Третий фланг. Фронтовики из будущего

Я очень пожалел, что поехал рядом с водителем. Она узнала о себе много нового из-за своего стиля вождения. За путь от Смольного до Кировского завода заглохли мы одиннадцать раз, масло доливали один раз, наезжали задними колесами на бордюры в поворотах более десяти раз, один раз чуть не промахнулись мимо моста. Думаю, при езде на заднем сиденье мне было бы гораздо спокойнее. Белобрысое существо, в шинели размеров на пять больше чем нужно, уже вовсю хлюпало носом, и не ревело только потому, что руки были заняты титанической борьбой с баранкой. Девочка часто забывала о существовании коробки передач, я даже боялся ей напоминать.
  
Наконец мы добрались до проходных. Сквозняки в машине гуляли жуткие. Моя водительница уже с трудом разговаривала – казалось, что ее бьет судорога. Я вышел из машины и направился к входу в здание проходных, когда заметил, что она планирует так и сидеть в машине.
— Ты чего не вылезаешь? Иди хоть на вахте погреешься, — вернувшись, спросил я.
— Нельзя мне, товарищ командир. Я машину сторожить буду.
— Да много ли пользы с такого сторожа? — Я хотел добавить еще что-нибудь, но тут она не выдержала и все-таки заревела.
— Вы… я… тут… — между всхлипами пыталась говорить она.
— Так, Оксана, как тебя по батюшке?
— Александровна я…
— Значит, так! Вам, Оксана Александровна, я приказываю немедленно выйти из машины и идти греться на проходные завода! Я ясно выражаюсь?
— Да… — снова между всхлипами ответила она.
— И еще, перестань реветь, как маленькая девочка, а не то поймаю и… больно сделаю! — Вот эту шутку она совсем не поняла, и теперь рев остановить было уже невозможно. Молча взяв за рукав, я затащил ее в здание проходных, показал документы и допуск и попросил посадить девчонку около батареи парового отопления. Меня заверили, что все исполнят, и дали провожатого до заводоуправления…
Кировский завод
Опустив трубку телефона на рычаги, директор Кировского завода товарищ Зальцман Исаак Моисеевич задумчиво потер пальцами подбородок. Звонок Жданова был как нельзя вовремя – на площадке готовой продукции машин пока не было, все танки находились в цехах на различных стадиях изготовления. Значит, «выскочке», по мнению Андрей Алексаныча и его собственному, можно было показать сам рабочий процесс, предъявить военпреда с его бумажками. Организовать обращение пары-тройки «работяг» с заковыристыми вопросами, просьбами… Словом – организуем «потемкинские деревни». «Самое главное, чтобы он в цехах особо нос не совал – иначе, если действительно специалист – быстро поймет, что к чему», — думал Исаак Моисеевич.
Саня Букварь
Директор завода встречал на улице у крыльца. Тут же пригласил в кабинет. Предложил чай, печенье. От угощения я отказался, попросив сразу устроить экскурсию по заводу в сопровождении военпреда. Больше всего меня интересовало производство танков и возможность перехода с КВ на нечто ИС-3-подобное. Ждать полковника пришлось минут десять. За это время я хорошо рассмотрел пространство перед проходными внутри завода. Меня озадачило количество бродящего без видимой причины туда-сюда народа и отсутствие готовых танков в поле зрения. Как же это было непохоже на СТЗ! Там народ если и ходил между цехов, то очень редко и очень быстро. Постоянно было видно движение готовой продукции, грузовиков и поездов. Все были заняты делом. Даже порой казалось, что в Сталинграде трудятся роботы, а не люди. Но это утверждение опровергалось тем, что все пытались сделать танк или тягач хоть чуть-чуть лучше. Разные рацпредложения сыпались в КБ одно за другим. Конечно, не все из них могли пойти на пользу, но КБ тщательно обрабатывало каждое. Примерно то же самое творилось и в Харькове. СТЗ и ХПЗ активно обменивались информацией и новинками, а здесь было какое-то сонное царство.
Военпредом оказался тучный неопределенного возраста полковник с инженерными эмблемами. Тут же с нами увязался парторг – двухметровый сорокалетний дядька в полувоенном одеянии.
Первым посещенным цехом оказался сборочный. Когда мы вошли, на ближнюю к нам площадку краном поставили КВ-1. Тут же шесть человек полезли внутрь. На участке закипела работа, но что-то резало глаз. Может, лужа, растекавшаяся под траками танка, а может, то, что на других сборочных участках редко было видно более трех человек.
— Собрать народ? Хотите поговорить с рабочими? — полез с вопросами парторг.
— Нет! Вы что, собираетесь это в рабочее время устраивать? — недоуменно спросил я.
— Что вы? — замялся партиец. — Скоро обеденный перерыв. Тогда и можно будет поговорить.
— Сколько длится перерыв? Где столовая?
— Сорок минут. Пять минут пешком, — выдал «военную тайну» военпред.
— Значит, у людей на обед останется полчаса, а я так подозреваю, там очередь. Хорошо, если поесть успеют… Непорядок. А вы хотите еще и время обеда отнять. Или продлить обед за счет работы? Перекуры существуют?
— Да, десять минут каждые два часа. Ну и у каждой бригады минут двадцать после окончания работы над машиной, перед следующей. — Парторг уже не понимал, чего именно я хочу.
— Когда следующий перекур?
— Через полчаса. Давайте пока на сварочный участок пройдем? — потянул меня за рукав парторг.
— Это в соседнем цеху.
— Э… Не-ет, — усмехнулся я. — Так дело совсем не пойдет. Я здесь подожду, ну и пока пройдусь, посмотрю, что к чему.
Предложение парторгу почему-то не понравилось, а вот военпред, наоборот, просветлел и как-то подтянулся. Я отошел на соседний сборочный пост, где двое рабочих закрепляли ограничительный диск, «забивающий» пальцы траков на ходу на их законное место. Стараясь не отвлекать народ, осмотрел танк снаружи, а когда рабочие освободились – спросил разрешения влезть внутрь, чем очень их удивил. Пожав плечами, разрешили. Залез, осмотрелся. Вроде все по-старому, за два месяца ничего не изменилось. Странно, в Харькове и Сталинграде машины улучшаются при первой возможности. Тут в люк протиснулся еще кто-то. Человек, явно привычный лазить по танкам, но в то же время для простого вояки слишком аккуратно выбирающий, на что наступить.
— Кто там? — спросил я с интонацией галчонка из Простоквашино, понимая, правда, что здесь это не оценят.
— Слесарь Печкин, Игорь Олегович.
От такого я даже привстал в кресле мехвода.
— Как вам наш танк?
— Недостатков пока очень много. А конкретно этот – еще не танк, — ответил я.
— Извините?
— Пока военпред не примет – это продукция, а не танк.
— Да он и не примет… — вдруг осекся слесарь.
— Не понял? — Товарищ командир, возьмите меня на фронт! Меня не отпускают, а я немцев бить хочу!
— С этим потом разберемся. Почему не примет?
— Да вот… — И тут его прорвало. — Движок масло кидает, обороты не дает. Башня при повороте влево примерно на шестидесяти градусах закусывает через раз. Если военпреда обком не заставит – не примет, честный мужик. А этот, который третий с вами, будет опять орать и партсобрание до поздней ночи устраивать по поводу невыполнения плана. Он и так всех задрал своими собраниями.
— А мне говорить не боишься?
— А чего бояться? Даже если расскажете кому – может, бронь снимут да на фронт пошлют.
— А та машина – у ворот?
— Которую краном притащили?
— Да.
— У нее КПП при движении по складу развалилась… На улице стояла, ждала. А тут только что затащили в цех. Минут десять до вашего прихода на тросах крана висела.
— А еще такие есть? — В цеху нет, а на территории еще где-то три штуки спрятали. И одну двойку с четырьмя сломанными торсионами.
Выбравшись из танка, я подошел к сопровождающим. Предложил им пройти в курилку, чтобы не мешать в цеху. Краем глаза успел заметить, что шестерка сборщиков от первого танка разошлась по другим участкам. Курилкой оказалась застекленная деревянная веранда, совмещавшая в себе еще и роль тамбура при выходе на другой стороне цеха.
Когда мы остались втроем, я сразу начал задавать вопросы.