Пирамида здоровья: гормоны, чекапы и контроль старения
Так, продолжительность жизни за последние шестьдесят лет выросла в среднем на десять лет, в развитых странах достигая восьмидесяти лет.
Описанные факты (появление новых рекордов в спорте, увеличение продолжительности жизни) можно объяснить улучшением качества питания, уровня жилищных условий, увеличением доходов, увеличением количества доступных залов для физических тренировок, а также прогрессом медицинских методов диагностики и ранним выявлением заболеваний, изобретением новых лекарств, в том числе и для терапии ранее неизлечимых болезней. Но на тех же медицинских конференциях, где озвучиваются успехи и достижения современной медицины, звучат и сообщения о нарастании количества, частоты и тяжести заболеваний, что можно интерпретировать как объективные критерии снижения качества здоровья в популяции.
Действительно, за прошедшее время отмечается драматичное снижение возраста дебюта и общее нарастание таких тяжелых заболеваний, как сахарный диабет, нейродегенеративные заболевания (рассеянный склероз), ревматологические заболевания (ревматоидный артрит) и онкопатологии.
Схожие по направленности тенденции обнаруживаются у различных групп пациентов с разными заболеваниями, что свидетельствует о развитии системной дегенерации. Сравнение аналогичных групп пациентов пятидесятых – семидесятых годов XX века и нынешних выявляет многократное увеличение заболеваемости, а сравнение уровня здоровья, фиксируемого при диспансеризации, обнаруживает снижение физических кондиций у здоровых детей и подростков. Это заставляет объединить описываемые тенденции в термин «поколенческая дегенерация», механизмы и закономерности которой описаны в этой книге.
В противоположность термину «эволюция» поколенческая дегенерация – это системное снижение функционального состояния биологических организмов во времени, закрепляющееся и усугубляющееся в последующих поколениях.
Под поколением следует понимать совокупность людей, родившихся в одном временном промежутке, проживающих в схожих условиях и репродуцирующихся примерно в одно и то же время. В среднем смена поколений у людей происходит за 20–25 лет. Соответственно, в одной семье мы можем обнаружить, как правило, три поколения: дети, родители, бабушки с дедушками. Изменение здоровья можно прослеживать и в пределах одной семьи. В данной книге будут описываться изменения, происходящие с человеком как биологическим организмом за последние три поколения: с 1960-х годов до 2030 года.
Моя собственная клиническая практика составляет 25 лет. Я работаю с детьми и взрослыми, поэтому хорошо знаю все три поколенческие группы. В этом году основанная мною клиника сложного диагноза «ПланетаМед» отмечает свое двадцатилетие, и день ото дня я и мои коллеги встречаемся с пациентами разного возраста с тяжелыми, редко диагностируемыми и трудно курабельными патологиями – от сахарного диабета 1-го типа до нейродегенеративных заболеваний, от орфанных (то есть очень редких) заболеваний обмена веществ до онкопатологии. Наши пациенты – люди разных возрастов, прилетающие к нам со всего мира. Многолетнее наблюдение за пациентами и их семьями позволяет нам проанализировать, насколько раньше манифестируют заболевания и насколько тяжелее они лечатся. Это и есть одна из сторон поколенческой дегенерации.
Поколенческая дегенерация является социальной, экономической, медицинской и общественно-культурологической проблемой, которая сейчас переходит в ранг первоочередных и важнейших. Каждый из читателей может увидеть проявления этой дегенерации в своем окружении. Сегодня у каждого есть знакомый, в чьей семье растет ребенок с тяжелым заболеванием, а метаболический синдром и ожирение регистрируются у двух третей людей старше сорока лет. Среди знакомых обязательно найдется и семья, которая использовала вспомогательные репродуктивные технологии (ЭКО и др.) для рождения ребенка. Повышенное внимание к смещению гендерных приоритетов привело к появлению законов, запрещающих пропаганду однополых отношений, однако эта тенденция является не культурологической и социальной, а медицинской и биологической проблемой, механизмы которой также будут описаны в этой книге. Синхронно с этим трендом отмечается постоянное увеличение числа людей с неврозами, депрессиями и паническими атаками, которые можно обнаружить практически у каждой молодой женщины / молодого мужчины.
К сожалению, не замечать эти тенденции невозможно, но в большинстве случаев этому пытаются найти упрощенное объяснение. Так, снижение физического здоровья у детей и развитие метаболического синдрома у взрослых пытаются объяснить снижением объема физической нагрузки; поведенческие расстройства у детей – гаджетами и компьютерными играми, а психопатологические состояния у молодежи – особенностями подростковой культуры и веяниями моды.
Такое замалчивание и игнорирование серьезности феномена поколенческой дегенерации провоцирует усугубление описываемых тенденций, что делает прогноз состояния здоровья нации через 30–40 лет устрашающим.
Изменение уровня здоровья детей и подростков
Оценка здоровья детей первого года определяется соответствием темпов моторного развития. Здоровый ребенок должен держать голову в месяц, переворачиваться в 4,5–5 месяцев, сесть в 6 месяцев и начать самостоятельно ходить к году.
Нормативы, которыми пользуются врачи-педиатры и сами родители, формируются на основании статистических данных, где условной нормой является тот диапазон значений, который встречается чаще всего. Так, современные нормативы «разрешают» ребенку начать ходить до полутора лет, а то и до 20 месяцев. Но даже в пределах этих референсов все больше детей приближается к границам нормы и патологии. Срединное значение – медиана – смещается также в сторону патологии, то есть задержки развития, при этом условно не выходя за пределы референса, а значит, не вызывая тревоги.
Каждый ребенок по отдельности, остающийся в пограничных условных нормативах, выглядит вроде бы здоровым, при оценке же популяционного тренда прослеживается негативная тенденция, которую мы ежедневно отмечаем на врачебном приеме.
Аналогичные закономерности прослеживаются и с психоречевым развитием. Дети в целом начинают позже говорить, у них чаще встречается синдром гиперактивности и дефицита внимания, который пытаются скорректировать методом педагогического и воспитательного воздействия. Однако появление психологов в штате каждой школы и повышение их востребованности также может указывать на изменение популяционного психоневрологического здоровья детей. Описанные изменения у конкретных детей нередко носят пограничный характер и пока не требуют медицинского вмешательства, однако, принимая во внимание параллельное нарастание тяжелой психоневрологической патологии, эти, казалось бы, некритичные изменения должны вызывать настороженность.
Сравнительное исследование силы кисти детей методом динамометрии в 1960, 1980 и 2010 годах обнаруживает значительный регресс физических способностей. У девочек 8 лет в 1960 году мышечная сила равнялась 10,4 кг (у мальчиков 12,8), а в 2000-е – уже 5,4 кг (у мальчиков 6,5). То есть снижение составило около 50 %.
У подростков 1960-х средняя сила кистей 31,4 кг (девочки) и 45,5 кг (юноши), в 2000-х годах эти показатели были 21,8 и 31,4 соответственно, то есть снижение на 25–30 % [1].
Очевидно, что в основе этих тенденций лежат изменения гормонального и метаболического статуса детей, который не зависит в данном случае от объема физических нагрузок.
Стоит отметить, что в промежуточной точке исследования – в 1980-е годы – описываемый тренд уже был заметен, но не был столь драматичен. И можно со всей уверенностью предположить, что следующее когортное исследование детей и подростков в 2030-х и 2050-х даст еще более ужасающие результаты, поскольку описанные выше изменения – закономерность, отражающая поколенческую дегенерацию функционального состояния здоровых детей, обследованных в режиме диспансерного осмотра.