Русал-киборг (ЛП)

Я не могу унять дрожь, которая пробегает по моему позвоночнику.
— Вот именно, — продолжает К'вест, не упуская моей реакции. — Я бы не оставил его наедине с лошадью, не говоря уже о тебе. Добавь к этому тот факт, что он ненавидел Бэрона, и ненавидит меня не меньше. Возможно, даже больше. Вряд ли он благосклонно относится к йондеринам или одобряет киборгов. Я бы не дал ему приблизиться к тебе, если бы мог, но даже если бы он вдруг стал относиться к тебе хорошо, всему нашему будущему партнерству пришел бы конец, стоит только такому, как он, взять бразды правления в свои руки.
  
Меня охватывает оцепенение. В последнее время это привычное состояние. Сначала я плакала. Я так много плакала, и думала, что старая поговорка о смерти от разбитого сердца может быть правдой. Возможно. Но милосердная смерть не пришла ко мне. И я не могу осознать мир, в котором мне приходится существовать. Не могу смириться с тем, что у меня всего два выбора: быть изнасилованной и выйти замуж или выйти замуж и, вероятно, быть изнасилованной. Полностью принадлежать какому-то мужчине. Мужчине, который — не Барон.
Десять лет — это все, что у нас было, Бэрон. Почему? Нам было хорошо вместе. Мы были так счастливы. Нам следовало прожить вместе целую жизнь.
— Стелла? Ты согласишься выйти за меня замуж?
К'вест сформулировал это так вежливо, как вопрос, на который можно ответить только да или нет. Вместо этих двух вариантов с моих губ срывается сдавленный шепот.
— Ты убил его?
Я резко возвращаю свое внимание в реальность и сосредотачиваюсь на лице К'веста в поисках малейшего знака, пока жду ответа.
Он слегка хмурит брови. Вот и все. Это его единственная реакция, если не считать того, что его подбородок слегка дергается.
— Нет, Стелла. Я этого не делал. Бэрон был моим другом.
Я не уверена, на что я надеялась. Наверное, я хотела, чтобы его реакция была максимально правдоподобной. Желательно в негативном ключе, но, думаю, чего я действительно хотела, так это чтобы он признал свою вину, чтобы мне было на кого напасть. Кого обвинить. Чтобы он страдал так же, как и я. Причиной смерти Бэрона был назван сердечный приступ, и это могло быть правдой. Но не только я задаюсь вопросом, было ли это несчастным случаем. Бэрон был могущественным человеком. Очень богатым. Мало кто смог выиграть от этой смерти так много, как К'вест.
С точки зрения бизнеса, все, что полагалось К’весту, уже было выплачено, и все их совместные дела были закрыты.
Теперь дело за остальным. Как вороны, кружащие над падалью, они будут каркать и клевать, пока от туши не останется лишь пустое место.
— Стелла? — рука К'веста слегка накрывает мою на бедрах, и я отдергиваюсь, как будто он обжег меня. — Твои руки как лед, — заявляет он, его голос слегка повышается, звуча почти обеспокоенно. — Стелла, — говорит он, и его тон становится умоляющим, когда я не отвечаю. — Послушай меня. Это самый логичный вариант.
Логичный. Мне хочется зарычать на него, но К'вест всегда был таким. Либо это из-за его киборнетической стороны, либо из-за его чужеродности, но Бэрон всегда говорил, что К'вест подходит ко всему в мире по-другому. Он аналитичен до такой степени, что иногда кажется холодным.
Спокойно, не подозревая о глубине моего смятения, он продолжает:
— Если бы я мог позволить себе выкупить твою долю, я бы это сделал. Но мои деньги вложены в мои собственные предприятия.
— Я могла бы продать все кому-нибудь другому, — слабо предлагаю я. Потому что знаю — это маловероятно. Не у многих здесь есть такой капитал, чтобы выкупить у меня имущество. И если и есть то зачем им это? Зачем платить мне, когда они могли бы взять меня, а потом получить все бесплатно?
— Это ужасно, — выдыхаю я.
К'вест выглядит так, будто он искренне согласен со мной.
— Ты права. И это неправильно. Но мы можем сделать все возможное для тебя.
Глухо признаюсь я:
— Я любила его.
— Я… знаю, — и К'вест действительно выглядит огорченным. Он выглядит настолько огорченным, насколько это возможно для водного вида инопланетян, превращенного в человека.
— Я не люблю тебя, — возражаю я.
— Это я тоже знаю.
— Я не могу этого сделать! — кричу я, вскакивая на ноги.
К'вест тоже встает. К моему удивлению, он берет меня за плечи. Его лицо более оживленное, чем я когда-либо видела. Он хмурится, но не сердится. Он настроен решительно, и все в его лице и позе говорит о настойчивости.
— Стелла, ты должна. Тебе нужно принять окончательное решение, и у тебя нет времени, чтобы решить, каким оно будет. Ты хочешь вернуться на свою родную планету?
— К родителям? — я никогда раньше не была так близко к К'весту. По какой-то причине я всегда ожидала уловить исходящий от него запах рыбы, но вместо этого на меня обрушились свежие океанские волны. Он пахнет почти так же приятно, как загорать на океанском бризе, чувствуя, как прохладный влажный песок сжимается между пальцами ног, когда я закапываю ступни, чтобы они не горели.
— Если хочешь.
Я моргаю, думая о своих родителях, оставшихся на Земле. Перенаселенной, бунтующей Земле. Там все давно полетело к чертям, и на этом фоне Траксия выглядит если не раем, то, по крайней мере, более свободной. Я не хочу возвращаться — я пыталась привезти родителей сюда. Здесь есть пространство, тишина и возможности измениться. Не важно, что думают родители, здесь не так уж плохо… конечно, пока ты не женщина. Может быть, мне стоит вернуться домой. Но проезд на транспорте обойдется в небольшое состояние. К сожалению, у Бэрона никогда не было такого количества свободных средств. Большая часть наших денег вложена в «четыре копыта и мычание». И, к сожалению, я не могу просто пригнать стадо крупного рогатого скота к воротам космопорта и обменять его на билет домой.
— Я могла бы попытаться продать то, что у меня здесь есть, обналичить все, что смогу.
— Да.
И я столкнулась бы с той же проблемой: кто здесь будет платить мне за что-либо, когда они могут просто забрать это?
— Черт возьми, — прерывисто хнычу я. Я не хочу возвращаться на Землю, и даже если бы я хотела, сомнительно, что я смогу это сделать. Никто не поможет мне, если я для них — просто билет в счастливую жизнь. Мои глаза прикованы к К'весту. — Я начинаю ненавидеть мужчин.
— Я никогда не был так благодарен за то, что не родился женщиной, — соглашается он. Его взгляд скользит по мне так, как я никогда раньше не видела. От этого мурашки бегут по спине. И я настороже.
Я начинаю отстраняться от него. Его хватка соскальзывает с моих плеч… к запястьям.
— Решай.
Я пытаюсь высвободиться из его объятий и не могу. Он слишком силен. Мое сердце начинает биться быстрее.
— Нет.
— Что «нет»?
— Просто… Я не могу думать!
Глаза К'веста темнеют до полной черноты.
— Я решил за тебя. Не сопротивляйся мне, и я сделаю все возможное, чтобы тебе было хорошо, Стелла.
ГЛАВА 2
К'ВЕСТ
Дикие глаза Стеллы расширяются еще больше, а дыхание срывается с приоткрытых губ. Она дергается, пытаясь освободиться, но я удерживаю ее за запястья, перекладывая обе ее руки в одну свою, чтобы высвободить язык ремня.
Поскольку на поясе у меня многокамерный револьвер с вращающимся цилиндром, состоящий из шести фунтов стали и углеродного волокна, он быстро падает на пол. По тому, как Стелла рычит, я понимаю, что если она сейчас сбежит, то придется поторопиться, чтобы помешать ей размахивать этими шестью фунтами и стрелять в меня.
— НЕТ! — Стелла начинает кричать. Следуют яростные проклятия.
  
Пока она выражает свое недовольство и пытается сбежать от предстоящего мероприятия, мне удается ослабить ряд пуговиц, которые освобождают мой орган достаточно для цели, для которой он собирается быть использован.
Я никогда раньше не вступал в половые отношения. До этой встречи, посвященной скреплению брака, я никогда не испытывал необходимости исследовать какие-либо интересы.