Нефритовый трон

– Но мне надоело валяться на палубе, – заныл Отчаянный, несмотря на запрет. – Здесь даже повернуться как следует негде.
– Осталась всего одна неделя, а то и меньше. – Лоуренс пожалел, что понапрасну дал ему повод надеяться. – Мистер Кейнс понимает в этом больше нашего, и мы должны его слушаться.
– Почему это больше? – не унимался Отчаянный. – Это ведь мои мускулы, не его.
– В споры с пациентами я не вступаю, – холодно заявил врач. – Если хочешь навредить самому себе и проваляться еще два месяца – лети, будь любезен.
Отчаянный сердито фыркнул, и Лоуренс поспешил отпустить хирурга: Кейнс при всем своем мастерстве тактом не отличался, а дракон, при всем своем врожденном миролюбии, был горько разочарован.
– У меня есть и хорошая новость, – утешил его капитан. – Мистер Поллит оказал нам любезность и привез с берега несколько новых книг. Хочешь, посмотрим?
Отчаянный только буркнул что-то и свесил голову за борт, глядя на вожделенный берег. Лоуренс отправился за книгой, надеясь его отвлечь, – но когда он спустился в каюту, корабль зашатался, и в окна плеснули брызги. Кинувшись спасать намокшие письма, Лоуренс увидел Отчаянного. Тот, с виноватым и одновременно довольным видом, покачивался на воде, словно утка.
Лоуренс заторопился обратно на палубу. Грэнби и Феррис с тревогой смотрели за борт. Лодчонки с гулящими девицами и продающими улов рыбаками, облепившие транспорт, наперегонки неслись к берегу под крики и всплески весел.
– Я не хотел их пугать, – сконфуженно молвил Отчаянный. – Не убегайте, не надо бояться! – Но на лодках и не подумали остановиться. Матросы, недовольные их бегством, смотрели сердито, но Лоуренса больше заботило здоровье Отчаянного.
– Ничего смешнее я в жизни не видел, но вреда, думаю, в этом нет, – сказал снова призванный на палубу Кейнс. – Воздушные мешки удержат его на плаву, а соленая вода для ран не опасна. Ума только не приложу, как его водворить обратно.
Отчаянный нырнул, выскочил на поверхность и заявил:
– Это очень приятно. Вода совсем не холодная. Не хочешь ли искупаться, Лоуренс?
Капитан был не из сильных пловцов и не очень-то стремился выкупаться в доброй миле от берега. Чтобы составить Отчаянному компанию и не дать ему переутомиться после праздных недель на палубе, он взял одну из маленьких шлюпок. Ялик подпрыгивал на волнах, производимых Отчаянным, и черпал воду, но Лоуренс предусмотрительно надел старые бриджи и поношенную рубашку.
Собственное его настроение оставляло желать много лучшего. Аустерлиц был не просто проигранной битвой – он означал крах всей программы, разработанной премьер-министром Питтом, и развал антинаполеоновской коалиции. Армия, которую Британия в состоянии выставить, даже наполовину не сравнится по величине с наполеоновской, и на континент ее переправить не так-то просто. Без австрийцев и русских дела пойдут совсем плохо. Но и со всеми этими заботами на уме он не мог не веселиться, глядя, что вытворяет Отчаянный; в конце концов он поддался на его уговоры и прыгнул в воду. Поплавав немного, он вскарабкался на спину дракона, а тот энергично загребал лапами и толкал ялик носом, будто игрушку.
Закрыв глаза, можно было представить, что они опять в Дувре или на озере Лэгган, что их заботы просты и понятны, что вокруг них друзья, а позади – вся сила Британии. В таком окружении даже недавнюю катастрофу легче перенести. Можно было представить, что «Верность» – просто корабль, каких много, и до родной лужайки недалеко, и не надо иметь дела с разными принцами и политиками. Лоуренс лег на спину, раскинул руки по теплой от солнца чешуе и даже задремал ненадолго.
– Ты обратно-то сможешь забраться? – спросил он, проснувшись.
– Может, подождем на берегу, пока я совсем не поправлюсь? – предложил Отчаянный, изогнув шею назад. -
А не то, – у него даже манишка затрепетала от такой превосходной идеи, – перелетим через континент и встретим их на той стороне. Я помню по твоим картам, что в середине Африки нет людей, и никакие французы нас не подстрелят.
 
– Зато там водится много диких драконов, не говоря уж о других опасных зверях. И можно подцепить какую-нибудь болезнь. Лететь через неисследованные земли всегда рискованно, а в нашей ситуации и вовсе недопустимо.
Отчаянный воспринял критику своего грандиозного замысла с легким вздохом и пообещал, что попытается влезть на корабль. Поиграв еще немного, он подплыл к борту и порядком ошарашил матросов, отдав ялик прямо им в руки. Лоуренс перебрался на палубу по его плечу и устроил совещание с Райли.
– Не отдать ли нам, помимо станового, еще и запасной якорь с правого борта? В виде противовеса? – предложил он. – Кормовые трюмы загружены хорошо, авось выдержим.
– Страшно подумать, Лоуренс, что скажет Адмиралтейство, если я потоплю корабль прямо в гавани среди ясного дня, – закручинился Райли. – Меня повесят за это, и поделом.
– Если возникнет угроза, что корабль опрокинется, Отчаянный просто бросит эту затею. В противном случае нам придется проторчать здесь еще неделю, пока Кейнс не позволит ему летать.
– Я вовсе не собираюсь топить корабль, – негодующе заявил Отчаянный, сунув голову к ним на квартердек. – Я буду соблюдать осторожность.
Райли все еще сомневался, но тем не менее дал согласие. Отчаянный выскочил из воды и вцепился когтями в корпус. «Верность», которую держали два якоря, накренилась в его сторону, но не слишком сильно. Отчаянный пару раз взмахнул крыльями и наполовину вспрыгнул, наполовину вскарабкался на борт.
При этом он не слишком грациозно сучил задними лапами, однако транспорт не потерпел никакого вреда. На палубе Отчаянный поспешно подобрал все конечности и стал прихорашиваться, стряхивая воду с жабо и усиков.
– Оказывается, это не так уж и трудно, – сказал он Лоуренсу. – Можно будет купаться каждый день, пока я не начну летать снова.
Лоуренс не знал, как посмотрит на это Райли и вся команда, но не слишком из-за этого волновался. Он готов был вытерпеть не одни только угрюмые взгляды, лишь бы доставить радость Отчаянному. Дракон охотно согласился на повторное предложение съесть что-нибудь, и от двух коров с бараном остались одни копыта.
Юнсин, снова решившись подышать воздухом на следующее утро, застал его в благодушном настроении: Отчаянный только что выкупался, плотно поел и был очень собой доволен. На этот раз он вылез из воды гораздо ловчее, хотя лорд Парбек жаловался, что он обдирает краску с корабельного борта, а матросам не нравилось, что он распугивает женщин на лодках. Дракон был склонен простить принцу даже то, что Лоуренс считал недюжинной подлостью, но Юнсин не казался удовлетворенным. Все утро он молча и сумрачно наблюдал, как Лоуренс читает Отчаянному новые, привезенные мистером Поллитом книги.
Вскоре после того как принц ушел с палубы, его слуга Фен Ли с помощью мимики и жестов пригласил Лоуренса спуститься к нему в каюту. Отчаянный, несмотря на жару, собрался вздремнуть, и Лоуренс настоял на том, что сначала зайдет к себе и переоденется. Ввиду купания он снова надел что похуже, но встреча с Юнсином требовала полного облачения. Парадный мундир, лучшие бриджи и свежеотглаженный галстук успешно заменили ему боевые доспехи.
Представления по поводу его визита устраивать на сей раз не стали и немедленно провели капитана к принцу. Юнсин отослал даже Фен Ли, чтобы остаться наедине с Лоуренсом, но разговор начал не сразу. Он стоял молча, сцепив руки за спиной и устремив взгляд далеко за корму. Лоуренс хотел уже заговорить первым, но тут принц, резко обернувшись к нему, произнес:
– Вы искренне привязаны к Лун Тен Сяну, а он к вам. Я убедился в этом. Однако в вашей стране с ним обращались как с животным, подвергая его всем опасностям войны. Такой ли судьбы вы для него желаете?
Лоуренс, изрядно озадаченный такой прямотой, предположил, что Хэммонд был прав: подобную перемену могла вызвать лишь растущая убежденность принца в том, что Отчаянный никогда не расстанется с ним по доброй воле. Лоуренсу следовало бы радоваться, но его беспокойство не прошло, а лишь усилилось. Он не понимал этого человека и не верил, что они способны найти общий язык.