Оплаченные долги (Капризная, упрямая)

– Церковь – это было сравнительно просто. Гораздо труднее оказалось найти платье. Я до сих пор не могу понять, почему ты не предоставил это самой Силк, вместо того чтобы позаботиться о том, чтобы ей было не до этого.
– Она не видит себя такой, какой ее вижу я. Мы бы поссорились из-за того, какое платье выбрать, а я был намерен настоять на своем.
Куин поднял брови.
– А если бы оно ей не понравилось?
– Исключено. Я мою Силк знаю. – Киллиан улыбнулся, и тут зазвучали первые ноты свадебного марша. – И потом, я бы взял ее в одной простыне, если бы иначе было нельзя.
Он повернулся в сторону дверей храма, полный ожидания – ожидания, которое, похоже, возникло в нем еще в тот первый вечер.
А потом в дверном проеме появилась она, и у него перехватило дыхание. Ее красота была ярким лучом, озарившим все его чувства, оставившим после себя огненный след. Его Силк. Платье было именно таким, как он надеялся. Оно подчеркивало ее невинность, которую он нашел и которой она за собой не признавала. Оно говорило о ее страсти, ее жизненном пламени. Оно обхватывало ее тело так, как это всегда будут делать его руки. Но прежде всего это платье являлось его признанием, его пониманием Силк. Он легко улыбнулся, торжествующе глядя на приближающуюся невесту. Но торжество это приглушалось гордостью и смирялось благоговейным восторгом.
Силк прочла его взгляд, чувствуя себя такой прекрасной и женственной, какой не чувствовала никогда прежде. Она вложила пальцы в его руку. В этот момент ей не нужна была ничья поддержка, хотя ее отец охотно прошел бы эти последние несколько шагов рядом с нею. Но она пожелала идти одна, провожаемая взглядами всех, кто ее любит. На ней не было фаты. Ей больше не надо было скрывать то, что она думает и что чувствует. Она принадлежит Киллиану. Это его выбор и ее собственный.
Продолжая смотреть ей в глаза, Киллиан поднес ее руку к своим губам.
– Я люблю тебя.
Она прикоснулась пальцами к его губам, и ее улыбка, полная радостной уверенности в себе, в нем и в их будущем, растрогала его до глубины души.
– Как и я тебя. Сейчас. И навсегда. И словно по заранее обговоренному сигналу, они повернулись лицом к человеку, который собирался произнести слова, не слишком нужные им самим: он должен был объявить всему миру то, что эти двое уже знают. Они соединили свои сердца, души и тела. Они – одно существо.