Закон Фукусимы

– Нам главное – из тоннеля выйти так, чтоб нас сразу на открытом пространстве не пристрелили, – произнес Японец. – Думаю, нас по-любому будут ждать. И если с ходу начнут палить, то не поможет ни мое ниндзюцу, ни твои сталкерские навыки.
* * *
Виктор оказался прав на сто процентов.
Нас ждали.
Но не для того, чтобы стопроцентно расстрелять на выходе: надо же сначала выяснить, что произошло. Без сомнения, диспетчер доложила о нестандартном ответе по рации, и сейчас шестеро таких же амбалов, как и те, которых мы прищучили в тоннеле, держали нас на прицеле своих автоматов. Позади них стоял то ли военный, то ли полицейский автомобиль, похожий на американский «Хаммер». За ним – машина скорой помощи. Это хорошо. Стало быть, база не исключила вероятность того, что история, выдуманная Виктором, – правда. Значит, наш спектакль мог удаться.
Мы выбрались из тоннеля эпично. Я шел, спотыкаясь и еле волоча ноги, а Виктор, держа мою руку на своем плече, чуть ли не волочил меня на себе, при этом опустив голову вниз и старательно глядя себе под ноги. Разумеется, на нас была униформа амбалов, оставшихся в тоннеле, надетая прямо поверх нашей вместе с разгрузками. Кстати, получилось в тему: амбалы были перекачаны не хуже дружинников из мира Кремля, поэтому, если б мы просто натянули их шмот на себя, он бы висел на нас мешками. А так – на первый взгляд вроде незаметно. «На первый» и «вроде» – ключевое, так как, на мой вкус, маскарад был довольно паршивый. Вся надежда лично у меня была только на гипнотические способности Савельева, хотя в глубине души я сильно сомневался, что ему удастся заканифолить мозги полудюжине автоматчиков.
Удалось. Пока что.
Огнестрелы неуверенно, но опустились. Может, стрелки меня узнали? Я лицо трупа копировал старательно, и теперь оно серьезно болело в районе глаз и скул: одно дело – слепить из собственного мяса морду своего брата по расе, и совсем другое – физиономию азиата. Боюсь даже представить, что будет, если придется облик негра на своем черепе ваять…
– Тридцать первый, что случилось? – отрывистым командирским голосом рявкнул один из автоматчиков, сержант, судя по трем полоскам на погонах, или что-то вроде того.
– Я доложил… – не своим голосом прохрипел Виктор. – Мы оба ранены… Нужна помощь…
– Оба марш в скорую, – распорядился «сержант». – Группа – в тоннель. Тридцать первый, по прибытии в госпиталь после оказания помощи немедленно составьте письменный доклад о происшествии.
Ага, бюрократию здесь, под землей, никто не отменял. Все то же самое, что и наверху.
И да: тут, под землей, было фантастично. Нереально – на первый взгляд. Но, с другой стороны, если подумать, объяснимо.
Япония – страна вулканов. Как действующих, так и потухших. У любого вулкана есть очаг магмы, расположенный глубоко под землей, жерло, по которому устремляется вверх расплавленный поток, и кратер, из которого он извергается. И чем крупнее очаг, тем шире и жерло, и кратер.
То место, где мы сейчас находились, много сотен тысяч, а может, и миллионов лет назад, вероятно, было гигантским кратером потухшего вулкана, который, извергнув огромное количество лавы, успокоился навеки. А потом, под воздействием ветра, землетрясений и времени, края кратера обвалились вниз. На поверхности земли остался вулканический остров, внутри которого сформировалась огромная полость, где запросто разместился целый подземный город. Я не спец по вулканам, и возможно, что я это все себе нафантазировал, но, когда видишь такое, мозг поневоле пытается придумать объяснение увиденному.
От того места, где мы находились, вниз вела дорога, выдолбленная в застывшем камне, некогда бывшем расплавленной лавой. А внизу раскинулся настоящий город. Множество зданий разных размеров и высоты, построенных из того же черного камня, что был везде, куда ни кинь взгляд. И, судя по ярким переливающимся огням, хорошо видным отсюда, с рекламой там было так же хорошо, как и в городах наверху. Видимо, у японцев это в крови – чем больше ярких, цветных, навязчивых рекламных текстов маячит перед глазами, тем лучше.
 
А еще этот город освещало солнце, по яркости сопоставимое с настоящим. Конечно, это было нечто вроде гигантского плафона, вделанного в потолок подземной пещеры, и сиявшего настолько ярко, что не оставалось никаких сомнений насчет того, откуда берется энергия для столь интенсивного света.
– Ядерный реактор, – сказал Виктор, когда мы забрались в карету скорой. – Я об их солнце. Без действующего реактора такой светильник эффективно работать не будет: просто энергии не хватит.
– Прям с языка снял, – кивнул я.
Продолжить беседу не удалось – в скорую полез медперсонал, который до этого на всякий случай прятался в броневике. Водила сразу за руль уселся, завел машину и тронулся с места, за что ему большое спасибо. А доктор с медбратом всерьез собрались лечить нас, в целях маскировки забравшихся на колесные носилки и принявшихся изображать из себя полутрупы. Нам бы отъехать подальше от броневика, а там уж по ситуации разберемся…
Врач по рации запросил вторую скорую на случай эвакуации других раненых, после чего отключил связь – и замер, обнаружив что на него направлен автоматный ствол. Медбрат же решил поиграть в героя, бросился на Виктора – но тут же стек на пол, поймав банальный удар кулаком в челюсть, настолько молниеносный, что среагировать на него шансов попросту не было.
Вырубив медбрата, Виктор быстро пересел на сиденье рядом с водилой, сунул ему автомат под ребро и пояснил, что самое лучшее для него сейчас – это просто спокойно выполнять свою работу. Я же занялся допросом врача, оказавшегося довольно словоохотливым, – правда, далеко не факт, что он говорил правду.
По его словам выходило, что под землей находится город ученых, где проводятся мирные исследования. Какого рода эти исследования – он не в курсе, его дело оказывать первую помощь больным, больше он ничего не знает.
– Негусто, – прокомментировал Виктор.
– Ага, – согласился я. После чего достал из кармана КПК и показал врачу фото Кацуми, жены профессора Такеши. – Эта дама вам не знакома?
Японец глянул, мотнул головой.
– Нет. Первый раз вижу.
При этом я был готов поклясться, что он врет: мгновенно побледнел, слишком уж энергично дернул головой. А еще я увидел промелькнувший в его глазах страх. Интересно, с чего бы такая реакция?
Конечно, я знал много неаппетитных способов, как быстро разговорить пленного. Но подвергать экспресс-допросу врача скорой помощи для меня было слишком. Бандита, вышедшего против меня с оружием, или же гада какого-нибудь, для которого чужая жизнь ничего не значит, – запросто, так как точно знаю, что в случае чего ради интересующей их информации они сделают со мной то же самое. Но пытать гражданского есть мерзость, никак не стыкующаяся с моим моральным кодексом.
– Ладно, – кивнул я. – Не хотите говорить – не надо, ваше право. Но мне придется вас связать ради вашей же безопасности.
– Конечно, – улыбнулся врач, протягивая ко мне руки, сложенные в запястьях. – Я все понимаю.
Что ж, приятно иметь дело с понятливым пленником, который не орет и не пытается строить из себя героя, а просто следует элементарным правилам…
Да твою ж душу!
Поток моих благостных мыслей был прерван резким движением врача, в руке которого непонятно откуда оказался скальпель. Острое сверкающее жало сверкнуло возле моей шеи, и я едва успел заблокировать удар, направленный в сонную артерию. Если б не реакция, отточенная годами тренировок, доктор одним движением рассек бы мне и горло, и обе артерии. Причем, потерпев неудачу, он не собирался останавливаться, занеся руку для второго удара.
И я этому удару не препятствовал. Лишь отклонился назад, пропуская лезвие скальпеля мимо своего горла, отпустил автомат и ударил обеими руками, крест-накрест – левой под локоть атакующей руки, а ладонью второй – по кулаку врача с зажатым в ней скальпелем.
Честно говоря, удар рискованный, требующий большой точности движений, и в данном случае оправданный лишь моими личными заморочками. Ну не хотелось мне, чтобы врач умирал от моей руки! Пусть даже этот врач желал мне смерти.