Антология исторического детектива-18. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— И теперь документы у вас? — с надеждой спросила я.
— Не совсем. Пока они во избежание проблем спрятаны в надежном месте. Я — не Штайнер и не склонен недооценивать противника. Как говорится, подальше положишь, поближе возьмешь.
Что ж, Александр Матвеевич как обычно был прав.
— Честно сказать, меня и то удивляет, что у нас до сих пор все идет гладко, — продолжил он. — Вероятно, немецким агентам и в голову никогда не могло прийти, что им противостоят дилетанты. Они заподозрили какую-то гораздо более сложную интригу и, дай-то Бог, запутаются в собственных хитросплетениях. Но и нам нельзя терять от успеха голову. Теперь стоит подумать, как вывезти документы из Германии, чтобы не провалиться на самом последнем этапе.
— Как жаль, что не существуют таких маленьких-маленьких фотографических аппаратов, чтобы снять все документы на крошечную пленочку, спрятать ее где-нибудь в нитяных катушках дамского дорожного несессера, а потом, уже в России, увеличить изображение, — размечталась я.
— Подарите идею производителям фототехники. Но пока давайте поговорим о реальных вещах.
— А я уже успела продумать реально возможные варианты и полагаю, что разумнее всего отправить документы через наше посольство дипломатической почтой.
— А вы уверены, что никто из сотрудников посольства еще не завербован немецкой разведкой? — осторожно поинтересовался Легонтов.
— Александр Матвеевич, если подозревать всех и каждого в шпионаже — легко впасть в манию на этой почве. Даже если кто-то и завербован, уверяю вас, мы найдем и честных людей. А нечестные побоятся громкого скандала и не рискнут выкрасть наши бумаги из дипломатической почты. Относитесь к этому делу оптимистичнее! В конце концов, шпионаж — это всего лишь игра с крупными ставками. И кто сказал, что мы не сумеем переиграть своих противников?
— Ах, Елена Сергеевна, вы пока не понимаете, что это отнюдь не игра, что шпионаж — дело опасное, а в случае военных действий, которые могут развязать Россия и Германия, просто-таки смертельно опасное. И нужно быть предельно осторожным.
— Но ведь пока еще Россия не вступила в войну. Хотя, соглашусь с вами, в случае начала военных действий, особенно если Россия и Германия окажутся в противоположных лагерях, а скорее всего именно так и получится, шпионаж будет занятием опасным. А кстати, почему вы так долго не желали встретиться со мной в Берлине? Тоже опасности боялись?
— Представьте себе, да, — не стал отрицать Александр Матвеевич. — Я уже давно разыскал вас и наблюдал за вами издали, пытаясь определить, не следит ли за вами кто-то с немецкой стороны. После нашей дерзкой операции… С осторожностью, знаете ли, не пересолишь.
— Ну и как, следят за мной? — этим вопросом я не могла не заинтересоваться.
— В первый день присматривали, но формально, скорее для порядка, чем всерьез. Вероятнее всего, вас пока не подозревают в причастности к краже документов в вагоне. Сегодня слежку, как я понял, сняли, вот я и рискнул к вам подойти.
— Удивительно, какая в вас проснулась осторожность! А как же я смогу с вами связаться в случае нужды? Я сегодня попытаюсь найти выход на кого-либо из наших дипломатов…
— О! Звучит многообещающе. А каким образом вы намерены искать этот выход?
— Самым естественным путем — по знакомству. Посольство — это уголок России, а в России, если вы еще не забыли, все делается исключительно по знакомству. Надеюсь, кое-какие старые связи мне пригодятся.
— Такая женщина, как вы, — просто находка для любой шпионской сети, — расмеялся Легонтов. — Ейбогу, будь моя воля, я назначил бы вас резидентом.
— Благодарю за комплимент, но все же — как я смогу рассказать вам о результатах моих усилий, если в вашем отеле на Ноллендорфплатц мне появляться запрещено и никакой связи у меня с вами нет?
— Ну, для начала давайте назначим друг другу свидание где-нибудь в людном месте. Если я замечу слежку, я к вам не подойду. А если подойду, стало быть, все в порядке и мы можем разговаривать свободно…
— Какая все-таки у шпионов утомительная жизнь! — у меня невольно вырвался вздох. — Сколько всяких глупых условностей приходится соблюдать. Ладно, сегодня в пять, нет, лучше в шесть часов вечера буду ждать вас в людном месте. Например, у фонтана с Нептуном на Александерплатц у ратуши. Знаете, там такая коротенькая улица — Ратхаусштрассе — отходит от площади и на ней большой фонтан под названием «Нептунбрюннен»… Следить, не притащили ли мы за собой к Нептуну «хвостов», поручаю вам, у меня будут другие дела. До встречи.
   
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
 
 
Нарушение правил конспирации. — Визит к госпоже Фан-дер-Флит, урожденной графине Тотлебен. — Сплетни из дипломатических кругов. — Одна из обычных историй в моем вкусе. — На кон поставлены интересы России. — Новости из раздела криминальной хроники в позавчерашней московской газете.
 
Александр Матвеевич, прихватив все свертки и пакеты, а главное — порядком надоевшее мне каракулевое манто, проводил меня, нарушая все правила конспирации, к выходу из «Вертгейма» и усадил в таксомотор. Ворвавшись в гостиницу, я наскоро привела себя в порядок и отправилась выполнять обещание — в свою очередь искать выход на сотрудников русского посольства.
Собственно говоря, слишком долго блуждать в этих поисках я была не намерена, хотя из суеверных соображений не рассказала Легонтову о своих планах.
В Берлине уже несколько лет проживала моя добрая знакомая Елизавета Эдуардовна Фан-дер-Флит, урожденная графиня Тотлебен, муж которой был назначен на должность первого секретаря посольства России (в наше посольство подбирались дипломаты немецкого происхождения или хотя бы обладатели каких-то отдаленных немецких корней и немецких фамилий).
Госпожа Фан-дер-Флит слыла дамой образованной, не чуждой веяний прогресса и близкой феминистским кругам, а все феминистки в нашей необъятной стране знают друг друга почти как жители одной деревни. Попробую нанести визит Елизавете Эдуардовне и попросить у нее помощи…
Елизавета Эдуардовна встретила меня, что называется, с распростертыми объятиями и тут же в разговоре засыпала самыми разнообразными сведениями, в основном невинными сплетнями о российском дипломатическом корпусе.
Нашим послом в Берлине уже давно (настолько давно, что был удостоен упоминания в качестве посла даже у Брокгауза и Ефрона) служил граф Остен-Сакен, старец весьма почтенного возраста — ему перевалило за восемьдесят.
Возможно, политическая ситуация требовала заменить старого графа на этом посту на какого-нибудь молодого, энергичного, способного к сложным политическим интригам дипломата, но Николай Дмитриевич Остен-Сакен был любимцем вдовствующей императрицы-матери Марии Федоровны, да и кайзер Вильгельм относился к старику с большой нежностью и частенько удостаивал его личной беседы.
Граф после приемов во дворце кайзера с гордостью говаривал молодым дипломатам: «Искусству разговаривать с высочайшими особами нужно учиться!», полагая себя ловким политиком, даже если Вильгельм при встрече всего лишь советовал старику поменьше бывать на холоде и беречь здоровье. Впрочем, посол и так выезжал зимой из дому лишь в экстренных случаях, предпочитая принимать всех нужных, с дипломатической точки зрения, людей у себя.
Граф Остен-Сакен обладал огромным состоянием и представлял за рубежом Россию в традициях старого доброго времени — его приемы, балы, сервировка праздничных столов славились на всю Европу. Чтобы не ударить в грязь лицом, он содержал собственных поваров, булочника, буфетчика, кондитера и целый сонм лакеев.
 
Особенно торжественно Остен-Сакен обставлял Рождество и Пасху. Весь личный состав посольства с женами получал от него подарки, причем не какие-то пустяки, а драгоценности работы Фаберже. Накануне праздника приезжал в Берлин из Петербурга по вызову Остен-Сакена служащий знаменитого ювелира с целым ящиком драгоценностей; посол, знающий толк в ювелириных изделиях, уединялся с ним на целый день и в обстановке строжайшей секретности отбирал подарки для своих подчиненных. При этом ценность подарка возрастала по мере продолжительности службы каждого дипломата в Берлине. Если новички получали драгоценные запонки, то ветеранам посольства доставались роскошные подношения вроде столового сервиза из серебра.