Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)

— Почему? — обернулась Лиамея и тут же поняла: навстречу ей вышла молодая девушка, одетая настолько смешно и неприлично, что женщина даже растерялась.
Корсет был целиком расшнурован, и верх тяжелого бархатного платья восхитительного цвета морской волны был сброшен на бедра, создавая поверх и так пышной юбки дополнительные слои драпировки и превращая наряд девушки в пародию на костюм танцовщиц. Из-под так небрежно сброшенного платья выглядывала белая нижняя рубашка с распущенным воротом и завороченными до самых плеч рукавами. А пышная юбка и вовсе превратилась в шаровары: подол девушка пропустила между ног вперед, вывела вверх и связала с рукавами на поясе, так что тонкие лодыжки ее оказались открыты. Зато атласные туфли с острыми носками смотрелись даже органично.
Растрепанные темно-рыжие косы девушка завязала в немыслимый узел на макушке. Лицо ее было очень живым, раскрасневшимся, довольным.
— Вы похожи на тасскую танцовщицу, — почти против воли рассмеялась Лиамея. — Не боитесь, что кто-то из мужчин увидит?
— Нет, — махнула рукой девушка. — Там, у входа, дорожка очень шуршит, так что я начеку. Слежу из-за деревьев, пока меня не видно, как тасский охотник, а если сюда заглянет мужчина — я в мгновение ока могу натянуть рукава и распустить подол. Выглядеть буду плохо, но ничего лишнего никто не увидит. Просто тут же жарко как в бане, а мое единственное платье, которое здесь считается приличным, похоже на ватное одеяло. Но если вас смущает мой вид, я могу одеться.
— Ну что вы, — покачала головой Лиамея. Девушка ей уже нравилась, она отличалась от дворцовых, как отличается цветок от камня. — Меня зовут Лиамея, я наложница императора.
— Я так и поняла, — серьезно кивнула девушка. — По платью. Только наложницы носят такие. Я Кьяра, помощница Дэмина Лоани.
— Просто Кьяра? — уточнила Лиамея.
— Ну, по фамилии мне представляться не велено, — пожала плечами девушка.
— Вы именитая? — недоверчиво протянула Лиамея. Кто же из знатных вел себя так? — Постойте, неужели Кьяра Теренер? — выудила она из памяти имя.
— Заметьте, это сказала не я, — подняла ладони девушка. — Никому не говорите. Понятия не имею почему, но не говорите.
— Леди Теренер, — присела в реверансе Лиамея.
— Нет, нет, нет, — замахала девушка руками. — Не надо. Терпеть не могу, когда приседают так, будто я — почтенная матрона. Просто Кьяра, никакого «вы», никакой фамилии.
— Тогда и я — просто Лиамея, — с удовольствием согласилась женщина. — Сколько вам лет, Кьяра?
— Тебе, — ни капли не смутившись, поправила ее девушка. И ответила, словно вопрос не был бестактным: — Мне двадцать пять.
Вообще-то, сейчас, наблюдая за быстрыми и, без сомнения, подогретыми огнем юности движениями, Лиамея отбросила теорию о молодящейся старушке, так что слова девушки удивили ее иначе:
— Вы выглядите моложе.
— Да у нас вся порода такая.
— Вы шепчущая.
Внутри шевельнулась зависть. Она была такой красивой, такой молодой… И Теренеры славились как шепчущие — как и все правители земель, кроме Синих.
— Одно название, — легко отмахнулась девушка. — Я не училась пока. А вы?
— Наложница не может быть шепчущей, — выдавила из себя Лиамея. — А что вы… ты делаешь?
— Что-нибудь.
— В каком смысле?
— Такое поручение дал мне великий лекарь, — очаровательно улыбнулась Кьяра. — «Иди в малую оранжерею и займи себя чем-нибудь». Еще он прибавил, чтобы я не болталась под ногами, что было особенно очаровательно. Я так поняла, он очень занят сейчас и не хочет выпускать меня в люди и давать поручения, пока не введет в курс дела. Так что сам там советуется с императором, а я тут спрятана. Вроде как и при деле и вряд ли чему наврежу. Он сказал, что тут нет важных растений, и что сюда никто не заходит, кроме лекарей раз в месяц.
— Ты рассчитывала на одиночество?
— Да ты что! Я тут уже четыре часа обрезаю сухие листья с лиан, и просто не знаю, куда себя деть. Ослушаться его я не… хотела бы. И очень рада, что можно поговорить, а то у меня уже руки сводит.
— Так можно же заняться чем-нибудь еще, — не поняла Лиамея.
 
— Я почистила прудик от веток, разобрала заваленные хламом скамейки. Остались только листья, — пожала плечами Кьяра. — Что угодно, лишь бы не думать о Пар-ооле.
— Значит, ты слышала о войне? — спросила Лиамея, присаживаясь на краешек скамейки и ставя туфли на большой камень, уходящий боком в маленькое озерцо. — Ты можешь не бояться. До нас не доберутся, мы им не нужны. Пар-оольцы ищут шепчущих.
— Зачем? — села рядом с ней Кьяра.
— Говорят, они нашли способ их порабощать. Но в Синих землях шепчущих меньше всего. А дворец защищен Олтаром так, что и муха не пролетит, куда там пар-оольцам, — покровительственно объяснила Лиамея. — Нам и порталы-то не слишком нужны.
— Ясно, — задумчиво ответила Кьяра, словно для нее сказанное не было откровением. — То есть напали на Приют Тайного знания?
— По секрету, — понизила голос Лиамея. — Да, напали. На Младшую ветвь. Уничтожили всех. И сейчас, говорят, пытаются проникнуть на территорию Старшей ветви. Там сейчас много именитых, еще с праздника.
Это не было секретом, на самом деле, война и атака на Приют обсуждалась в каждом уголке дворца. Но Лиамея рассудила, что девушка быстрее расположится к своей новой приятельнице, если будет думать, что Лиамея делится важной информацией только с ней.
— Мой отец там, — просто сказала Кьяра, распуская узел на макушке. Косы тяжело упали ей на спину, и она запустила в волосы пальцы. — Твои родственники тоже?
— Я не именитая, — неохотно призналась Лиамея. — Но сочувствую тебе. И все же, если кто и умеет воевать, то Сфатион Теренер.
— Для него война — как море для рыбы, — грустно кивнула Кьяра. — Я почти не боюсь за него. Я знаю, что отец в порядке, он написал мне письмо. То есть не мне, но до меня оно тоже дошло.
Лиамея была сбита с толку ее откровенностью.
— Я как-то могу помочь?
— Мне ничего не нужно, — отозвалась Кьяра. — Но приятно, что ты меня не знаешь, а предлагаешь помощь. Лучше приходи иногда. Мне тут одиноко.
— А как же великий лекарь? — аккуратно спросила Лиамея, вся превратившись в слух.
— Я для него большая обуза. Сложно его винить, что он не рвется скрашивать мое время, — пожала плечами Кьяра. — Вы же слышали о моей болезни? Насколько я понимаю, дворец должен это обсуждать. Ведь Дэмин Лоани — великий лекарь.
Лиамея удивленно вскинула голову. Неужели девушка только притворялась наивной? Можно ли было верить ее словам? Но она выглядела так искренне и даже нелепо в своей открытости! Однако чему успела наложница научиться во дворце, так это тому, что лицо любого может оказаться маской. Любого, кроме Олтара.
— Да, об этом и правда шепчутся, — рассеянно согласилась наложница, прикидывая, не сказала ли верткой девчонке чего-то лишнего. — Кьяра, мне нужно идти. До встречи.
Она уверенно встала, отерла влажный лоб. Кьяра вскочила за ней, словно не понимая перемены настроения. Лиамея позволила себя поймать обеспокоенному, кажущемуся искренним взгляду желтых глаз.
— Все в порядке? Я обидела тебя? — спросила Кьяра прямо.
— Нет, конечно, — выдавила из себя улыбку Лиамея, спешно уходя.
Кьяра не последовала за ней.
И когда Лиамея вышла из оранжереи, и холод обрушился на ее разгоряченную голову, ей стало стыдно.
Но стыд исчез, стоило Лиамее увидеть Олтара, заинтересованно глядящего вглубь оранжереи через окно.
  
12. Кьяра
 
Когда красивая, как настоящая королева, и печальная, как носящая траур вдова, наложница ушла, Кьяра грустно опустилась обратно на скамейку. Она не понимала, чем обидела новую знакомую.
Гэрэла всегда говорила, что у ее подопечной слишком длинный и острый язык. Но разве сейчас Кьяра острила? Она не пыталась задеть женщину. Вообще-то Лиамея сильно отличалась от других наложниц, она выглядела очень одиноко и вызывала совершенно другое желание: защитить, поддержать. Усталые зеленые глаза, словно видевшие массу горя, смотрели так обреченно! Кьяре только сейчас пришло в голову, что бессмысленная судьба наложниц старика не только смешна, но и невероятно трагична.