"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Разумно, Андрей Николаевич, разумно… – адмирал потер подбородок. – Так и сделаем. Придадим вам роту морской пехоты капитана Грибова с Балтийского флота. Товарищ капитан, вам все понятно? Когда мы закончим, подойдете к майору Смирнову, и с ним согласуете взаимодействие.
С Дарданеллами, кажется, все уже решили. Начало операции в 22:00. Походный ордер первой группы: головным идет СКР «Сметливый», за ним БДК «Калининград» и «Александр Шабалин». Вторая группа выдвигается в пролив после завершения подавления береговой обороны. Она состоит из флагманского корабля соединения ТАКР «Николай Кузнецов», эсминца «Адмирал Ушаков» и БДК «Саратов» и «Новочеркасск». Замыкает колонну БПК «Североморск».
Десантные корабли к моменту выдвижения должны обратно принять на борт морскую пехоту. СКР «Ярослав Мудрый», учебные корабли «Смольный» и «Перекоп», транспорт «Колхида», вспомогательные суда, плавгоспиталь «Енисей» и крейсер «Москва», остаются на острове Лемнос в гавани Мудроса, – адмирал перевел дух. – Теперь по Константинополю. Батальон балтийцев высаживается в самом городе. Черноморцы – одна рота на европейском берегу в известном всем местечке Сан-Стефано, другая на азиатском берегу, в местечке Гебзе. Их задача – перерезать дороги, ведущие в глубь страны, и не допустить как бегства членов турецкого правительства из столицы, так и подход подкреплений к гарнизону Константинополя.
Товарищи офицеры, все свободны, остальные распоряжения по финальному этапу вы получите непосредственно перед началом операции.
Мы все уже поднялись, собираясь выходить. Честно говоря, здесь, среди этих людей, я не знал, куда мне теперь идти и что дальше делать. Но тут адмирал снова заговорил:
– А вот вас, полковник, Бережной, я попрошу остаться. Это же относится и к полковнику Антоновой, подполковнику Ильину, майору Гордееву, капитану Тамбовцеву и… – он встретился взглядом со мной, – поручику Никитину.
День Д, 5 июня 1877 года, вечер, Эгейское море, 50 километров юго-западнее входа в пролив Дарданеллы, оперативный отдел тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов»
Капитан Александр Тамбовцев
Вместе со мной в помещении оперативного отдела остались полковник ГРУ Бережной, полковник СВР Антонова, подполковник СВР Ильин, майор ГРУ Гордеев и поручик Русской армии Никитин, он же греческий негоциант Димитриос Ономагулос. Сплошные шпионы, или, говоря вежливо, разведчики!
Значит, речь пойдет о чем-то головокружительно лихом, о чем потом нельзя будет говорить лет пятьдесят, а может, и поболее. Интереснее всего, пожалуй, наблюдать за поручиком. Он тут единственный из хроноаборигенов, и к тому же самый младший по званию. Чувствует себя с полковниками-подполковниками, как мышь на кошачьей свадьбе. У них тут с этим сурово, старшие офицеры для поручиков почти что небожители, а контр-адмирал для него и вовсе как полубог…
Но, как ни странно, контр-адмирал Ларионов начал совет именно с поручика. Впрочем, если задуматься, то ничего в этом странного нет – в русском флоте принято было начинать военный совет с самого младшего по званию, дабы не давить его мнением старших.
– Господин поручик, – контр-адмирал сделал паузу. – Я хочу еще раз выразить вам свою благодарность за доставленную информацию. Думаю, благодаря вам будет спасено немало человеческих жизней.
– Ваше превосходительство, господин контр-адмирал, я попал к вам случайно, ваши люди меня сами нашли. Причем в самом неприглядном месте – подземной тюрьме бея Мирины. Можете представить мое состояние – я уже готовился к встрече с Всевышним, причем после не самых приятных процедур.
И тут буквально вдруг из ниоткуда являются ваши лихие молодцы и разносят все в пух и прах, – поручик перевел дух. – Ведь я сначала подумал, что турок атаковала самая обычная реформированная часть российской армии. Ну, восстановил военный министр Милютин морскую пехоту, ну, карабин автоматический на вооружение приняли.
А вот про то, что вы пришли к нам из будущих времен, так о том первые подозрения у меня возникли лишь тогда, когда меня закинули в этот летающий экипаж – вер-то-лет. Ведь даже ваша боевая самодвижущаяся повозка не вызвала у меня большого удивления. Ну, машина, ну, ездит сама, так паровоз тоже сам ездит… Так ведь у нас, господа, и век такой, что каждый день чудо на чуде, да и месье Жюль Верн, до романов которого я большой охотник, постарался, отбил способность удивляться.
– Да-а-а! – протянул контр-адмирал Ларионов, выслушав исповедь молодого человека. Впрочем, какой он «молодой» – старше любого из присутствующих на целое столетие. – Во всем, получается, виноват месье Жюль Верн. Но вы-то сами, поручик, как думаете – будете с нами дальше сотрудничать или нет? – его голос и выражение лица стали совершенно серьезными. – А ведь нам очень нужна ваша помощь.
На лице поручика Никитина появилось недоумение:
– Прошу прощения, ваше превосходительство, но чем я могу вам помочь? Ведь я – простой русский офицер, да к тому же абсолютно не разбирающийся в ваших хитрых машинах и не знающий всего того, что знаете вы?
Полковник Бережной поднял руку:
– Разрешите, товарищ контр-адмирал?
Ларионов кивнул, отходя в сторону.
– Поручик, самое главное, что вы разведчик! Шесть последних лет вы работали на турецком направлении и, надеюсь, знаете эту страну, а особенно Стамбул, досконально. Нам нужны ваши знания, опыт и связи, ибо нашей целью является не только военный набег, или, как у вас это называется, диверсия, а захват и оккупация Второго Рима…
– Господа! – поручик неподдельно изумился услышанному. – А как же Россия, в смысле наша Россия, ведь Проливы – это наша мечта со времен… ну, наверное, Петра Великого.
– Господи, поручик, – вздохнул я, – об этом пока мало кто знает, но год назад между Австро-Венгерской и Российской империями было составлено так называемое секретное Рейхштадтское соглашение, в котором Российская империя, в лице канцлера Горчакова и в присутствии императора Александра II, в числе всего прочего обещала не занимать Константинополь и Проливы. Соглашение настолько секретно, что о нем не знает даже ваш начальник – генерал-адъютант Игнатьев. Кстати, тексты договоренностей несколько отличались друг от друга.
В случае поражения турок, согласно русскому тексту, Сербия получала Герцеговину и порт Спицца на Адриатике, Черногория – часть старой Сербии и Боснии, а Австро-Венгрия – турецкую Хорватию и пограничные районы Боснии. Согласно австрийскому тексту, в случае поражения турок, Сербия и Черногория получили бы лишь пограничные районы Боснии и Герцеговины, а большая их часть переходили бы под контроль Австро-Венгрии. При этом Россия возвращала бы себе Юго-Западную Бессарабию, потерянную после Крымской войны, и Батум.
– Но это же предательство, господа! – вскипел поручик. – Как государь мог обещать им такое!
– Увы, нет, молодой человек, это не предательство, а просто большая политика, – пожал плечами контр-адмирал. – Не дай Российская империя определенных гарантий своего неусиления в результате конфликта с Турцией, и воевать бы пришлось с альянсом Британии, Австро-Венгрии, Германии и Турции… Вам напомнить сюжет прошлой войны?
Потом еще будет Берлинский конгресс, на котором у России силами всей Европы будут выкручивать руки, отбирая законные плоды ее побед.
А между прочим, австрияки за чужой счет, не приложив практически никаких усилий, обзаведутся двумя богатыми провинциями, Боснией и Хорватией, а англичане оккупируют Крит, «до тех пор, пока в руках русских остается Батум».
Но мы, как вы верно заметили, не Российская империя, мы никаких «предательских» договоров не подписывали, ни с Австрией, ни с Британией. И тот, кто придет к нам за шерстью – уйдет без головы, это вы, наверное, тоже поняли. С другой стороны, мы русские и патриоты, и имя «Россия» для нас не пустой звук. Но это я что-то уже в поэзию ударился…
Поручик подтянулся.
– Ваше превосходительство, чем же я могу вам помочь в этом святом деле? Всю жизнь я мечтал увидеть, как будут наказаны за свое вероломство австрийцы и британцы. Наглых французов наказал Бисмарк, теперь очередь за заносчивыми бриттами и подлыми австрияками. Я, да и, наверное, все русские люди, ничуть не пожалею, если возмездие в отношении их совершится вашими руками.