По шумама и горама (1942) (СИ)
— Тоже не раньше конца года. Первыми немцы ударят, но расшибут лоб, англичане хороши в обороне.
— Вот мы и хотим помешать перевозкам для Африканского корпуса.
Встал, подошел к окну, посмотрел на заснеженный двор… Ливия, песок, жара…А чем это хорошо для нас, стратег хренов? Положим, англичанам будет в Египте полегче, немцев из Африки вышибут быстрее, значит, и в Италии союзники появятся раньше. А это снабжение для партизан — от Сараево до какой-нибудь Апулии всего лишь Ядран перелететь. И отвлечение сил с советского фронта.
Поскреб пальцем бумажные ленты, которыми заклеена рама — не чесать же затылок.
— Ну предположим, — повернулся к штабным. — Но почему именно я?
— Ты мыслишь нестандартно. Все время вытворяешь такое, чего от тебя не ждут.
— Ладно, куда роту денут? По отрядам раскидают?
— Вольют целиком в батальон охраны Верховного штаба.
Ну да, готовое подразделение, оборуженное по самый небалуйсь, чего ж к рукам не прибрать. Но хоть все вместе будут, душа спокойнее. Рассказать им, что ли, про партизанскую трехчленку? Всеобщее вооружение народа, территориальные части и мобильное ядро, или они сами до этого махновского изобретения дойдут? Должны, почти все партизанские движения к этой структуре приходили, только вот здесь у товарищей из КПЮ слишком силен уклон в регулярную армию, а ее строить ей-богу рано. Вот годика через два…
— Я заберу несколько человек в Белград.
— Там есть несколько групп… — возразил Иво.
— Нет. С подпольем я работать не буду. Вообще. В принципе. Никаких контактов. Отдельная самостоятельная группа, никто нас не обеспечивает.
— Почему??? — выпрямился на кресле Иво.
— Подполье уязвимо для провокаторов, против него уже работает и недичевская полиция, и гестапо. Да, кстати, что там с моим розыском?
— Отпустишь усы, наденешь очки, плюс еще несколько мелких хитростей, никто не узнает.
И беретик. Штирлиц на встрече с Борманом, мать вашу. Хотя… прошел почти год, за это время семнадцатилетний Владимир Сабуров заматерел и превратился во Владо Мараша, лицо загрубело, наверняка изменились и повадки, они теперь гораздо более мои, чем реципиента.
Похоже, надо вписываться, коль уж выбрал сторону. Пищи, но тащи.
— Ладно, черти языкастые, уболтали. Что с подготовкой?
— Курс подрывного дела, конспиративной работы, две недели, завтра с утра приступаем.
— Мне еще потребуется оружейник Франьо и кое-что из наших запасов.
Глава 5
Смерть фашизму, свободу народу!
Тихо скрежетнула отмычка, но замок не поддался.
— Секундочку, — взломщик снова пошерудил в скважине тонкими, как вязальные крючки, иголочками и чертыхнулся под нос. — Вы мне свет загораживаете.
— Дай-ка, — вместо того, чтобы отстраниться, Глиша подался вперед с такой угрюмой рожей, что немедленно получил просимое.
Бурча под нос «Наберут черт-те где, не знают, даже с какого конца…», Глиша потер пальцы, ловко пошевелил отмычками, прищурил правый глаз, левой рукой просунул крючок немного вбок, посопел, повернул, крякнул, надавил…
В замке легонько щелкнуло и ригель свободно вышел из паза запорной планки.
Кривая ухмылка взломщика сменилась отвисшей челюстью:
— Это как?
— Да замок не совсем обычный, там маленькая хитрость. Если ее знать, все просто. Вот смотрите…
Глиша закрыл замок, а потом двумя-тремя ловкими движениями отмычек снова открыл.
— Так, — почесал затылок взломщик. — Я вам больше не нужен, дальше учитесь сами.
И мы учились.
Три недели нас гоняли так, что не вздохнуть. И не будь опасений, что без сна мы не сможем усвоить материал, нас бы и на ночь не отпускали.
Основы конспирации вели два матерых деда, не иначе еще Коминтерновской закалки, с богатой тюремной биографией, начатой задолго до Первой мировой. Они же и сам Иво натаскивали нас на приемы обнаружения слежки и сброса хвоста. Лека старательно вдалбливал нам обеспечение отхода и способы организации этого жизненно важного мероприятия. Эти же четверо впихивали в наши головы методы связи, самое узкое место во всей авантюре. Объявления в газетах, тайники, телеграммы тете и все такое — без контактов со связными, подпольем и другими боевыми группами. Это только в шпионских фильмах у каждого агента по две радиостанции, тут-то и у Верховного штаба пока всего одна, а уж насчет портативных и говорить нечего. Да еще нынешние в разы сложнее привычных мне уоки-токи с одной клавишей, для работы на ключе нужен квалифицированный радист, а его среди нас не случилось.
Случились же двое уркаганов.
— Так, дорогие мои, — воткнул взгляд в Глишу, когда в коротком перерыве мы очищали миски с лонацем. — Чего еще я о вас не знаю?
— В завязке, — буркнул пулеметчик и наклонился пониже к еде в попытке спрятать лицо.
— Не-не-не, давай подробности.
Но ответил Небош:
— По молодости в криминал подались. Я по карманам шмонал, Глиша домушничал.
Тот молча кивнул.
— Потом завязали, потом армия, потом работали, потом война. Все.
— Где работали?
— Я на лесопилке, Глиша в механических мастерских.
— Почему в партизаны пошли?
— А куда? — вскинулся Глиша. — Не к четникам же, я от королевской власти ничего, кроме говна, не видел.
Небош согласно угукнул, выскребая остатки рагу — до занятий подрывным делом оставалось минут пять.
Наши биографии инструкторам (ну, за исключением и так все знавших Иво и Леки) не доводили, но с минером мы мгновенно опознали друг в друге русских. Меня он вычислил как бывшего командира одной из рот батальона Верховного штаба, при котором он сам с недавнего времени командовал инженерным взводом и руководил техническим отделом. Сам же он носил такое же имя Владо и прозвище Рус, так что я вряд ли ошибся.
— Вот огнепроводные шнуры, вот спички. Действуйте.
Почти все принялись чиркать, ловить шнур, прикладывать горящую спичку, но удалось это только ловкому Марко.
— А вы? — обратился инструктор ко мне.
Победно улыбаясь, я вытащил нож и рассек шнур наискось, затем прижал к срезу головку спички и чиркнул по ней коробком. Зашипела сера головки, а следом тут же задымил шнур.
— Имели опыт?
— Доводилось.
— Тогда с терочными взрывателями будет проще.
И понеслось — как, что, из каких подручных материалов можно сделать, детонаторы, шнуры, механические воспламенители… Часть этого я знал по армии и Боснии девяностых годов, но куча всяких хитростей и уловок стала для меня большим сюрпризом, не говоря уж про остальных. Бранко только хмыкал и пыхтел, постигая сложную науку, как поднять ближнего своего в воздух, а самому остаться на земле.
Вечером, укладываясь спать, в краткий миг между вертикальным положением и контактом с подушкой, я вспомнил эпичнейшей югославский фильм «Битва на Неретве». Там, помимо Франко Неро и Сергея Бондарчука, играл самолично Юл Бриннер, в роли главного минера Владо. А прототип, похоже, пытается сделать из нас подрывников. Но тут голова коснулась мягкого, глаза закрылись и мысль эту я не додумал.
За быстрым завтраком на меня успела наехать Альбина — почему ее не берут медиком в состав группы? Марко подозрительно уткнулся в миску, но уши насторожил и пришлось выйти на мороз:
— Живку берете же! — обиженно бросила Аля.
Вот тоже новости. Во-первых, рановато она стала мне скандалы устраивать, мои ухаживания так пока ни к чему не привели. Во-вторых, откуда у нас в группе новый боец, о котором я ни сном, ни духом?
— Кто сказал про Живку?
— Сама!
— А ей кто?
— Марко!
— Придется надрать ему уши. Состав группы утвержден штабом, Живки там нет.
Альбина недовольно фыркнула и ушла, а я позвал на крыльцо Марко:
— С чего вдруг ты решил взять с собой Живку?
— Ты сам сказал, что я ее мужчина, я и решил, — выдавил красный, как задница гамадрила, братец.
— То есть ты сам решаешь, кого включать в группу, без оглядки на штаб? Ты вообще соображаешь? — сорвался я после нагрузки последних дней. — Отличная группа, двое урок и один дебил!