В шаге от респауна (СИ)
«Ключ иметь большую важность, он делать активацию», — проворчал Хойро, вытащив из инвентаря тот самый ключ, — «А Камень есть просто символ».
«Не просто символ», — побледневшая Пятайя имела на это свою точку зрения, — «Он иметь хранение».
И пояснила, что с Камнем Хранителя не всё так просто…
Да, по сути, это просто кусочек далёкой статуи с самой первой базы, где впервые появился Хранитель. И считается, что таким образом Хранителю легче покровительствовать своему Очагу по всему Параллаксу, по всей виртуальной Вселенной.
Но Камень Хранителя перестаёт быть просто куском, если сущность Хранителя исчезает из главной статуи… и вообще изо всех статуй Очага Сюнэ. А такое могло быть, если и вправду Высший Совет предал свой Очаг.
«Всё есть очень серьёзно», — покачала головой Пятайя Гуруни, — «Кому ты делать дар Камня, Хойро?»
«Никому», — тот удивился, — «Я делать его прятанье очень хорошо!»
На эту загадку у меня был свой ответ, и он был простым. Это же всё наш Щекодуй… Щекодрых? Щекодед?
«Видимо, Щекодав всех предупредил, и они смогли сбежать», — сказала Сова Опаска, — «Значит, этот ваш Камень у них».
«Мы должны срочно делать поиски», — одновременно сказали Пятайя и Хойро… а потом стали пожирать друг друга взглядами, полными любви.
«Свинта Барбара какая-то», — проворчал Груздь, за что чуть не был убит Пятайей.
В чём мы были согласны с Опаской, что тёртый Шугабой, имея в рукаве козырь в виде оракула, ещё мог побегать и от исхюров, и от эйкинов. Тем более, эти расы почему-то были невероятно ленивы, и обычно для таких дел привлекали других землян.
Вот и сейчас пилоты любезно рассказали нам, что в грузовом отсеке к высадке готовятся Охотники — «земляне, специализирующиеся на уничтожении и ловле других землян».
И я, чувствуя страшный зуд от скорой встречи со старыми знакомыми, сразу же направился к этому самому грузовому отсеку.
* * *— А потом она, как ты свалил… — рассказывал мне Груздь, следуя за мной по пятам, — … чего-то там нажала, и этих пилотов прокрутило, как через мясорубку.
— Чего? — я слегка не поверил.
— Ну, нитки, которыми они были связаны, так стянулись…
— Ааа. Ну, пилоты хоть передали Охотникам готовиться к высадке, как я сказал?
— Ну да. Как передали, так она их и чикнула.
— Опыт зарабатывает.
— Неее, я тебе так скажу, — Груздь на всякий случай обернулся, — Свинка эта какая-то чокнутая. Мне кажется, она на них злость просто сорвала.
— Ну да, с самоконтролем у неё проблема, — усмехнулся я, — Главное, что она на нашей стороне…
С этим лазутчик всё-таки был согласен, но добавил:
— Ты всё же, Архарчик, будь настороже.
— Я всегда настороже…
Кстати, там же, на допросе, я узнал от сюнэ ещё одну немаловажную деталь. Если я раньше думал, что этих самых Охотников создали гоблины, чтобы бороться с Изгоями, то всё оказалось гораздо банальнее. Охотники существовали не только у эйкинов, но и у исхюров, и у ноэмо.
Все фракции убивали и похищали новичков друг у друга. Так выбивался ценный пинг, так фракции не давали друг другу расслабиться, и так был неплохой шанс выбить мета-пинг.
Надсмотрщики следили за новичками, Охотники их убивали… Обычный игровой круговорот.
Я остановился у гермо-двери, которая никак не могла закрыться до конца, и пропускала в коридор голоса. Вот она открылась передо мной, впуская шумы и лязганье из отсека.
Вход вёл сначала на балкон, с которого можно было рассмотреть всё помещение. Этот челнок явно был побольше, чем тот, который мы первый раз вместе с Хойро раздолбали.
Внизу так же стояли по краям какие-то ящики, прицепленные сетями, кое-где были свалены груды каких-то запчастей. А в центре, на большом люке, стояла уже знакомая мне зондер-команда из пяти игроков. Эдвард Кинжал и его гоп-компания…
Они были прицеплены тросами к балке на потолке, и я как раз смотрел на крепления и взглядом пробежался по проводам, от механизма и до кнопки в стене рядом.
Люк внизу начал открываться, в отсек ворвался ветер, и игроки, лишившись опоры под ногами, повисли на тросах. Встретили они это с лихим смехом, подкалывая друг друга.
— Ну чего, охота началась?
— Жду не дождусь, чтобы сюнских подстилок нарезать!
— Все знают, какие следы поросятки оставляют?
Им было смешно. Я положил палец на кнопку, Признаться, мысленно я уже отрепетировал много разных речей, какие бы сказал Эдварду Кинжалу…
«Аста лависта, бэйби!»
«Ну что, не ожидали?»
«Привет вам от Великого Очага Человечества, предатели!»
«Это вам плата за измену!»
О-о-о-о, да, у меня есть что им сказать!
— А чего так высоко-то, Кинжал⁈ — послышалось взволнованное.
— Чего, зассал? Ты ж привязан.
— Да ща снижаться будут, сколько раз уже так было…
Поморщившись от пафоса, заполнившего мои мозги, я улыбнулся. Ладно, болтовня прокатывает только в детских мультиках, а здесь у нас суровая взрослая игра.
И нажал кнопку, наблюдая, как исчезли игроки в светлом проёме. Лишь стегнули по краям, словно кнуты, отстёгнутые тросы… Надо будет спросить у эйкинов, зачем они придумали механизм, где можно одной кнопкой отстегнуть страховочные тросы?
— Кру-у-уть, — наблюдавший за сценой Груздь осклабился, — Кстати, лыбился ты ща, Архар, как эта же сюнка чокнутая.
Глава 23
— О, моя база больше не е-е-е-есть, — хныкающий Хойро прилип к смотровому окну капитанской рубки.
Я, конечно, был рад узнать, что Шугабой и остальные спаслись, но мне тоже было грустно смотреть на дымящиеся руины. Это всё, что осталось от когда-то прекрасной скалы, очень даже гармонично смотревшейся на зелёном пригорке.
Сейчас же скала представляла из себя груду каменных осколков, местами сложившихся внутрь, местами разбросанных вокруг от взрыва. Они густо чадили дымом, а кое-где из-под обломков пробивалось пламя. Некоторые куски отнесло в лес неподалёку, поэтому из деревьев тоже валил дым.
Огонь зловеще отражался в глазах статуи Охрюнны, чья оторванная голова лежала посреди обломков. «Пятачок горит местью», — так бы я назвал эту картину, если бы мне выпал класс художника, и я бы зарисовал этот момент.
— Пеп, ты должен иметь крепость, — твёрдо сказала Пятайя.
Груздь толкнул меня локтем и запыхтел, сморщившись, будто у него был полный рот лимона. Он очень-очень хотел что-то пошутить про «иметь крепость», но знал, что долбанутая охотница его услышит, и, покривлявшись, с грустным вздохом поник головой.
Я усмехнулся. У каждого тут была своя трагедия.
В капитанской рубке здесь было поскромнее, чем в крейсере сюнэ. Приборы располагались не на столе-подкове, а просто на раздвоенном громадном пульте перед обычным стеклянным окном. Перед этим же пультом и располагалась пара кресел.
А капитанское место было в середине, в разрыве приборной доски, где капитан мог спокойно стоять прямо у окна и наблюдать либо невооружённым глазом, либо в спускаемый сверху массивный бинокль.
В него сейчас и таращился Хойро Пеп, вцепившись и болтая повисшими в воздухе ногами. Пятайя же сидела в одном из кресел и, схватившись за штурвал, уверенно вела корабль.
Вот только куда?
— Ты умеешь управлять эйкиновским челноком, Пятайя? — как бы невзначай спросил я, разглядывая приборы.
Мой навык «управления механизмами эйкинов» вполне себе срабатывал, подсказывая, где какие кнопки, но его явно не хватало для такого сложного агрегата. Чувствовал я себя, как зелёный пилот на первом экзамене… Учил-учил всю ночь по книге назначение приборов, а теперь, впервые оказавшись перед реальной панелью, пытался всё вспомнить.
— Я иметь умение управлять космическими кораблями. Здесь есть чуть-чуть отличие, — Пятайя сморщила пятачок, тоже с сомнением глянув на некоторые приборы, — Но корабль иметь похожий принцип.
— И каков же наш план?
Пятайя пожала плечами:
— Сейчас мы делать зависание над базой… — и замолчала. Больше плана у нас пока не было.