Бывшие. Сводный грех (СИ)

— Конечно, обсудим, спасибо! — быстро заканчиваю разговор.
Проходит неделя, и мы, наконец, выдвигаемся в приют "Четыре лапы", который я нашла неподалеку. Там встретили нас с энтузиазмом: волонтеров всегда не хватает, а работы навалом.
Я практически не общаюсь с мамой — только самые необходимые фразы. Она, похоже, до сих пор не понимает, как реагировать на мою холодность. Для нее та ситуация стала полной неожиданностью, и она всячески старается вести себя как ни в чем не бывало, продолжая делать вид, что наш конфликт исчез сам по себе.
У меня же переступить через себя не получается. Да и нужно ли? Я как будто прозрела. Вопрос только в том, чтобы понять, чего же хочу я. Есть ли у меня собственные желания, или все они были навязаны извне?
Касаюсь губ пальцами. Воспоминание вспыхивает слишком ярко, чтобы его игнорировать. Да, в одном я точно уверена: есть кое-что, чего я хочу по-настоящему. И отказывать себе в этом я больше не собираюсь.
— Давайте разделимся, — предлагает работница приюта. — Молодежь пойдет к вольерам, а вы останетесь на расчистке территории, Сергей Васильевич.
— Может, лучше разделимся на мальчиков и девочек? — вносит свой вариант мама. Я уже хочу возмутиться, но проблема решается сама собой.
— Виктория, я, конечно, не против. Но вы готовы чистить вольеры? Там специфический запах.
— Ой, — морщится мама. — Нет, пожалуй. Там рядом с детьми буду работники приюта? Мало ли какие проблемы у них возникнут…
Как лицемерно. Конечно, она переживает именно о тщательно почищенных вольерах.
— Мам, не переживай, мы справимся, — говорю я с легкой усмешкой, стараясь не закатить глаза слишком демонстративно.
— Конечно, рядом всегда будет кто-то из сотрудников, — спокойно подтверждает работница приюта. — Если возникнут трудности, поможем.
Мама кивает, будто бы пытаясь проявить заботу, но я вижу, что ее больше волнует собственный комфорт, чем наша безопасность и благополучие животных.
— Пойдем, — обращаюсь к Алексу, двигаясь в сторону вольеров.
Снег хрустит под ногами, собаки приветственно подвывают, чувствуя приближение незнакомцев. Предвкушаю встречу с хвостатыми.
Первым вижу небольшую таксу, которая активно машет хвостиком и смотрит на нас своими глазами-бусинками.
— Какая хорошенькая, — умиляюсь ей. — Можно ее угостить?
— Да, конечно. Вот, держите, у каждого свое питание, поэтому выдаем лакомства сами. Но вы можете оставить свое, посмотрим, кому можно будет дать.
Глажу эту красавицу, а она млеет от внимания и ласки. Сердце сжимается от одного взгляда на всех этих песиков. Была бы возможность, обязательно забрала бы кого-то с собой.
Такса радостно тычется носом в мою руку, хвост ее так и виляет, словно она только и ждала нашей встречи. Улыбаюсь, чувствуя, как в душе теплеет. Алекс стоит рядом и тоже гладит ее по спине.
— Ну что, берем домой? — с шутливой ухмылкой спрашивает он, явно замечая, как я привязалась к этой хвостатой подруге.
— Если бы могла, точно забрала бы, — отвечаю, и это совсем не шутка. Мысли о том, что она и другие собаки здесь проводят свои дни в ожидании тепла и дома, вызывают в душе тяжесть.
— Молодежь, смотрите, инвентарь у нас тут. Животных обязательно перемещайте во временный вольер, пока моете их постоянный. Если будут вопросы, я в соседнем помещении. Переглядываемся с Алексом, и я вижу, что ему, как и мне, не терпится остаться вдвоем.
  
29
 
Алена 
Смущаюсь отчего-то, как только работница приюта уходит. Но такса лижет мне руку, и фокус внимания смещается на собак.
— Принесешь воду? Я видела ведро, — прошу Алекса.
— Без проблем.
Чешу пузико таксы, а сама бессовестно разглядываю широкую спину удаляющегося за водой парня.
Выпускаю собаку из вольера, позволяя ей побегать немного рядом. Убираю миски с водой и кормом. Условия в этом приюте не самые плохие, надо сказать. Я искала информацию перед поездкой. Индивидуальный вольер для собаки скорее редкость, чем правило.
Такса носится вокруг, иногда подбегая ко мне и потыкивая носом, как бы проверяя, не забыла ли я о ней. Алекс возвращается с ведром воды, и я улыбаюсь ему..
 
— Вот твоя вода, — говорит он, ставя ведро у моих ног. — Готова продолжать?
— Всегда готова, — смеюсь в ответ.
Мы начинаем чистить вольеры, и работа идет на удивление легко. Я убираю старую подстилку, пока Алекс подносит свежие миски и заполняет их водой. Собаки с интересом наблюдают за нами, не забывая требовать внимания.
— Похоже, мы с тобой неплохая команда, — бросает Алекс с улыбкой, подавая мне новую миску.
— Ты прав. Может, стоит задуматься о волонтерстве на постоянной основе? — поддразниваю его, чувствуя, что впервые за долгое время действительно расслабилась.
Он смеется, покачав головой.
— Если это включает работу с тобой, тогда, возможно, соглашусь.
Я смущенно отвожу взгляд, но тепло от его слов все же растекается по телу.
— Перерыв? — предлагает Алекс.
— Да, давай.
Садимся прямо на пол рядом с вольерами, и на какое-то время воцаряется относительная тишина. 
— Слушай, — произносим одновременно.
Я улыбаюсь и продолжаю:
— Алекс, я много думала за эти две недели. И кое-что для себя решила.
Он внимательно смотрит на меня, сбивая с мысли и вызывая тахикардию у моего бедного сердечка.
— Я хочу попробовать прислушиваться к своим желаниям. Знаешь, сделать то, чего бы мне хотелось больше всего на свете.
— Супер. И что же это? — лукавый взгляд направлен на мою грудь.
Я смеюсь, слегка толкая его в плечо.
— Не об этом, — отвечаю с улыбкой, но в груди разливается тепло от его шутки. — Я хочу… просто быть собой. Делать то, что я действительно хочу, а не то, что от меня ожидают. Не жить по чужим правилам.
Алекс кивает, его взгляд становится серьезнее.
— Это правильное решение, Ален. И я уверен, у тебя все получится.
Его поддержка ощущается как глоток свежего воздуха. Я беру его руку, не отпуская, словно черпаю силы из этого прикосновения.
— А начну я с того, что хочу... тебя, — говорю тихо, почти шепотом, но достаточно уверенно, чтобы мои слова прозвучали ясно.
Пока не иссякла моя смелость, а наклоняюсь так близко к Алексу, что чувствую его дыхание. И первая прижимаюсь к губам, застывая, чтобы прочувствовать момент.
Алекс отвечает на мой поцелуй почти сразу, крепко прижимая меня к себе. Его рука нежно ложится на мою спину, и в этот момент мир вокруг будто замирает. Время, собаки, холодный пол — все теряет значение. Я ощущаю только его тепло, силу, и то, как в груди бешено колотится сердце.
Мой смелый порыв, вместо того чтобы отступить, лишь нарастает. С каждым мгновением поцелуй становится глубже, теплее, пока не отрываюсь от него, чтобы набрать воздуха.
— Вот о чем я, — шепчу, глядя прямо в глаза, не выпуская его руки. Они светятся внутренним огнем, около которого я отогреваюсь и оттаиваю.
— Раз уж ты такая смелая сегодня. Расскажи, почему тогда сбежала?
Я сразу понимаю, о чем он.
— Потому что ты игрался со мной, у тебя не было серьезных намерений. Мне одноклассница видео прислала, как тебя парни на понт берут, что ты меня не добьешься. 
— Твою мать…
Алекс прикрывает глаза и откидывается на решетку вольера.
— Аленка, почему не поговорила со мной?
— Потому что я боялась, — признаюсь я, опустив взгляд. — Боялась, что ты просто посмеешься или скажешь, что это была игра.
Он смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом, и в его глазах я вижу нечто большее, чем просто сожаление.
— Игрался? — Алекс тяжело вздыхает. — Ален, мне нужно, чтобы ты поняла: все эти понты и споры с парнями не имели никакого значения. Ты для меня была важна с самого начала.
Я не могу поверить в его слова так просто, ведь все это время сомнения не отпускали меня.
— Я хотел, чтобы ты сама ко мне пришла, — продолжает он, проведя рукой по волосам. — Мне никогда не было все равно.