Сокрушенная империя

Восемнадцатого, если быть точной. Спустя ровно два года после аварии. Стоун выбирал дату. Он сказал, что та трагедия должна стать чем-то хорошим, потому что она свела нас вместе.
Парень поднимает на меня взгляд и пристально изучает. Я понятия не имею, что он видит, но это заставляет его нахмуриться и отвести глаза, сосредоточившись на озере.
– Ты женат? – спрашиваю я, только потом осознав, что это очень глупый вопрос, поскольку он ненамного старше меня и у него на пальце нет кольца.
Все еще глядя на озеро, он качает головой.
– Я никогда не планировала так рано выйти замуж, – признаюсь я, потому что по непонятной причине просто не могу себя заткнуть. – На самом деле, – добавляю я, – не уверена, какие у меня были планы, ведь я попала в аварию, и с тех пор у меня амнезия.
Он напрягается.
– Понимаю, – продолжаю я. – Звучит страшно, но… не знаю. Думаю, это даже к лучшему, потому что предыдущая версия меня была просто ужасным человеком.
– Почему ты так думаешь? – внезапно произносит он. – Если ты не помнишь ничего о своем прошлом, откуда ты знаешь, какой ты была и что тебя сделало такой?
Я задумываюсь над этим на мгновение и понимаю, что он мог бы быть прав. Если бы у меня не было парочки воспоминаний о том, кем я была.
– Ну, это случается нечасто, но иногда ко мне возвращаются некоторые воспоминания. Понемногу я узнаю о своем прошлом… но этого недостаточно, чтобы иметь полную картину.
Только чтобы понять, насколько ужасным человеком я была.
– Чем-то похоже на пазл, – шепчу я. – Но в нем не хватает кучи кусочков.
А значит, я никогда больше не смогу собрать себя.
Что, наверное, должно меня беспокоить, но я уже привыкла к этой мысли. У меня прекрасная жизнь и чудесные люди вокруг. Двое братьев, которые меня любят, отец, очень старающийся быть хорошим родителем, Дилан и Сойер, которые больше напоминают сестер, а не подруг… И жених, любящий меня больше жизни. Но я бы соврала, если бы сказала, что у меня есть все.
Огромный кусок моего сердца пропал.
И, если совсем по-честному… мне страшно, что я никогда его не найду.
Я вспыхиваю от смущения, когда по щеке стекает слеза. Не знаю, почему я вообще плачу. Черт, все это стоило бы сказать моему психотерапевту, доктору Уилсону, а не незнакомцу.
Но я не стану.
Учась на факультете психологии, я поняла, как все это работает. И когда я действительно искренна, он всегда что-то записывает. Дает оценку и ставит диагнозы, которые потом повлияют на мою жизнь.
Потому что это повесит на меня ярлык.
Честный разговор с незнакомцем подходит мне больше… Ведь даже если он меня осуждает, я вряд ли увижу его снова, так что это все не имеет значения.
– Не знаю, почему мне так грустно, – выдавливаю я, когда по щеке стекает еще одна слеза. – Чувствую только, что что-то не так.
Словно механизм у меня внутри дает сбой.
Его голубые глаза наполнены беспокойством, когда он переводит взгляд на меня.
– Бьянка…
В груди все сжимается.
Мало того, что этот парень знает мое имя, он еще и произносит его так, будто оно действительно для него что-то значит…
Словно мы знакомы.
Но я не успеваю подумать об этом, поскольку до меня доносятся смачные ругательства. Меньше чем через секунду в поле зрения появляется Джейс, который выглядит так, точно готов оторвать кому-то голову. Я не знаю почему, но его ярость направлена на парня, сидящего со мной на лавке.
– Какого хрена ты тут делаешь?
На секунду мне кажется, что Джейс говорит со мной, ведь с чего бы ему срываться на какого-то незнакомого парня.
Задержав на нем взгляд, я встаю с лавки.
– Обедаю…
– У тебя есть две секунды, чтобы убраться от нее подальше, или я врежу тебе по роже прямо здесь и прямо, мать его, сейчас.
Господи. Почему Джейс ведет себя как псих?
Парень должен быть напуган – мои братья умеют вселить страх, – но он спокойно встает и говорит:
– Я ухожу. И просто, чтобы ты знал, я не искал ее. Так получилось.
Он не врет. Именно так все и произошло. Но я не понимаю, что страшного в том, что мы просто, черт возьми, поговорили?
 
– Что происходит?
– Ну конечно, – выплевывает Джейс, проигнорировав мой вопрос. – Думаешь, я тебе поверю? – Он подходит к нему ближе. – Я знаю тебя, ублюдок.
Это что-то новенькое.
– Может быть, кто-то расскажет мне…
– Тогда ты знаешь, что я ничего не сказал, – отвечает мой новый друг. – Мы просто…
– Джейс, хватит! – на бегу кричит Дилан.
– Нет, – рычит Джейс. – Этот мудак просто не в состоянии держаться от нее подальше.
Я начинаю уставать от того, что он говорит так, словно меня не существует, но еще сильнее, потому что не понимаю, из-за чего он так злится.
Когда Дилан подбегает к нам, я замечаю, как она бросает на этого парня быстрый взгляд.
– Что ты тут делаешь, Оукли? И почему ты так одет?
Оукли?
Коул упоминал как-то об их друге, которого звали Оукли, но это все, что я помню.
– Отец нашел мне работу уборщиком, – отвечает, очевидно, Оукли.
– Оу. Это хо… – Она бледнеет, когда замечает выражение лица своего парня. – Черт.
Я непонимающе моргаю. Откуда они знакомы?
– Вы знако…
– Какого хрена? – кричит кто-то очень сильно напоминающий Коула.
Твою мать. Для такого тихого места тут слишком много раздраженных членов моей семьи.
– Я застал его, когда он разговаривал с Бьянкой, – объясняет Джейс.
Глаза Коула сужаются до маленьких щелок.
– Ты, ублюдок…
– Хватит! – кричу я, потому что больше не могу это выносить. – Что происходит? Почему все злятся? – Я перевожу взгляд на Оукли, который выглядит так, словно хочет как можно быстрее сбежать из этого сумасшедшего дома, и я не могу его за это винить. – Откуда ты знаешь мое имя?
Оукли открывает рот, чтобы ответить, но Джейс его перебивает.
– Одно слово, мерзавец, и я тебя вырублю. – Он прищуривается. – Она счастлива. И последнее, что ей нужно, это ты, который снова разрушит ее жизнь, так что держись от нее подальше.
Снова разрушит мою жизнь? А это что еще значит?
– Господи. – Оукли складывает руки на груди. – Что бы вы там ни подумали, я не собирался ничего делать.
– Тогда уходи, – встревает Коул. – Сейчас же.
– Нет, – протестую я. – Кто ты?
От взгляда, которым он меня одаривает, у меня разбивается сердце.
– Никто.
И он уходит.
А я пытаюсь понять, почему в моей груди снова откликается эта тупая боль. И почему она пропала, когда он был рядом.
– Рассказывайте, – требую я. – Сейчас же.
– Не беспокойся об этом, – отвечает Джейс. – Вопрос решен.
Если бы это было так, я бы не чувствовала себя сейчас такой потерянной.
Я смотрю на Коула, чтобы убедиться, что я все правильно понимаю.
– Ты как-то сказал, что у вас был друг, Оукли. Ты говорил о нем?
У Коула начинают ходить желваки.
– Ага.
Мой разъяренный взгляд мечется между братьями.
– Тогда почему вы двое так его ненавидите?
Они молчат… что бесит меня еще больше.
Я смотрю на Дилан, потому что она всегда говорила мне правду.
– Дилан?
Видно, что она хочет рассказать мне все, но ей не дает это сделать яростный взгляд Джейса.
– Ладно, – произношу я. – Если никто не хочет рассказывать мне, что происходит, я найду его и спрошу сама…
– Бьянка, – пытается возразить Джейс, когда я разворачиваюсь, но с меня хватит.
– Пошел ты! – кричу я. – В одно мгновение я сидела и обедала, общаясь с милым ни в чем не повинным парнем, а в следующее ты напал на него, словно какой-то псих, и отказываешься мне рассказывать почему. – Где-то в горле скребется боль. – Вы явно что-то от меня скрываете…
– Он не милый и уж точно не невинный, Бьянка, – выплевывает Джейс. – Он тот кусок дерьма, который сел за руль пьяным и обдолбанным, и чуть не убил тебя, ведь ты была с ним в машине.