"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Но если целью Фляузли была месть гномам, зачем же он напал на отцовский замок и похитил женщин? — спросил Мах.
— Возможно, с целью их последующей продажи на невольничьем рынке, — предположил Трубли. — Насколько мне известно, гоблины ужасно развратные существа. Людские самки у них пользуются огромным спросом, и гоблины готовы щедро платить за плотские утехи с ними. Быть может, безликие не смогли или не захотели в полной мере расплатиться с Фляузли, вот он теперь, пользуясь нашей беспомощностью, безбоязненно расхаживает по княжеству и подворовывает…
  
Кстати, я не удивлюсь, если позже выяснится, что мерзавец крал женщин и из других домов королевства.
— А что за громилы с зелено-коричневой кожей прислуживали кобольду во время похищения? — снова спросил Мах.
— Я кое-что слышал об этих существах, — ответил гном. — Гоблины их называют орками. Это злобные, кровожадные слуги кобольда. Откуда они взялись в Лабиринте — никто не знает, — он бессильно развел руками. — Безусловно в них есть что-то сходное с хозяевами Лабиринта, но уж больно они рослые для гоблинов. Быть может кобольд набрал слуг в каком-нибудь тайном туннеле, где обитает никому не известное дикое племя гоблинов-великанов? Ведь Лабиринт до сих пор еще до конца не исследован гоблинами. Далеко не все его туннели открыты. Так что Фляузли запросто мог открыть новый туннель, путь к которому известен лишь ему одному.
Князь замолчал, и на насколько секунд в комнате повисла напряженная тишина. После короткой паузы первым заговорил Савокл:
— Итак, господа, мы вроде бы все обсудили, и пора уже подводить итог нашим переговорам, — объявил он. И словно подтверждая значимость слов великостальского короля, свет и тень в комнате в очередной раз поменялись местами. Людей поглотила тьма, а гнома осветил яркий дневной свет. — Мы решили, что мои рыцари-маги и ваши, князь, гномы совместными усилиями будут очищать нашу общую землю от ненасытных захватчиков из мира оборотней. Первый удар по чудищам предлагаю нанести этим же вечером и полностью очистить от тварей три ближайших к Туманному Граду замка безликих.
— Да будет так! — одобрительно закивал Трубли Седовласый.
— А вызволять из плена женщин придется тебе, Мах, — продолжал вещать невидимый во тьме король. — Уж не обессудь, но сам видишь, какая напасть свалилась на наши головы, все до единого рыцари-маги понадобятся мне здесь, в королевстве. Тебе же снова придется действовать в одиночку на незнакомой территории, на свой страх и риск. Ну, чего молчишь, как воды в рот набрал, говори, берешься за это дело?
— Разумеется, берусь.
— Молодчина, — похвалил Савокл, — я ни секунды не сомневался, что ты согласишься… Трубли, подскажите, как быстрее всего Маху попасть в Лабиринт гоблинов? И в какой части Лабиринта находится логово вашего брата? Еще было бы неплохо, чтобы вы набросали хотя бы приблизительный план Лабиринта. Ведь, насколько я понимаю, этот Лабиринт — что-то вроде огромного подземного города, и угодившему туда впервые человеку будет непросто разобраться в хитросплетении подземных улиц-туннелей.
— Правильно понимаете, — подтвердил опасения гном, — Лабиринт гномов даже больше, чем город, сравнить его, скорее, можно с гигантским термитником. Но, увы, сам я ни разу в Лабиринте не был, и на роль проводника не гожусь. Я подарю вам, барон, кое-что получше плана Лабиринта, вот эти два темных ока. — Трубли достал из кармана плаща пару маленьких плоских камешков невзрачного серого цвета и, поднявшись с кресла, сам отнес их Маху. — С их помощью вы сможете прекрасно видеть в темноте, — продолжил князь, усаживаясь на свое место. — Нужно лишь приложить их отполированной поверхностью к раскрытым глазам, дальше подействует гномья магия, и каждое темное око намертво прилепится к своему глазу. Очень скоро вы к ним привыкните и совершенно перестанете их замечать. — Заметив движение нетерпеливого барона, гром поторопился его остановить: — Нет, Мах, не стоит сейчас экспериментировать, здесь слишком много дневного света, сквозь темное око он вас ослепит. Уберите камешки пока в свой кошель, чтобы до срока их не потерять. Да, чуть не забыл, снимается темное око обычной пресной водой, так что будьте осторожны, если вздумаете в Лабиринте гоблинов ополоснуть лицо… Извините, Савокл, я отвлекся. Возвращаюсь к вашим вопросам. Увы, мой друг, я снова вынужден вас разочаровать, потому что о том, где в Лабиринте располагается жилище Фляузли, я тоже имею лишь самое туманное представление. Но кобольд среди гоблинов фигура приметная, и Маху не составит труда его разыскать. Что же до того, как быстрее попасть в Лабиринт, то, разумеется, гномьей Тропой. Но из-за расплодившихся чудищ этот способ сейчас смертельно опасен. Конечно, если вы, барон, решите рискнуть, я подыщу вам надежного проводника…
— Нет, я не допущу самоубийства! — решительно вмешался Савокл. — Пока мы не очистим подвалы замков от чудищ, ни о каком движении по гномьим Тропам не может быть и речи! Должен быть другой способ проникнуть в Лабиринт, неужели гоблины никогда не поднимаются из своего подземелья наверх?
— Ну почему же, разумеется, поднимаются. Как и мы, гномы.
— Значит существуют какие-то ходы, ведущие из Лабиринта наверх.
— Их даже несколько, — подтвердил Трубли, — но, к сожалению, самые ближайшие находится за сотни верст отсюда. И Маху будет ой как не просто дотуда добраться.
— Мы что-нибудь придумаем, — заверил Савокл. — Говорите, что это за ходы?
— Мне известны пять таких ходов. Три, самых ближних, находятся в Иглах Смерти — владении свирепых горных троллей. И еще два в Премене и Слемпе, городах Смегвейской империи.
Свет с тенью снова поменялись местами, гном скрылся во мраке, люди оказались на свету.
— До Смегвейской империи и впрямь далековато, — задумчиво покачал головой король, — да и наши дипломатические отношения оставляют желать лучшего. А вот попытаться проникнуть под землю через Иглы Смерти, пожалуй, можно. Благо тролли наши верные союзники. Разумеется, в одиночку Мах на их горы и за месяц не вскарабкается, придется вначале ему малость подсобить. Палуч, вся надежда на тебя и твоего славного орла. Как считаешь, сдюжит вас двоих твой Камень?
— Сдюжит, — без особого энтузиазма в голосе подтвердил граф.
— Вот и славно. Значит, решено. Ты, Палуч, доставляешь барона в какое-нибудь троллье селение — тебе лучше знать в какое, союзников-троллей ты знаешь гораздо лучше, чем я.
— Разберусь, — заверил граф.
— Значит, оставляешь его в селении и быстро летишь обратно, — продолжил наставлять король. — Дальше договариваться с троллями о спуске в Лабиринт гоблинов тебе, Мах, придется самому… В Лабиринте твоя главная задача — разыскать жилище Фляузли и выкупить у него похищенных женщин. На открытый конфликт с кобольдом не иди, он очень могущественный чародей, и справиться с ним без нашей поддержки у тебя вряд ли получится. Дожидайся нашего прихода, я думаю, за недельку мы здесь управимся и гномьей Тропой прибудем в Лабиринт гоблинов. Все понял?
— Да.
— Значит, золото для выкупа женщин получишь у моего казначея…
— Нет, золото дадут гномы, — решительно возразил Трубли. — Для нас это дело чести. Все-таки Фляузли бывший гном. А потом мы сурово спросим с него за каждый потраченный золотой!
На том и порешили.
Когда барон Верд с отрядом стражников и оборотнями вечером подъезжал к воротам Туманного Града, он увидел высоко в небе улетающего вдаль орла. От вида этой одинокой птицы в безоблачной синеве у старика почему-то защемило сердце.
  
Часть третья
 
ИГЛЫ СМЕРТИ
 
Вопреки опасениям Маха, полет на орле оказался почти таким же безопасным приключением, как, скажем, поездка на лошади. Правда, в самом начале рыцарю все же пришлось немного понервничать — об этом, пожалуй, стоит рассказать поподробней.
Самым трудным в полете на Камне оказалось правильно разместиться на его спине и удержаться на ней первые минуты после взлета. Чтобы птица смогла оттолкнуться от земли и набрать нужную им высоту, граф строго-настрого запретил Маху стискивать ногами ее бока и велел некоторое время удерживаться на орлиной спине с помощью одних лишь рук. По команде графа Мах как можно ближе подтянулся к шее орла и пару минут буквально висел на руках, пока Камень набирал высоту. Сам граф Палуч находился точно в таком же незавидном положении.