такой?…
— Вот она воровка! — уверенно указывает на меня леди Ехидна. — Выверните её карманы!
На лице капитана отражается узнавание, а на его губах появляется предвкушающий оскал:
— Снова ты? — басовитый рык направлен в мою сторону. — Так и думал, что с этой девицей не всё чисто. Воровка, значит…
Внутренности болезненно скручиваются.
Все замирают, чувствуя близость развязки.
Ощущаю себя загнанным кроликом.
Делать-то что?
Пячусь, натыкаясь попой на край прилавка.
Капитан уверенно шагает ко мне, сжимает локоть и обыскивает все карманы с каким-то остервенелым рвением.
Поднимаю глаза и ловлю затаённое дыхание свидетелей моего позора.
Сжимаю зубы, пытаюсь храбриться, но от страха у меня подкашиваются колени. Если браслет действительно окажется в моих карманах… как доказать свою невиновность?
Разве это не то же самое, что было с Эмильеном Эмильтоном? Разве тогда хоть кто-то меня выслушал? Хоть кто-то встал на мою сторону?
В ушах начинает звенеть. Зажмуриваюсь.
Господи, пожалуйста… если выберусь, сделаю всё, чтобы подобного унижения больше не повторилось…
— В карманах пусто, — разочарованно басит бугай в форме городской стражи, а я понимаю, что всё это время не дышала.
— Что? Пусть её разденут и обыщут ещё раз! Она успела его перепрятать! — требует Анриетта.
— Нет! — обхватываю себя за плечи. — Вы с ума сошли? — шепчу, потому что голос меня не слушается.
Они же не могут это сделать? Или…
Капитан пытается схватить меня за высокую горловину платья. Дёргаюсь и чувствую, как верхняя пуговка отлетает.
— Я сказал, убери руки прочь! — голос Рэйнхарда пробивается сквозь звон в ушах, он отбивает запястье капитана и оттесняет его так, чтобы загородить меня спиной.
Всё происходит очень быстро.
Капитан отшатывается, но не решается спорить с лордом. Злость на лице стража смешивается с недоумением.
— Что? Рэйнхарт, как это понимать? — Анриетта.
Даже меня его поведение вводит в ступор, а у обеих леди Орнуа сереют лица.
— Лоривьева благородная леди. Никто не вправе требовать у леди прилюдно снять верхнее платье. Иначе вы сами пойдёте под суд за нарушение конов Варрлаты, — его голос снова холоден и спокоен. Но это спокойствие кажется обманчивым.
— Благородная леди? Она ниорли!! Ниорли! Я требую, чтобы её обыскали! Она воровка! — не собирается сдаваться блондинка.
— Откуда такая уверенность, Анриетта? Ты же видела, что в карманах Лоривьевы ничего не нашли.
— Потому что… только она могла украсть!
— Анриетта. Откуда. Такая. Уверенность? — его голос становится на несколько градусов холоднее.
— А кто ещё?? — фея прикрывается бравадой, но в её глазах мелькает страх.
Рэйнхарт шагает к ней, обхватывает предплечье и опускает руку в карман платья самой Анриетты.
— Рэйнхарт, т-ты с ума сошёл?! Как ты обращаешься со своей с-супругой? — захлёбывающийся возмущением голос леди Ехидны.
Один карман.
Анриетта пытается выкрутиться.
Другой карман…