Оплаченные долги (Капризная, упрямая)

– Дьявольщина, Силк! Играй честно. Она встряхнула головой, откидывая назад растрепавшиеся волосы: их игра разбудила в ней какую-то новую необузданность. Ей вдруг захотелось, чтобы он растаял под ее прикосновениями, выкрикнул ее имя, получая от нее наслаждение, которое ему может подарить только ее любовь. Это слово, прозвучавшее в тишине ее сознания, было поистине ошеломляющим, но она не стала отворачиваться от правды. Ей хотелось заявить на Киллиана права как на свою собственность, удерживать его рядом, покуда между ними будет пылать этот огонь.
– Я не играю, – прошептала она, покусывая его ухо, проводя языком по завиткам раковины, нежно дуя на чувствительное местечко под мочкой.
С каждой новой лаской у нее прибывало сил. Она ощутила себя обольстительницей, опьяненной своим талантом, своим даром ублажать избранного ею спутника. Когда она приподнялась над ним, полы ночной рубашки соскользнули к самым ее бедрам. Она снова опустилась, сделав их контакт еще более тесным. Его кожа горячила ее, несмотря на плавки, которые делали невозможным окончательное слияние – а она нуждалась в нем больше, чем в воздухе!
Киллиан ощутил происшедшую в ней перемену и был потрясен игрой, вдруг превратившейся в нечто гораздо более опасное. До этой минуты он и не подозревал, что между мужчиной и женщиной может возникнуть нечто столь невероятно колдовское. Силк стала пламенем – жадным, горячим, безудержным. Ее тело обтекало его собственное, принимало его форму, меняло его страсть к ней. Желание взметнулось к небу, вырвавшись из оков воли и разума, которыми он всегда его сдерживал. Его руки сжимались на ее гибком теле, не сковывая, но направляя его движения. Между его ладонями горел огонь. Умиротворенности здесь места не было. Вызов был брошен и принят. Его пальцы, скользнув ниже, мягко зарылись в основание ее позвоночника и прятавшееся там сплетение нервов. Он усилил давление, разминая ее тело круговыми движениями, которые и манили, и порабощали.
Силк приподнялась и застонала от наслаждения. Ее глаза необузданно сверкали. Ее бедра опускались ему навстречу: один раз, два, три… Выпад. Ответ. Требование. Уступка.
– Еще? – спросил он, одной рукой притягивая к себе ее голову, пока вторая рука передвинулась еще ниже, скользнув к тому месту, где встречались их тела, почти ничем не разделенные.
– Да! – простонала она, когда он нашел средоточие ее желания, прикоснувшись к ней так нежно, что наслаждение залило ее целым потоком ощущений. Она замерла, выгнув шею, выпрямив спину, прижав ладони к его груди, чтобы не рухнуть на него.
Киллиан жадно втянул в себя ее запах, сквозь тонкую ткань ища губами ее грудь. Ее соски стали плотными бутонами, а сама плоть была столь нежна, что он боялся потеряться в ее шелковой нежности.
Силк прижималась к нему, позволяя прикасаться к себе так, как не прикасался к ней еще ни один мужчина.
– Наслаждение! – простонала она, выгибаясь, чтобы их контакт стал еще более тесным.
– Рай, – ответил он, одним ловким движением стягивая с нее рубашку.
– Нечестно!
Она попыталась снять с него плавки, но без его помощи не смогла справиться с этой деталью одежды.
– Ты меня хочешь. Тебе и добиваться. – На этот раз вызов бросил он.
Решительно сверкнув глазами, Силк неожиданно для него передвинулась, и, не успел он найти упор, как она заставила его перекатиться на бок. Ловко подсунув ладони под резинку плавок, она сдвинула их вниз, высвободив плоть, давно готовую к страсти.
– Очко в мою пользу! – смело прошептала она, проводя рукой по всей его длине и чувствуя, как Киллиан весь напрягся – Силк отреагировала точно так же, когда он взял губами ее соски.
– Ведешь счет очкам?
Он перекатился на спину и поднял ее так высоко, что ей уже не удавалось до него дотянуться. Но стоило ему защитить эту область, Силк заявила свои права на другую.
Его соски оказались такими же чувствительными, как и ее собственные: они напряглись, моля о ласке.
И тут Киллиан сломался. Его руки на секунду рефлекторно сжались: он признал, что на этот раз она оказалась сильнее его, а его страстное желание – более властным, чем все то, с чем ему приходилось встречаться прежде. Он приподнялся, готовый соединиться с нею, сделать ее своей. Ее имя на его губах прозвучало одновременно и молитвой, и проклятием.
  
Силк взглянула на него и увидела вышедшее из-под контроля желание. Ее собственная страсть рванулась ему навстречу. Притянул ли он ее к себе, чтобы вонзиться в нее, или она встретила его на полпути, они так никогда и не узнали. Единственное, что заметила Силк – первую раздирающую боль полного обладания.
Киллиан замер, потрясенный тем, о чем только что объявило ее тело.
Силк обхватила его лицо ладонями.
– Если ты остановишься, я тебя убью! – хрипловато пригрозила она.
– Как ты могла оказаться де…
Ее поцелуй прервал его вопрос, и она усилила их слияние, вобрав его в себя целиком и требуя дальнейшего. Киллиан был всего лишь смертным, захваченным в плен своей страстью и женщиной, которая разжигала эту страсть. Он приподнялся ей навстречу, давая ей все, о чем она просила, и получая от нее то, что было ему так необходимо. Пламя. Ад и рай. Свет, заставивший исчезнуть темноту. Ее тело. Теперь оно стало его. Глубже. Прекраснее. Еще желаннее. Страсть. Сияние. Его имя разорвало тишину, когда Силк затрепетала в его объятиях за секунду до того, как он сам выкрикнул в ночь ее имя. А потом снова тишина, полная вопросов. Киллиан нежно гладил Силк, лежавшую на его груди. Их тела по-прежнему оставались соединенными. Аромат ее тела, к которому примешались мускусные запахи их страсти, обволакивал его, смягчая остатки гнева, пережившие момент экстаза. Гнева из-за ее обмана.
– Я тебе не лгала, – тихо проговорила Силк, которая терлась щекой о его грудь, продолжая крепко его обнимать.
Он зарылся пальцами в ее волосы и прижал ее голову к своему сердцу, когда она попыталась ее поднять.
– Да, но ты позволила мне верить лжи.
Он медленно отпустил ее, понимая, что пришло время услышать ответы на новые вопросы – казалось, им не будет конца.
Силк подняла голову и заглянула ему в глаза.
– Еще одно признание, Киллиан?
– А по-твоему, я не заслуживаю того, чтобы это знать?
Он прикоснулся к ее лицу, пытаясь увидеть на нем то, чего до этой минуты не замечал. Темнота скрывала очень многое, но он не нуждался в свете, чтобы знать: ни в ее глазах, ни в выражении ее лица он не увидит ничего, что выдало бы ее физическую невинность. Она слишком хорошо выучила уроки.
Силк обдумывала свои возможности. Она ненавидит ложь. Киллиан действительно имеет право требовать от нее большего. Она дала ему это право, отдав не тронутое никем тело. Но, с другой стороны, ей надо было оберегать других.
– Кое-что я могу тебе рассказать, – предложила она наконец.
Киллиан нахмурился на такой полуответ. За ее словами скрывалось нечто большее, чем привычное недоверие к другим.
– Почему?
– Это касается не только меня. И этим людям может грозить опасность. Киллиан напрягся.
– Твои родители знают?
Она кивнула.
Киллиан давно привык доверять своим инстинктам. Дважды два в данной ситуации давало гораздо больше, чем четыре. Джеффри ему солгал. Вот и все. Никакого отвергнутого поклонника-преследователя не существовало. Эта уверенность камнем легла ему на сердце.
– Начинай с начала, – сказал он наконец очень тихо.
Его невыразительный голос заставил Силк нахмуриться. Тепло, которое все время присутствовало в его словах, вдруг исчезло, сменившись сосредоточенностью и хладнокровием. Эта перемена заставила ее содрогнуться: она почувствовала, что происшедшее между ними перестало касаться только наслаждения и доверия между двумя друзьями.
– Что случилось?
– А ты думала, я не моргнув глазом приму известие о том, что тебе угрожает опасность? – спросил он, вместо того, чтобы ответить ей прямо.
Силк облегченно вздохнула, успокаиваясь. Ей вдруг стало не так холодно, не так страшно. Ему не безразлично! На ее губах задрожала улыбка.