Списанная со счетов (СИ)

***
— Ания, скажи, пожалуйста, а для меня может найтись какая-то работа? — допытываю хозяйку, когда вечером садимся ужинать.
— Что? Ты хочешь работать? Сама? Но ведь ты леди! — искренне недоумевает.
— Ой, да брось, не вижу ничего ужасного в том, чтобы работать. Мне же нужны деньги.
— А что с землями?
— Земли-земли… деньги нужны мне уже вчера, а земли ещё продать нужно, — опускаю лицо на ладони и массирую виски. — Дело это, как выяснилось, небыстрое. Со мной, вон, некоторые даже говорить брезгуют. Репутацию свою берегут!
Ания расстроенно качает головой.
— Так что, Ани, как думаешь, найдётся для меня работа?
— Знаешь, обычно работу найти непросто, но в лавке, куда я кружева сдаю, хозяйка уже давно сама не справляется. Управляющая ей нужна, да где ж найти помощницу, которая читать да считать обучена? А ты леди, ты точно можешь. Вот только согласишься ли простых людей обслуживать? Неблагородное это дело, да и плата там скромная.
— В голодный год и жёлудь — орех. Ты спроси хозяйку за меня, а там и посмотрим.
Ания грустно улыбается:
— Я с утра как раз кружева в лавку понесу, можешь со мной пойти. Хочешь?
Киваю и благодарно улыбаюсь. Как же я соскучилась по нормальной работе!
В груди поселяется предчувствие чего-то правильного.
  
Глава 21. Как заработать на новое одеяло?
 
Ева
— Лоривьева… остановись…
Низкий, словно немного простуженный голос за моей спиной. Мужские пальцы мягко касаются локтя. Заставляют замереть.
Ания, не замечает, что я отстала и уходит вперёд по шумной многолюдной улице.
Время растягивается густой патокой.
— Я искал тебя…
Чувствую руки темноглазого лорда на своих плечах.
Сердце ударяется о грудную клетку, от волнения меня бросает в жар.
— Лоривьева… я знаю правду… знаю, что случилось той ночью…
Ощущаю невесомое касание губ на своей шее.
— Хочу, чтобы ты вернулась ко мне…
Его пальцы всё сильнее сжимают мои плечи.
— Лоривьева… вернись…
— Лоривьева… проснись… скоро выходить, а ты ещё спишь!
Голос становится женским, а перед глазами возникает лицо Ании. Она мягко трясёт меня за плечи:
— Прости, Лоривьева. Ты не просыпалась, когда я звала тебя, — немного виновато улыбается. — Нам бы поторопиться. Фира Кларис не любит, когда опаздывают.
— Спасибо, Ани… — заспанным голосом. — Я сейчас спущусь.
— Давай, жду тебя внизу!
Тело ещё сладко тянет от ощущения присутствия Рэйнхарта. Проявляю слабость и прикрываю глаза, пытаюсь вернуться и досмотреть последние мгновения сна… но он тает, оставляя после себя ощущение горькой пустоты.
Нужно найти возможность поговорить с ним…
***
— Как ты сказала, её зовут? — спрашиваю Ани, когда мы уже бодро пересекаем площадь Искупления.
С северной стороны над площадью нависает храм Варрлаты. Он просто огромен. Острые пики чёрных готических башен царапают низкое небо, а их тень касается моих ботинок, хотя я обхожу площадь по южной стороне.
Помимо храма здесь расположились несколько солидных зданий, украшенных гербами королевства, вокруг которых теснятся богатые ресторации, лавки дорогих тканей, ювелирные мастерские и какие-то конторы, предназначенные явно не для бедных.
— Фира Кларис. Запомни, хозяйку зовут фира Кларис, и она весьма набожна! — добавляет Ани.
— Что это значит? — отвлекаюсь от рассматривания площади.
— Строго соблюдает наисвятейшие коны Варрлаты.
Блин.
— А что хозяйка делает с маленькими грешницами? — пытаюсь пошутить, но Ани бросает на меня недоумённый взгляд. — Ани, я имею в виду, что будет, когда фира Кларис узнает, что злые языки заклеймили меня ниорли?
— Ах, вот ты о чём? Выгонит, наверное, — пожимает плечами. — Думаю, лучше вообще умолчать о том, что ты леди. Раз хочешь работать, то с этого момента ты просто фира Лори.
— Пойдёт! Так даже лучше. Меньше будет вопросов.
Маленький магазинчик расположился на тихой улочке в нескольких кварталах от площади Искупления. Над входом старая выцветшая вывеска, которая гласит: “Галантерейные товары и булавки для фир”.
  
— Нам сюда, — Ани смело дёргает на себя дверь.
Дверной колокольчик оглашает наше появление.
Напротив входа — прилавок. За прилавком — старый деревянный стеллаж во всю стену. На полках стеллажа расположились мотки шерстяных ниток, стопки ткани, горка чепцов, кособокая корзиночка с несколькими надломленными прутьями. Из корзинки змейками свешиваются широкие ленты, и мне кажется, будто эти ленты задумали сбежать.
— Праведного утра, Ания. Весь заказ принесла? — в углу позади нас обнаруживается щуплая дамочка со строгим взглядом. На её голове красуется аккуратный белоснежный чепец.
Дамочка ловко сворачивает длинную сорочку из грубоватой ткани и кладёт её в стопку к другим сорочкам.
— Праведного утра, фира Кларис! Здесь всё, о чём договаривались, — Ания аккуратно выкладывает на прилавок кружевные ленты и пару красиво расшитых платков. — Фира Кларис, хочу представить вам фиру Лори. Она ищет работу, и я подумала, что вам может быть интересно…
— Работу? А считать вы умеете, фира Лори?
— Разумеется. И писать умею, но не быстро, — уточняю на всякий случай.
— Фира Лори, значится… — строго рассматривает меня хозяйка. — А если из тридцати пяти аров ткани отрезать восемь, сколько останется?
— Двадцать семь, — не задумываясь.
— А если две уважаемых фиры захотят поровну оставшуюся ткань поделить?
— Если у нас всего двадцать семь аров, то каждой по тринадцать с половиной достанется.
— А если ар той ткани стоит по половине эке? Сколько возмёшь с каждой?
На секунду задумываюсь, мысленно деля тринадцать с половиной на два:
— Это будет шесть эке, да сверх того ещё одна полушка и один четвертак.
— Ишь ты, и впрямь учёная, — хозяйка выглядит немного озадаченной. — Ну что ж, фира Лори, поработай со мной, коли действительно хочешь. Плачу по четыре эке в неделю. Согласна?
Четыре эке не сделают меня богатой, но так я хотя бы не буду сидеть на шее у бедной Ании.
— Согласна.
***
Следующие дни я полностью погружаюсь в работу. Я просыпаюсь на рассвете, а возвращаюсь в густых сумерках, спеша оказаться дома до того, как улочки опустеют. Я разбираюсь с тем, как вести записи, изучаю товар, запоминаю множество мелочей, о которых рассказывает фира Кларисс.
Сама хозяйка проживает этажом выше собственной лавки. Каждый полдень она посещает мессы в храме Варрлаты, радуясь, что теперь у неё есть возможность отлучаться. Иногда она возвращается из храма под руку с какой-нибудь фирой, и та из вежливости заглядывает в магазинчик, а уж заглянув, не уходит без покупки.
Общаемся мы в основном по делу, и я радуюсь, что фира Кларис не лезет с расспросами в мою личную жизнь.
Покупательниц в лавке не много. В основном это простые горожанки, которые этой улицей возвращаются с площади Искупления, но пару раз заглядывали и хорошо одетые леди. Одна из таких богатеньких посетительниц приобрела лучший хлопок и кружева, а вторая осмотрелась, фыркнула и, задрав нос, покинула лавку.
Это заставило меня задуматься.
— Скоро за податями придут, а тканевая мануфактура цены собирается повысить. Как же всё не вовремя, — расстроено качает головой хозяйка. — Сейчас бы тканями закупиться впрок, пока цена не кусается. Но и сборщики податей ждать не любят — так пенями обложат, что никакой выгоды не получится.
Мы как раз закончили в лавке переучёт и теперь делаем записи в большой хозяйственной книге с потрёпанными уголками.
— Вот твои четыре эке, Лори, — хозяйка со вздохом пододвигает мне горстку монет, а я прячу их к себе в карман.
Монетки приятно звякают, и от этого звука мне становится легче дышать. Половину отдам Ани, на остальные два эке буду покупать еду следующую неделю. И всё. Больше ни на что не хватит. А нам с Сэлли очень нужны нормальные одеяла. Надоело укрываться простыней, поверх которой для утяжеления разложена одежда.