Оплаченные долги (Капризная, упрямая)

Он больше ничего не успел сказать.
Киллиан схватил его за руки, заставив отпустить Силк.
– Заткнись. Я сам скажу Силк все, что ей надо знать. Но не так.
Он встал между ними, превратив свое тело в живую стену.
Куин негодующе посмотрел на него:
– Ты готов позволить ей разнести тебя на мелкие кусочки ради ее гордости!
– Это мое дело.
Силк услышала в их голосах вполне реальную угрозу. Она совершенно не понимала, что происходит, и к тому же даже не была уверена в том, что хочет это понять. То, что она уже успела услышать, было достаточно тяжело и больно.
– Прекратите оба! – гневно потребовала она.
Они на нее даже не посмотрели.
– Она сильнее, чем ты думаешь.
– Ты ее совершенно не знаешь.
Силк с силой толкнула Киллиана в спину.
– Прекрати говорить обо мне так, словно меня тут нет. И нечего решать мою судьбу только потому, что моя фамилия – Сент-Джеймс. Вопреки тому, что думают мои родители, я не нуждаюсь в вашей защите, мистер Карпентер. И мне совершенно не нужны ваши лекции, Рэндал Куинлен. Что мне действительно нужно, так это чтобы вы оба убрались отсюда. И если мне очень повезет, я больше никогда с вами не встречусь.
На этот раз ее удержал Киллиан, как она ни вырывалась у него из рук.
– Я не могу тебя оставить.
– Свои деньги ты получишь. Я позабочусь о том, чтобы до моего отца дошло, как ответственно ты отнесся к своей работе, – огрызнулась Силк, перестав, наконец, сопротивляться.
Глаза Киллиана потемнели от сдерживаемой ярости.
– Я не собираюсь брать деньги за то, что я тебя охранял, или за то, что с тобой спал. Ни то ни другое оплаты не требует.
Она закинула голову и посмотрела на него, безмолвно назвав лжецом.
– Можешь мне верить, можешь нет. Как хочешь. В конце концов это будет достаточно легко доказать. – Он заставил ее повернуться в сторону спальни. Она начала упираться. – Я не собираюсь овладевать тобой, тем более на публике. Мне нужен твой ум, и ты мне его дашь.
– Я не дам тебе ничего.
Киллиан сурово сжал губы, но не остановился. Если у них и будет будущее, начнется оно не сейчас. Вместо этого он сосредоточился на настоящем. Жизнь Силк находилась на весах жестокого божка, именуемого алчностью.
– Потуши свет, Куин, – бросил он через плечо, толкая Силк на постель, которая совсем недавно служила им любовным ложем. Запах их тел все еще сохранился в складках белья, но Киллиан этого почти не заметил. – Если ты еще раз попытаешься уйти, я привяжу тебя к кровати, пока ты меня не выслушаешь, – добавил он, стараясь, чтобы в его словах прозвучала не столько угроза, сколько обещание.
Силк возмущенно посмотрела на него, больше не обольщаясь бесплодными мечтами. Она поняла, как жесток и непреклонен этот мужчина, которому она попробовала было доверять. Она поверила его словам. Сложив руки на коленях, Силк гордо вскинула голову и стала ждать. Если ему хочется рассказывать сказки, она его выслушает – но верить им она не собирается!
Киллиан вгляделся в ее замкнутое лицо: в нем почти не осталось следов той женщины, которую он полюбил. Ее глаза напоминали теперь глаза тигра и были опасными. Преданное доверие. Он предвидел, что это будет обжигающе горько.
– Тебе угрожает опасность, не имеющая прямого отношения к тому, кто твои родители. Можешь сегодня не верить мне ни в чем, но этому поверь. Наркоделец, против которого ты помогала собирать материал, выследил тебя. Заказано твое убийство. Они собираются сделать его очень громким и показательным. Для них это способ остановить болтливых и напугать всех, кто хотел бы сбежать, покуда можно.
– Не забудь сказать ей и то, что твое убийство заказано одновременно с ее, – сухо вмешался Куин.
Киллиан даже не взглянул в его сторону.
– Заткнись, Куин.
Куин пожал плечами и направился к двери.
– У меня есть мысль получше. Вы тут пока разбирайтесь между собой, а я пойду сварю кофе. Нам еще надо кое-что обсудить.
Ни Киллиан, ни Силк не обратили внимания на его уход.
Силк смотрела на Киллиана, пытаясь определить, не было ли все это очередной уловкой. Мрачный взгляд и напряженное тело подтверждали его слова.
  
– Продолжай, – медленно произнесла Силк. Она не успокоилась, но готова была слушать.
– Поначалу твои родители обратились ко мне, чтобы я нашел четырех человек, которые должны были позаботиться о тебе и твоих сестрах, пока вы будете пытаться найти себя в вашей новой жизни. Они не должны были иметь с вами личного контакта или докладывать о ваших делах, если только вам не будет грозить реальная опасность. Я оказался втянут в это дело потому, что один из четверки заболел гриппом, и мне элементарно некому стало поручить это дело – кроме меня самого. – Он специально ничего не сказал о том, какое впечатление составил о Силк и каких ожидал от нее неприятностей. Она уже слышала все это – даже слишком часто. – А потом твой отец явился ко мне с историей о чересчур настойчивом поклоннике: он сочинил ее после того, как ты рассказала ему, чем занималась. К этому моменту ты уже видела меня на вечеринке. Защищая тебя от столь неопределенной угрозы, мне надо было держаться как можно ближе к тебе, но я не мог рассчитывать, что ты не заметишь меня, когда я начну слоняться за тобой, словно твоя вторая тень. Оставалось только войти в твою жизнь в качестве друга. Я не планировал спать с тобой.
  
13
 
Силк обдумала сказанное ей Киллианом, пытаясь найти – и не находя – в его словах хоть что-то, против чего можно было бы возмутиться. Все, что он говорил, убеждало. Но от этого она не чувствовала себя менее преданной, обманутой, одураченной – пешкой, которую игрок двигает по доске, как ему вздумается.
– Ты просил, чтобы я тебе доверяла. Я это сделала.
Киллиан кивнул. Ему хотелось бы прикоснуться к ней, успокоить ее-и себя.
– И тебе кажется, что ты не получила от меня того же?
– Я в этом уверена, – монотонно ответила она. – Ты мог бы сказать мне правду, когда я рассказала тебе о том, чем занималась. Это было самым подходящим моментом.
Киллиан сел рядом с ней, но не дотронулся до нее, стараясь не обращать внимания на то, как она мгновенно напряглась. Он встретился с ней взглядом.
– Ты так считаешь, Силк? И как бы я это объявил? «А кстати, твой отец нанял меня, чтобы я тебя охранял, и сочинил сказочку о настойчивом поклоннике, когда на самом деле тебя разыскивает какой-то поставщик наркотиков». – Он не дал ей возможности ответить – даже если бы у нее нашлись слова. – Я пришел в ярость, когда понял, что твой отец и мой друг позволил себе так рискнуть твоей жизнью. Я был страшно зол, что тебе могла угрожать такая опасность, а я об этом не знал и не предпринял соответствующих мер. Обычный преследователь, чтобы действовать, дожидался бы более личного контакта. А наркоделец мог вполне удовлетвориться тем, что заткнул бы твой красивый рот с большого расстояния с помощью хорошей снайперской винтовки.
Не сдержав гнева, он схватил ее за плечи и с силой встряхнул.
– Подумай, Силк! Я должен был выбирать между ложью и твоей жизнью! Я выбрал ложь – и не жалею об этом. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, но это не изменит ни того, что я сделал, ни того, что я чувствую.
Силк смотрела в его пылающие глаза и видела в них искренность, подтверждавшую правдивость его слов. Он просил, чтобы она ему доверяла. Она дала ему свое доверие и свое тело. С ее телом он обращался необычайно бережно, а вот с доверием – нет. Ее чувства требовали выхода. Ей было больно – до самой глубины души. Ей безумно хотелось нанести ответный удар: ему, родителям, обстоятельствам, которые бросили ее жизнь в тиски боли, преданного доверия и опасности. Ей хотелось драться. Ей хотелось бежать. Ей хотелось взмахнуть волшебной палочкой и обнаружить, что ее возлюбленный дожидается ее, со страстью во взгляде и правдой на устах. Но реальность нельзя было ни переделать, ни отбросить, как бы сильно ей этого ни хотелось. А еще нельзя было уйти от настоящего, которое было создано с ее помощью. Ей не обязательно было выслушивать Куина, чтобы осознать: те, кто находится рядом с нею, разделяют ее риск. Силк проглотила гордость, свою боль, желание отреагировать. Она захлопнула дверь за своими чувствами и заперла ее на ключ.