Космонавт (СИ)
Крутов задумался, постукивая пальцами по столу. Он то и дело бросал на меня взгляды — явно он о чём-то усиленно размышляет, будто сомневается. Но через минуту Павел Алексеевич всё же решился:
— Формально у нас штатных вакансий нет, — начал он. — Но… — он прищурился, — есть один вариант.
Я наклонился вперёд.
— Какой?
— Видишь ли, — Крутов понизил голос, — у нас тут есть особый склад — старые учебные пособия, списанные приборы, кое-что из трофейного оборудования. Всё это нужно разобрать, каталогизировать, что-то отправить в музеи, что-то — на переплавку. Работа кропотливая, но платят по ставке лаборанта.
— А почему не штатные сотрудники?
Крутов усмехнулся:
— Потому что половина этого хлама ещё под грифом. После войны-то много чего осталось. И немецкие авиационные приборы, и наши экспериментальные образцы. Всё это десятилетиями пылилось, а теперь вот решили разобрать. Но официально привлекать людей — лишняя волокита. Так что берём проверенных.
Я задумался. Если эту подработку совмещать с шабашками, тогда выйдет вполне неплохо. Тем более, старый склад… Там ведь действительно можно отыскать что-нибудь интересное.
Я понял, что мне это интересно не только как источник приработка.
— Я согласен, — сказал я.
— Вот и славно, — Крутов тут же достал из стола пропуск и протянул мне. — Начинаешь завтра. Работаешь с 18:00 до 21:00, три раза в неделю. Зарплата — сорок пять рублей в месяц.
— Спасибо, товарищ майор.
После разговора с Крутовым я направился в ангар. Нужно было уточнить расписание занятий для группы. Внутри царила суета: механики копошились вокруг учебного Як-18, кто-то громко спорил о зазорах в клапанах, а из радиорубки доносились хриплые аккорды какой-то незнакомой мне песни.
Я уже хотел пройти дальше, как вдруг услышал громкое:
— Да какого чёрта!
Из-под самолёта выполз коренастый мужик в промасленном комбинезоне. Лицо у него было красное от напряжения, в руках он сжимал какой-то искорёженный болт.
— Опять этот штифт срезало! — рявкнул он в пространство, словно ожидая, что самолёт ему ответит.
Я подошёл ближе.
— Проблема?
Механик резко обернулся, оценивающе оглядел меня.
— Ты кто такой?
— Сергей. Учусь здесь.
— А, из новеньких, — он хмыкнул и ткнул пальцем в болт. — Видал? Тридцать минут мучился, выковыривал, а он — бац! — и сломался. Теперь весь узел разбирать.
Я наклонился, осмотрел повреждение.
— А если высверлить?
— Где тут сверлить? — механик фыркнул. — Доступ хуже, чем к сердцу девственницы.
Я ухмыльнулся:
— Давайте вместе попробуем. Может, пролезу.
Механик на секунду задумался, потом махнул рукой:
— Ладно, давай попробуем. Только смотри, ничего не оторви.
Мы провозились около часа. Занятия у нашей группы сегодня позже обычного начинались. Я, как мог, поддевал остатки штифта тонкой отвёрткой, а дядя Витя (так он представился) руководил процессом, периодически сплёвывая в сторону и ругаясь на «космические технологии». В конце концов, штифт поддался.
— Ну ты даёшь! — дядя Витя хлопнул меня по плечу. — А я думал, ты, как все пацаны, только в небо смотреть умеешь.
— Отец в детстве учил, — сказал я.
— Правильно учил, — механик одобрительно кивнул и продолжил травить байки из своего прошлого, что рассказывал всё это время. — Лет десять назад, в пятьдесят каком-то, уж не помню точнее, у нас тут один лётчик был — Сашка Белов. Ну и лихач! На Як-11 мог такое вытворять, что инструкторам дурно становилось. Как-то раз он поспорил, что пролетит под мостом у Киевского вокзала.
Я присвистнул, встал и отряхнул руки:
— И?
— И пролетел! — дядя Витя засмеялся. — Только вот шасси зацепил, оторвал. Приземлился на брюхо, сам цел, самолёт, конечно, в хлам. Его потом на ковёр вызывали, хотели из аэроклуба выгнать. Нехорошо оно, так вот с техникой.
— И что, выгнали?
— А хрен его знает, — механик затянулся сигаретой. — Через неделю его забрали куда-то. Говорили, в спецгруппу. Больше я его не видел.
Я задумался. История звучала как обычная байка, но что-то в ней было… знакомое.
— А фамилия его точно Белов?
— Точно, — дядя Витя прищурился. — А тебе зачем?
— Да так, интересно, — я пожал плечами.
— Ладно, хватит болтать, — механик встал. — Ещё полсамолёта разбирать.
Мы продолжили работу. Вскоре я уже знал всех местных механиков по именам и запас баек на целую книгу, если вдруг вздумаю написать такую.
* * *Когда я добрался до своего района, улицы уже почти опустели — редкое какие прохожие спешили в этот час по своим делам, да пару раз проезжали машины. Я свернул в переулок, который был короче, хоть и темнее.
И уже почти вышел на освещённый участок, когда из тени отделились три фигуры.
— Эй, парень, постой-ка! — раздался хрипловатый голос.
Я замедлил шаг, но не остановился.
— Чего надо?
Фигуры вышли на свет. Трое парней, чуть старше меня, в кепках, заломленных на затылок, и в мешковатых пальтишках. Типичные «гопники» — городская шпана, промышлявшая мелкими разборками и вымогательством.
— Да вот, курить охота, а спичек нет, — сказал самый крупный из них, широко ухмыляясь. — Дашь прикурить?
Я покачал головой:
— Не курю.
— А деньги у тебя есть? — второй, потоньше, сделал шаг вперёд.
— Есть, — я спокойно посмотрел ему в глаза. — Но вам не дам.
Третий, молчавший до этого, фыркнул:
— О, паря! Да ты, я смотрю, борзый очень. Умный, что ли?
— Умнее вас троих — это точно, — я пожал плечами.
Крупный нахмурился, а тонкий внезапно рванулся вперёд, пытаясь схватить меня за грудки.
И тут сработала память. Я вспомнил приёмы из прошлой жизни: резкий уклон в сторону, захват запястья, бросок через бедро. Тонкий грохнулся на асфальт с глухим стуком.
— Ах ты тля! — крупный ахнул и бросился вперёд.
Я пропустил его удар, блокировал второй и ответил точным апперкотом в солнечное сплетение. Он сложился пополам, хватая ртом воздух.
Третий замер, оценивая ситуацию.
— Ну что, продолжим? — я развёл руки в стороны.
Третий медленно отступил, злобно глядя на меня, поднял своего товарища, и они, бормоча что-то невнятное, потащили крупного прочь.
Я с минуту постоял, глядя им в спины, затем развернулся и пошёл домой, думая о том, что всё закончилось быстро и, в общем, удачно. Ну а в понедельник меня ждал сюрприз.
День начался как обычно. Я приехал в аэроклуб, переоделся в форму и направился к ангару, но у входа меня остановил старшина Борисов.
— Громов, тебя к Крутову вызывают. Срочно, — сказал он, хмурясь.
— В чём дело?
— Сам узнаешь.
В кабинет майора Крутова дверь была закрыта. Я постучал, услышал сухое «Войдите» и переступил порог.
Павел Алексеевич сидел за столом, и лицо его было каменным. Кажется, таким я пока вообще его не видел. Рядом стоял незнакомый мне капитан милиции с холодными серыми глазами.
— Громов, — Крутов отложил папку. — Садись. Будем решать вопрос с твоим отчислением.
Глава 19
Я прошёл в кабинет и сел на указанное место.
— В субботу вечером ты избил троих гражданских, — Крутов не повышал голоса, но каждое слово било словно хлыст.
— Они напали первыми, — я не стал отрицать.
— У нас иная информация, — незнакомый капитан впервые заговорил. Голос у него был ровный, без эмоций.
— Я защищался, — упрямо повторил я и посмотрел прямо в глаза капитану.
— Громов, хватит, — Крутов хлопнул ладонью по столу. — Ты ставишь под удар не только себя, но и аэроклуб.
— Я ничего не нарушал.
— Нарушил, — капитан достал из папки листок. — Вот заявление и объяснения от пострадавших. Они утверждают, что ты напал на них без причины. Они сняли побои. Уголовно-наказуемое деяние это…
Я мотнул головой и спокойно, но твёрдо сказал:
— Это ложь.