Солдат удачи (СИ)
Валерий Ковалёв
Солдат удачи
Группа крови — на рукаве,Мой порядковый номер — на рукаве,Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:Не остаться в этой траве,Не остаться в этой траве.Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!Глава 1
Детдом
— Н-на! — выбросил вперед кулак Браток.
Максим отлетел в угол умывальника. Кошкой вскочил и молча бросился на противника. Сцепившись, оба покатились по полу.
— Бей найденыша, — прошипел Косой и вместе с Дылдой стал жестоко пинать мальчишку ногами. Тот отбивался, пытаясь встать, но силы были неравные.
— Прекратить! — широко распахнулась дверь, на пороге стоял дежурный воспитатель. — В чем дело? — шагнув вперед, обвел всех сонными глазами.
— Да это мы так, немного поиграли, — гадливо улыбаясь, сказал Браток и вместе с приятелями покинул умывальник.
— За что они тебя? — уставился на мальчишку воспитатель.
— Немного поиграли, — открыв кран, сунул тот под холодную струю разбитый нос.
— Ладно, умойся и иди спать. Утром будем разбираться.
Максим обождал, пока остановилась кровь, пощупал переносицу — цела. Ополоснул лицо и, завернув кран, пошаркал тапками через коридор в спальню. Там под потолком горел ночной свет, на узких койках, укрывшись одеялами, сопели носами воспитанники.
— Мы еще с тобой посчитаемся, гад, — пробубнили с крайней у окна.
— Да пошел ты, — взглянул туда Максим и принялся разбирать постель.
Он улегся, немного повертелся на жестком матрасе, устраиваясь поудобнее, укрылся до подбородка одеялом. Он глядел в подсвеченный синим светом потолок и размышлял о своей жизни. Она, как говорится, не задалась.
Двухмесячным младенцем его оставили на крыльце одного из подмосковных роддомов, завернутым в старую тельняшку. После осмотра и установления пола медперсонал, составив акт, дал подкидышу имя Максим, отчество Николаевич и фамилию Найденов. А еще в роддоме сделали запись о рождении: 2 мая 1995 года — утро, когда нашли. Потом нового гражданина отправили в дом ребенка, а по исполнении трех лет поместили в Балашихинский детский дом.
Кроме него, там воспитывались еще шестьдесят мальчишек и девчонок, лишившихся родителей, в том числе семнадцать сирот. Жизнь у всех была несладкой. Россия лежала в разрухе, на Кавказе шла война, в стране правили бал олигархи и криминал.
Мелюзга всего этого не понимала, а вот старшие ребята вполне. Глядя вечерами телевизионные программы в красном уголке, где постоянно транслировали сытую жизнь на Западе да еще бандитские сериалы, мальчишки мечтали стать рэкетирами, а девочки — валютными проститутками. Отсюда черпался первый житейский опыт и нехитрая жизненная философия: сила с деньгами решают все.
Найденов становиться рэкетиром не желал. Его влекло море, почему — он не знал. Возможно, неизвестный папашка был флотским или что другое. Мелким пацаном любил пускать кораблики в лужах, повзрослев, запоем читал книжки о моряках, имевшиеся в библиотеке. А еще любил мечтать о дальних странах, путешествиях и чудесах. По натуре был романтиком.
В детдоме имелись свои лидеры из старших: пятнадцатилетние Браток с Дылдой и Косой, стоявшие на учете в детской комнате милиции, окружившие себя холуями и третировавшие других.
Они отбирали еду у младших, получали дань от тех, кого навещали родные, заставляли себе прислуживать и всячески издевались. Максим был единственным, кто не подчинялся, и его «ломали». В этот раз били за то, что дал на ужине Косому в глаз, когда тот плюнул в тарелку Витьке Бугрову. Витька был тихим безответным пацаном двумя годами моложе Максима и постоять за себя не мог.
«Так больше нельзя. Нужно что-то решать», — решил Макс, натянул на голову одеяло и погрузился в сон. Прерывистый и тревожный. Снилось ему серое пространство, по которому он брел, уходя все дальше и дальше. Где-то там, впереди, — он знал точно, — встает солнце. И совсем другая жизнь, не та, которую знал. Светлая и безоблачная. Но конца тому пути не было, силы таяли.
Утром после завтрака, состоявшего из каши-размазни, черняшки с кусочком масла и пахнущего рыбьим жиром чая, все участники драки, понурившись, стояли в кабинете директрисы. Это была средних лет фигуристая дама в зарубежных шмотках, с перстнями на пальцах и золотыми серьгами в ушах. Звали директрису Татьяна Александровна.
— Опять ты, Фокин, — уставилась на Братка накрашенными глазами начальница. — Что в этот раз не поделили?
— Найденыш на ужине ни за что ударил Косого, — кивнул тот на приятеля. — Ну, мы его того, немного поучили.
— Чтоб я больше не слышала этих блатных кличек! — Лицо директрисы пошло красными пятнами. — Здесь тебе не улица. Понятно?!
— Ага, — сделал Браток рожу ящиком, а его приятели заухмылялись.
— Ну а ты что скажешь, Найденов? — перевела она на мальчика жесткий взгляд. — Государство заботится о вас, кормит, поит, одевает. А вы ведете себя, как бандиты.
«Государство кормит, а ты, сука, все разворовываешь», — подумал Макс, но промолчал. Себе дороже.
— Значит так… — Успокаиваясь, Татьяна Александровна полюбовалась ярким маникюром на ногтях. — Еще одна такая драка — и отправлю в колонию для малолеток. Вы меня знаете. А теперь пошли вон.
Все уныло вышли из кабинета и разошлись по сторонам.
Чуть позже Максим, в сером кургузом пиджачке и с обтрепанным портфелем в руке, топал по Балашихе на занятия. Младших в детдоме обучали приходящие педагоги, а старшие посещали одну из городских школ. Учился он неплохо. Особенно уважал литературу с историей, географию и физкультуру. По всем этим дисциплинам имел пятерки.
Местные ребята относились к детдомовцам свысока, обзывая между собой «рванью», но связываться с ними опасались. Те держались вместе и всегда давали сдачи. Причем никогда не жаловались учителям, как остальные.
На занятиях, которые шли до часу дня, Максима мучила ночная мысль, и он принял решение. Каждое утро по дороге в школу проходил мимо панельной девятиэтажки, в подвальном помещении которой располагалась юношеская школа бокса. Об этом гласила вывеска на двери с часами работы.
Подойдя к дому, затененному тополями, под которыми два бомжа на лавке распивали одеколон, он решительно направился к обитой железом двери. Остановился, в очередной раз читая вывеску, а затем потянул на себя ручку. «Бах!» — хлопнула позади створка. Очутился в длинном, похожем на кишку, ярко освещенном коридоре. Из его конца доносились глухие удары, пошел на них. Коридор заканчивался обширным помещением с невысоким потолком. В центре на бетонном полу высились два деревянных помоста с канатами.
На одном пара ребят в трусах и майках молотила друг друга боксерскими перчатками, на соседнем вторая пара, постарше, делала то же самое. Слышалось тяжелое сопение, хлесткие удары. Пахло опилками и потом.
— Тебе чего, пацан? — нарисовался сбоку лет сорока, худощавый, с коротким ежиком мужик. В тренировочном костюме «Адидас», кроссовках и с секундомером на шее.
— Здравствуйте, дядя, — шмыгнул распухшим носом Макс. — Можно записаться в секцию? — Он нерешительно поднял на мужика глаза.
— Отлупили? — кивнул на нос мужик.
— Ага.
— Бывает. Только обучение у меня платное, пацан. Тридцать баксов в месяц.
— Платное? — удивился мальчишка.
— Ну да. Что, родители не потянут?
— У меня нет родителей, я детдомовский. — Макс потупил голову.
— Вон оно что, — оглядел его дешевую курточку и штаны тренер. — Незадача.
Макс развернулся, собираясь уходить, но тот остановил:
— Погоди, не торопись.
— Чего? — угрюмо зыркнул глазами Максим.
— Так и быть. Возьму тебя бесплатно, раз такие дела.